Чтение онлайн

Когда суфии вручают себя Богу, они искренне верят, что это Бог наделяет нас любыми состояниями. Следовательно, они знают, что, какое бы состояние ни было отпущено им, оно исходит от Бога, и они полностью им удовлетворены.

Один из шейхов Шаха Ни'матуллы находился однажды в Махане, где Ни'матулла жил (и где был впоследствии похоронен). Некоторое время шейх воздерживался от посещения своего учителя. Когда он наконец пришел, Шах Ни'матулла спросил его, почему тот не появлялся раньше. Шейх ответил: «Я был в таком плохом состоянии, что боялся своим присутствием помешать другим суфиям». Учитель попросил его описать свое состояние. Он сказал: «Я был подавлен, в унынии, все и вся внушало мне омерзение». Тогда учитель заметил: «В тебе проявился разрушительный атрибут Бога, и, как все состояния, это было хорошее состояние». Другими словами, состояние шейха было состоянием человека, мертвого для этого мира и полностью контролируемого Божественной Волей. Следовательно, как и любое другое состояние, оно было Божественным даром.

Самость, или эго, подвергается воздействию внешнего окружения и реагирует на него. Возникающие реакции проявляются как гнев, раздражение, нетерпение, желание и т.п. Суфии, однако, не имеют никакого отношения к эго и не обладают самостью, которая могла бы реагировать. Следовательно, они не подвержены этим изменяющимся эмоциям и у них нет основания быть оскорбленными или самим оскорбить кого-либо.

Хорошие люди контролируют себя и стараются никогда не огорчать других и не причинять им боль, хотя и могут иногда испытывать обиду, общаясь с людьми. У суфиев же нет стремления рассердить или причинить боль, как нет у них и самости, которая лежит в основе всех обид. Поскольку у суфиев нет самости, они не испытывают боли и, таким образом, их не затрагивают все мнимые пороки и достоинства людей. Тот, кто ощущает обиду, обладает самостью, а тот, кто еще обладает самостью, – не суфий. Он все еще пленник «двойственности» и не верен Богу. Истинные же суфии – навеки верные влюбленные в Бога, полностью в Единстве с Ним. Как сказал Хафиз:

Желание суфия – это желание Возлюбленной. Следуя изречению Пророка о том, что «ислам – это смирение», суфий полностью подчиняет себя Божественной Воле. Следовательно, тот, кто имеет собственные желания или волю, – не суфий. Другими словами, суфий – ничто, а Возлюбленная – все. Поскольку суфий – это ничто, желаний у него быть не может. Дервиша однажды спросили: «Чего ты желаешь?» Он ответил: «Я желаю ничего не желать».

Люди спорят и ссорятся друг с другом, потому что у них есть несовпадающие желания и эгоистические интересы. Суфии же не беспокоятся о достижениях или приобретениях, таких как богатство, власть и социальный статус. Следовательно, они не могут иметь разногласий с людьми или ссориться с кем бы то ни было:

То есть тот, чье сердце чуждается всего, что не есть Бог, друг каждому, поскольку Бог – это все, что он видит.

С другой стороны, люди, сосредоточенные на себе, удаляются от других; и чем больше они заняты собой, тем более удаленными становятся от всех людей. Суфии, напротив, – друзья всем, будучи посторонними для самих себя.

Ненависти и злобе нет места в том сердце, где поселилась любовь к Богу. Сердце, наполненное злыми умыслами и отрицательными эмоциями, не в состоянии содержать в себе Божественную Любовь. Таким образом, свободное от ненависти сердце суфия содержит и излучает только любовь. В этой связи рассказывают следующую историю:

Существует еще одна история об 'Али, ученике и духовном наследнике Мухаммада:

Некоторые люди полагают, что суфий не должен быть богатым. В действительности, это неверная точка зрения. Своевольно настаивать на жизни в бедности – это проявление привязанности, суфий же свободен от любой зависимости. Суть здесь в том, что сердце суфия не должно иметь привязанности к богатству или мирскому обладанию. Если суфий один день богат, а на следующий беден, то на него не оказывает влияния ни то, ни другое положение.

Рассказывают историю о дервише, который посетил уважаемого и состоятельного шейха. Видя богатство шейха, дервиш подумал: «Как могут сочетаться суфизм и подобная роскошь?» Побыв у шейха несколько дней, он решил уйти. Шейх сказал ему: «Позволь мне сопровождать тебя в твоем странствии».

После того, как они прошли небольшое расстояние, дервиш вдруг спохватился, что забыл свой кашкуль [6] . Тогда он спросил у шейха разрешения вернуться и забрать его. Шейх ответил: «Я оставил все, чем владел, а ты не можешь расстаться даже со своей чашей для подаяния. Поэтому здесь наши пути расходятся».

В состоянии исчезнувшего «я» (фана) суфий полностью потерял свою самость и достиг духовной стадии, которую суфии называют «таверна среди руин». Рассказывают, что Байазид находился в этом состоянии, когда кто-то постучал в его дверь. Байазид спросил: «Кто вам нужен?» Человек ответил, что он ищет Байазида. Байазид сказал: «Ах! Прошли годы с тех пор, как я в последний раз слышал о нем».

На этой стадии суфий перешел по ту сторону веры и неверия. Он не видит ни друга, ни постороннего: в каждом месте и в каждом человеке он видит только Бога. Однако видит он не из самости. Скорее это Бог, видящий Бога в Боге. В таком состоянии суфий говорит: