Чтение онлайн

— Зачем он вам? — удивилась Оланда.

— Понимаешь, девочка, — они возвращались к ожидавшей их карете. — Безумных на то и назвали Безумными, что они действуют хаотично, всегда по-разному. Но, хаос побери, я впервые слышу, чтоб Безумный кого-то пожалел! И это при том, что его хорошенько разозлили, пощекотав сталью. Все это… очень занятно.

Бригс медленно шел вперед, периодически сплевывая вязкую слюну на мостовую. Оланда шла рядом. Для девушки ситуация выглядела очень серьезно.

— Так может следует развернуть судно? Вернуть его в порт?

— Из-за обычных подозрений и праздного любопытства? Брось. Безумные до конца еще не изучены, кто знает по какой причине он не тронул того парня…

— Но риск!..

— Я свяжусь с капитаном «Бочки меда» с помощью хрустального шара, и поставлю его в известность на счет Джека Хайди. Пусть на всякий случай изолируют его от остальных, а когда судно прибудет к месту назначения, кто-то из наших, кто сейчас на юге, проверит не засел ли в парне какой бес, принесенный Той Стороной.

— Значит мы просто так отступимся? — не поверила своим ушам Оланда.

— Почему же, — Бригс закряхтел, подавившись табаком. — Свое дело мы сделали. И, кстати, спешу поздравить: мастерское применение внутреннего зрения.

— Ой, правда что ли?

— Угу. Если бы ты допустила ошибку, я бы поставил тебя в известность на сей счет, — наставник открыл дверцу кареты, пропуская вперед Оланду. — Есть хочешь?

— Умираю, если честно.

— Знаю я здесь неподалеку один ресторанчик. Отметим твои успехи пуншем и горячей выпечкой.

Карета тронулась с места, отъезжая от тюремного ведомства, пока не затерялась на длинных улицах города, смешавшись с другими повозками и экипажами.

А в это время где-то высоко в небе, оставив Осдор далеко позади, перекатывался на воздушных потоках тяжелый флейт «Бочка меда», везший своих не самых честных пассажиров навстречу новой жизни.

Я не успел толком прийти в себя после встречи с Безумным, так что многого вам не расскажу о том, что происходило со мной в промежутке между погрузкой на борт. Помню, меня обливали ледяной водой, и заставляли тереть тело жесткой мочалкой, оставлявшей на коже красные следы. Но кровь так просто не отмывалась, особенно с волос. В тюремных банях я провел не меньше двух часов, пока надзиратель, наконец, не решил, что я довольно чистый, чтобы получить заношенную до дыр тюремную робу.

Очнулся я от оцепенения лишь когда мы ровным строем шли по трапу, а нам в спины кричали проклятия конвоиры. Заключенные, для удобства последних, были скованы цепями по ногам, и могли передвигаться лишь небольшими шажками. Нас, словно селедку в бочку, затолкали в затхлый трюм, и я почувствовал себя товаром. Неприятное ощущение, скажу я вам.

— Пошевеливайтесь! — ревел во всю глотку боцман, то и дело обхаживая чью-то спину плеткой. — Размещайтесь равномерно, места хватит всем!

За моей спиной какой-то мужик прогундел, что согласно статистике до конца перелета обычно доживают не все арестанты. Двадцать процентов, такова была допустимая норма смертности, и эти цифры не могли радовать.

Меня усадили на скамью у самого борта, после чего на нее уселось еще человек шесть, не смотря на то, что рассчитана она была максимум на четверых. Я повернул голову к своему соседу, потному мужику с обритой головой, и поинтересовался:

— А сколько нам лететь-то?

— По-твоему я похож на всезнайку?! Зактнись и смотри вперед, если проблем не хочешь!

Я не хотел, поэтому последовал этому не слишком вежливому совету. Замолчал и постарался отрешиться от происходящего. Где-то совсем рядом свистел в свисток боцман, продолжая обругивать всех, кто подворачивался ему под руку. Он клялся, что спустит шкуру с любого, кто замешкается хоть на секунду. Судя по крикам и хлестким ударам плети, свое обещание он держал.

Спустя некоторое время «Бочка меда», которую боцман называл не иначе как «Бочка говна», учитывая контингент, что она перевозила, отчалила. Я это понял по дрожи, что прошла по корпусу, а после и по начавшейся качке. Воздушные потоки в этом плане чем-то напоминают морские волны, и так же как и последние, имеют разную силу, в зависимости от ветра.

Трюм, куда нас всех сместили, задраили, и заключенные оказались предоставлены самим себе. Я лично хотел вздремнуть, но среди каторжан намечалось кое-что другое. А именно: передел территории, так как многих авторитетных и опасных преступников не устраивало, что сидеть им приходиться с теми, кто по их мнению должен разместиться на полу. Мой сосед и два его дружка, во всяком случае, считали именно так. Сначала они согнали тех, кто сидел ближе к проходу, а потом и до меня очередь дошла.

— Поднял жопу, и чухай отседова, чушок, — пригрозил лысый, хрустя пальцами. — По-хорошему ведь предлагаю, потому как…

Не знаю, что на меня нашло, тело отреагировало быстрее разума. Моя рука, подчиняясь неведомым рефлексам, сжалась в кулак и с силой саданула лысого в зубы, даже не дождавшись пока тот договорит. Похоже подобный поворот оказался для нахала сюрпризом, так как глаза мужика округлились, и он сделал неуверенный шаг назад. При этом лысый даже не подумал поднять собственные руки для защиты, за что и поплатился, так как мой кулак не замедлил своего темпа. Я наносил удары, быстро и точно. В нос, челюсть, зубы, глазницы. Через полминуты рожа моего соседа по скамье превратилась в окровавленный пунцовый синяк, а ноги перестали держать бедолагу. Он рухнул под лавку, а я так никогда и не узнал, чем именно он хотел мне пригрозить.

Его дружки, успешно разобравшиеся с несколькими зэками, претендующими на место, ошарашено повернулись в мою сторону.

— Валите отседова, чушки, — повторил я слова лысого, грозно смотря на двух образин, которые сейчас решали, как им поступить. — По-хорошему.

В конечном итоге быки решили, что овчинка не стоит выделки, и пошли искать себе новых жертв. Я же остался сидеть на скамейке сам, несмотря на то, что был не против, если ко мне кто-то подсядет. Вероятно бессознательное тело лысого, валяющееся у моих ног, служило своеобразным ориентиром, говорившим, что сия жилплощадь уже приватизирована.