Чтение онлайн

– Ладно, блудный сын, езжай спать. И готовься к командировке – завтра к Карлу поедешь. А пока – на вот тебе, чтобы душу грело, – советник достал бумажник и отсчитал пять стодолларовых бумажек.

– Спасибо вам, Владимир Алексеевич! – Пьер сгреб деньги и попятился к выходу.

На парковке его никто не ждал и по территории дипломатического района Пьер проехал беспрепятственно. Однако после блокпоста за ним увязалась неприметная белая тойота. Держалась на отдалении – при желании можно было оторваться, но, следуя инструкциям Эчаварийи, он не стал этого делать. Спокойно доехал до дома, принял душ и заснул.

* * *

На следующий день Пьер отправился в Коринто прямо от Моторыгина. Не заезжая домой, по Старой дороге на Леон, как велел советник. Маленькая белая тойота на почтительном расстоянии ехала следом. На серпантине, пользуясь мощным движком ниссана, несколько раз обгонял грузовики и терял «хвост» из виду. На прямом участке немного сбавил темп и дал тойоте догнать себя. Проехали Леон, приближались к Чинандеге. На въезде в город у блокпоста автоматчик поднял руку. Пьер остановился. Тойота остановилась метрах в ста позади.

– Документы, сеньор.

Пьер протянул «филькину грамоту», заменяющую ему паспорт, и Circulaci'on на ниссан.

– Откройте багажник.

Солдат бросил взгляд внутрь, кивнул и, обойдя автомобиль справа, открыл пассажирскую дверь. На полу, как договаривались, лежала «посылка». Заглянув под сиденье, он быстро извлек из-за пазухи такую же коробку, положил ее на пол и забрал моторыгинскую. Захлопнул дверцу, махнул рукой: «Можете ехать, сеньор». За несколько кварталов до порта тойота исчезла из зеркала заднего вида. «Понятно, – подумал Пьер, – улица одна – куда теперь денусь».

Карл вел себя как обычно. Никакого напряжения ни в интонациях, ни во взгляде не было заметно.

– Передайте Райнхарду, что я готов с ним встретиться, – сказал он Карлу, забирая пакет для Моторыгина.

– Сеньор Райнхард сейчас в Матагальпе по делам. Ваша знакомая – сеньорита Мели осталась за него. Я передам ей ваши слова.

«Вот как! – удивился Пьер. – Значит, Мели на свободе. Эчаварийя про это не говорил».

Выйдя из подсобки, Пьер не стал сразу уходить. Сел за столик. Жена Карла сразу поставила перед ним бокал холодного пива:

– Угощайтесь, сеньор.

Улыбнулась как хорошему знакомому.

«Похоже, – подумал он, – они и правда, не знают, что Райнхарда «закрыли».

На обратном пути тойоты не было видно.

* * *

Сезон дождей начался неожиданно. 3 мая, пятница, был праздником – День Креста. Выходные получились длинные. Всей компанией ездили на озеро Хилоа. Загорали, купались, ловили рыбу с лодки. На ярко-голубом небе не было ни облачка. А в понедельник с утра небо заволокло тучами. Стало сумрачно и душно. По дороге на работу начался дождь. Пьер обратил внимание, что машины на центральной улице стали прижиматься к обочинам и останавливаться. «Дикий народ, – подумал Пьер, – дождика испугались. Их бы к нам – в Ленинград, так они бы вообще из дому не выходили». Внезапно стена воды обрушилась на город. Ничего подобного Пьер даже представить себе не мог. Дворники с трудом перемещались по стеклу, но никакого эффекта от этого не было – не видно было даже капота автомобиля. Искать место на обочине было поздно – в условиях нулевой видимости можно было врезаться в кого-нибудь. Полноприводной ниссан двигался с трудом, как будто водитель забыл отпустить стояночный тормоз. Егорыч выглянул в боковое окно – дорога превратилась в бурлящую реку. Тормоза перестали работать. Пришлось остановиться посреди улицы. От грохота падающей на крышу автомобиля воды было сложно разговаривать. Притихшие, «танкисты» ждали, когда стихия успокоится.

Ливень закончился также неожиданно, как и начался. Выглянуло солнце, уровень воды на дороге стал падать.

– Как там наша стройка? – задумчиво потянул шеф.

Вечером пришлось устраивать субботник. Засорился ливневой сток во внутреннем дворике и вода залила комнаты. Высокие каменные порожки не помогли. Наоборот, помещения превратились в мини-бассейны. Под ногами плавали тапки, книги и другие предметы, забытые их владельцами на полу. Пришлось вооружаться ведрами и выливать воду за порог.

– Разверзлись хляби небесные, – глубокомысленно сказал Егорыч и предложил пропустить по стаканчику «для снятия стресса».

Никто не возражал.

Удивительное дело, но дожди никак не повлияли на ход строительства. Вся советская строительная техника: бульдозеры, компрессоры, 25– тонный дизель-электрический кран вели себя достойно. Правда, небольшой участок подъездной дороги превратился в грязное месиво, но для ниссана и УАЗа это не было препятствием.

