Чтение онлайн

– Может, вам будет удобнее беседовать внутри? – спросил стоящий рядом Карл.

Пьер помотал головой:

– Все в порядке – мы здесь поговорим.

Разговор «по делу» не получался. Мели спрашивала про ленинградские новости, выставки в Эрмитаже и Русском. Пьер отвечал сначала неохотно, но потом и сам «поплыл по волне своей памяти». Стало казаться, что не было никакого Моторыгина с его угрозами, не было той страшной ночи… Видно было, что и Мели необходим этот разговор, чтобы не думать о чем-то неприятном.

В кафе зашли советские моряки с сухогруза: барсетки, белые кепки, естественно – трое (в город отпускали, только разбив на тройки и назначив старшего). Сели, заказали пива. Услышав русскую речь, пошептались, и один из них подошел со своей кружкой:

– Ребята, вы советские?

– Белоэмигранты, – отрезал Пьер.

Больше им никто не мешал.

– Мели, – вдруг остановил он поток воспоминаний, – я знаю про Райнхарда…

– Пройдемся? – перебила она его.

Пьер не стал возражать.

– Пьерушка, милый, – начала она, – я ведь не Мата Хари какая-нибудь. Я сама в шоке от той ситуации, в которую мы попали. Пока боюсь тебе все рассказывать, но пожалуйста, делай все, как говорит Хуан. По-моему, это самый безопасный вариант…

Они шли по центральной улице, ведущей к воротам порта. Уже началась жара, почти все лавки были закрыты. Немногочисленные торговцы с интересом вскидывали головы, услышав иностранную речь.

– Здесь я живу, – сказала Мели, когда они остановились у одного из немногих домов, не занятых магазинами или кафе, – зайдем?

Она взяла его за руку. «Господи, – подумал Пьер, – я ведь от всех этих шпионских страстей даже ни разу не посмотрел на нее, как на женщину». А ведь перед ним стояла его девушка, красивая девушка. Ему всегда нравилось сочетание ее русых волос и восточных темных глаз, которое, наверное, встречается только у южных славян. И смотрели эти глаза на него покорно и доверчиво, а не с оценивающей усмешкой, как глаза Кэт.

Кондиционера в доме не было, поэтому периодически они разжимали объятия и с хохотом бежали под прохладный душ. Там, под струями воды, опять начинали ласкать друг друга, стараясь забыть обо всем, что произошло с ними за последние недели.

К Манагуа подъезжал уже в темноте. «Получается, – думал Пьер, – когда мы встречались с Райнхардом, Мели уже работала на Эчаварийю. А если бы я согласился? Про меня бы тоже в газете написали?» Связник, работающий под прикрытием швейцарской миссии Красного Креста, сам вышел на Мели, когда стало известно о смерти ее шефа. Пора было передавать ксерокопии привязки трубопроводов к местности – дальше тянуть было нельзя.

* * *

В этот раз хозяин сувенирной лавки на рынке Уэмбес, увидев Пьера, пригласил его в подсобное помещение. На маленьком столике стоял телефон. Хозяин набрал номер, сказал: «Магазин». Протянул трубку Пьеру и вышел.

Пьер приготовился говорить с Эчаварийей, но услышал женский голос:

– То, что вам сейчас отдадут, отнесите на работу, сделайте ксерокопии и уже копии передайте известному вам человеку. Оригиналы оставьте в вашем рабочем столе.

Раздались короткие гудки. Продавец ждал его снаружи с сумкой из воловьей кожи с тисненой надписью Nicaragua.

– С вас десять долларов, сеньор, – невинным голосом произнес он, – завернуть?

Пришлось раскошеливаться.

«Когда к Карлу ехать не сказали, – подумал Пьер, – и надо ли спрашивать разрешения на поездку у Моторыгина?» Подумав, решил подождать, пока советник сам отправит его в Коринто.

После последней поездки Моторыгин, не стесняясь, открыл привезенную Пьером пачку и отсчитал очередную «премию» – тысячу зеленых. Неожиданно нарисовалась проблема – где хранить деньги? Первую зарплату Пьер таскал с собой. Потом положил наличные Егорычу в сейф в подписанном конверте. Егорыч знал размер доходов подчиненных, и лишние деньги пришлось спрятать потолочном светильнике. Их мог обнаружить электрик или воришка, забравшийся в дом. Как прочитал Пьер в местной криминальной хронике, воры искали ценности в шкафу под одеждой, в морозилке и в потолочных светильниках. Класть деньги в банк категорически запрещалось «синим альбомом», да и как открыть банковский счет, не имея на руках паспорта? Можно было отправлять излишки валюты во Внешэкономбанк для обмена на чеки, но опять-таки могли возникнуть вопросы о суммах, превышающих зарплату. «Интересно, – подумал Пьер, – куда Моторыгин свою долю прячет?»

Ехать в Коринто не пришлось.

– Разговоры пошли, – сказал при встрече Моторыгин, – машину твою часто возле порта стали видеть. Мужики с базы минных тральщиков заметили и стукнули. Естественно, мне стукнули…

– Так я же должен в порту бывать – оборудование из Союза приходит.

– Лучше лишний раз не мелькать. Ты что, думаешь, один такой у Карла валюту меняешь? Короче, пляж Хилоа знаешь? Там сейчас народу мало – дожди. Ресторанчик El Mar найдешь. Завтра во время сиесты тебя там будут ждать.

– Кто? Карл?

– Сказали, человек, который тебя сам узнает. Так что приедешь, сядешь за столик и жди.

Моторыгин отдал «посылку» и сказал:

– Пойдем, провожу до парковки.

– За что такая честь?

– Сегодня народу в посольстве много – собрание. Пусть видят со мной. Решат, что ты стукачок – меньше доносов писать на тебя станут. Целее будешь. А то компромата на твою личность набралось – валюта, стриптиз, дискотеки б…. ские. Смотри – исключу тебя из «физкультурников», – хохотнул советник.

* * *

Пляж Хилоа находился в 20 минутах езды от Манагуа. Это было небольшое горное озеро с соленой водой, окруженное пляжами и ресторанчиками на сваях. «Танкисты» любили ездить туда на выходных. Загорали, купались, но больше всего их привлекала рыбалка. Можно было, взяв напрокат один катамаран и взгромоздившись на него вчетвером, ловить рыбу на самодельные снасти, именуемые «самодурами». Егорыч же считал такой способ недостойным своего высокого положения и рыбачил прямо с настила ресторана. Он привез с собой из Москвы сложную снасть, состоящую из тяжелого груза, длинной резинки и лески с множеством крючков. Дав официанту доллар, он отправлял его вплавь для заброса груза. Потом, сидя в кресле под зонтиком, периодически вытягивал леску, чтобы снять очередного «парго» (разновидность окуня) с крючка. Потом отпускал снасть, и она уезжала обратно в глубину, увлекаемая резинкой. Так, сидя в тени за пивом и попыхивая сигаретой, он умудрялся наловить больше всех. Рыба тут же отдавалась на кухню ресторана и съедалась под разговоры о рыбалке.

В мае наступала никарагуанская зима – шли дожди и температура падала иногда (о ужас! ) до 22С. Понятное дело, что в такой холод местные на пляж не ездили и курорт пустовал. Продолжали работать лишь несколько ресторанов на сваях.

Во время сиесты, отвезя «танкистов» домой на обед, Пьер объяснил, что «надо помочь с переводом в посольстве», и уехал, однако направился не в Лас Колинас, а совсем в другую сторону – на Хилоа. Ксерокопии топографических планов, переданных ему в сувенирной лавке, давно лежали в багажнике ниссана.