* * *

С последнего визита Пьера в Коринто прошло уже две недели. Моторыгин пока не беспокоил. Молчал и Эчаварийя. Два раза в неделю Пьер ездил за продуктами на рынок Роберто Уэмбес, подходил к магазину, торгующему ремнями из крокодиловой кожи, чучелами лягушек и прочими сувенирами. Спрашивал у владельца: «Есть что-нибудь для Пепе?» Но каждый раз получал отрицательный ответ.

Взяв из почтового ящика свежий номер газеты La Prensa, Пьер неожиданно увидел броский заголовок: «В Матагальпе убит интернационалист». На фотографии можно было разглядеть лежащего человека с широко открытыми глазами и с аккуратной дырочкой во лбу. Длинные волосы, забранные в хвост… Текст гласил, что в районе Матагальпы был найден убитым Райнхард Вайзе, интернационалист из Германии, приехавший помогать строить сельские школы. «Как там Мели?» – подумал Пьер.

Неожиданно пришло письмо от Жоры. «Вряд ли мы сможем дружить как раньше, – писал он, – и я пойму, если ты не подашь мне руки при встрече. Но и ты поступил не по-мужски. Как ты мог уехать, зная, что Кэт беременна? Она мне все честно рассказала, и я готов заботиться о ней и нашем ребенке. Да – теперь он наш, а не твой. И я очень прошу тебя никогда эту тему не поднимать. Об этом знаем мы трое. Пусть все так и останется…» Пьер дочитал письмо и задумался. Что теперь делать? Звонить, объяснять всем, что он даже не догадывался о ребенке? Расстроить свадьбу? Приехать он все равно не сможет, а Кэт сейчас нужна поддержка… Пусть все идет, как идет. И письмо отправилось в камин на веранде.

Моторыгин неожиданно сам объявился на стройке. Позвонил накануне вечером, пообщался с Егорычем.

– Завтра буду у вас на объекте с представителем из Москвы. Чтоб как стеклышко! И срач приберите – мы не раньше обеда будем.

Понятно было, что Bluebird советника через «г'oвна», как выразился Егорыч, не проедет. Как на грех заболел бульдозерист – ну не отсыпать же дорогу лопатами! Пьер трижды переводил на испанский «уроки» представителя Трактороэкспорта для местных. Все, вроде, было несложно.

– Дмитрий Егорович, давайте я попробую, – предложил он.

– Давай, – махнул рукой Егорыч.

Пьер снял чистую рубашку, достал из багажника резиновые сапоги, в которых мыл машину, и полез в кабину Т-130. Включил массу, вспомнил «уроки» : педаль газа работает наоборот, глушить только на «нейтрале»… Была-не была – завел двигатель, включил передачу и тронулся к «г'oвнам». Управлялся бульдозер, действительно, легко – центральный рычаг управлял торсионами, и огромная махина моментально реагировала. Могла даже разворачиваться на месте. Сложнее было управлять отвалом – эту науку Пьер так и не успел освоить. В конце концов, провозившись часа полтора, он сумел выровнять дорогу, пятясь назад и скребя глину опущенным вниз ножом. Практически сразу появился Bluebird. Первым вылез Моторыгин, обежал машину, открыл дверцу начальнику из Москвы. Гости хотели побродить по площадке, но, потоптавшись, решили не пачкать обувь и пригласили всех собраться под навесом. Пьер подошел последним и встал чуть поодаль. Московский гость рассказывал о политике нового генсека Горбачева. Он не говорил ничего, кроме того, что можно было прочитать в газетах, но, надо отдать должное, преподносил он информацию таким доверительным тоном, иногда переходя на шепот, что казалось, сообщаются самые секретные сведения. Внезапно гость замолчал и, показав глазами на Пьера, спросил:

– А что этот туземец так внимательно слушает? По-русски, что ли понимает?

Все посмотрели на Пьера и дружно заржали. Действительно, загорелый, с отросшей бородкой, перемазанный глиной и маслом, он походил на никарагуанского рабочего.

Когда начали прощаться, Моторыгин отвел Пьера в сторону и быстро бросил:

– Завтра поедешь.

На вопросительный взгляд Пьера ответил:

– Туда везти ничего не надо. Карл знает… Ну, можешь Егорычу денег поменять.

* * *

Уже больше часа Пьер сидел в кафе Las Mercedes. Он уже успел съесть огненный карне-кон-чили, выпить три бокала пива, а Карл все не возвращался. Увидев Пьера, он ничего не стал спрашивать, усадил его за столик и велел никуда не уходить. Сам же уехал куда-то на стареньком «жуке». На территории порта стоял советский сухогруз «Новомосковск». «Хорошо бы сейчас к каптерщику наведаться, – подумал Пьер, – селедки прикупить, хлеба черного…» Неожиданно кто-то из-за спины закрыл ему ладонями глаза. Он повернул голову – Мели!