Чтение онлайн

— Конечно, Миранда догадается, — задумчиво ответил доктор, отрываясь от подзорной трубы, — но я терпеть не могу заставлять других ждать себя. В это время года Миранда обычно отдыхает в Перуанских Андах — горный воздух ей очень полезен, а у бедняжки слабое здоровье. К тому же я боюсь, что вот-вот начнется сезон бурь и мы задержимся еще больше. Ну хотя бы легкий ветерок, чтобы мы пусть медленно, но все же двигались вперед! Так нет же, на море мертвый штиль, и шхуна стоит как вкопанная! Погоди, погоди… Ну наконец-то подул ветер! Пока еще слабый, но будем надеяться, что скоро он усилится.

Действительно, юго-восточный ветерок свистнул в снастях. Мы с надеждой посмотрели на паруса «Ржанки».

— До берегов Бразилии нам осталось всего двести пятьдесят миль, — сказал доктор. — Мы доберемся туда за день, если ветер не изменится.

Но ветер изменился сначала на восточный, а потом на северный. Он налетал неожиданно, порывами, словно в растерянности рыскал по морю и не знал, куда ему повернуть. Я напрягал все силы, чтобы удержать «Ржанку» на нужном курсе. Крутые волны играючи бросали корабль из стороны в сторону.

Полли взгромоздилась на рею и вертела головой, глядя во все стороны, в надежде увидеть далекий берег.

— Погода портится, — хрипло проскрипела она с высоты. — Такой порывистый ветер — плохой знак для моряка. Посмотрите на север — видите там, низко над водой, черную пелену? На нас надвигается шторм, и можете считать меня глупой курицей, если я окажусь неправа. Эти широты всегда славились ужасными штормами. Уберите паруса, иначе ветер разорвет их в клочья. Доктор, встань к штурвалу. В бурю корабль должен быть в надежных руках. А ты, Том, сходи разбуди Бед-Окура и Чи-Чи.

Когда я снова вышел на палубу, небо над нами почернело еще больше, а черная пелена стремительно приближалась к нам и грозила поглотить корабль. Над морем неслись далекие раскаты грома. Вода из голубой стала серой, мрачного свинцового цвета. Низкие клочья туч едва не задевали верхушки мачт и были похожи на лохмотья убегающих от бури ведьм.

Мое сердце замерло от страха. До сих пор я видел лишь спокойное, дружелюбное море, иногда ленивое, иногда — игривое, манящее, задумчивое. По ночам лунный свет ткал в волнах серебряное полотно, а бледные облака в небе превращались в волшебные дворцы. Но никогда раньше мне не приходилось видеть яростное, взбесившееся в злобе море.

Когда шторм налетел на нас, судно повалилось набок, словно невидимый кулак великана с размаху ударил его.

Потом все спуталось и замелькало: ветер бил в лицо, не давал дышать, волны обрушивались на нас, соленая вода слепила, реи и мачты с треском и грохотом падали на палубу. Я даже не могу сказать точно, когда наше судно стало тонуть.

Помню только, что, когда мы попытались убрать кливера, ветер вырвал их из наших рук и унес высоко в небо, словно воздушный шарик, и едва не утащил вцепившуюся в веревки Чи-Чи.

«Ржанка», без парусов и без мачт, мчалась неизвестно куда наперегонки с бурей. Огромные серо-черные волны вставали из моря, словно призраки и кошмары страшного сна, росли, поднимались все выше и выше, чтобы затем обрушиться на судно.

Я вцепился руками в поручни, чтобы меня не смыло за борт, и все же силы оставили меня, и я упал на палубу, покатился по ней, соленая морская вода залила мне глаза, попала в рот… Последнее, что я запомнил, — оглушительный треск. Я ударился головой об обломок мачты и потерял сознание.

Я открыл глаза. Надо мной было голубое небо, вокруг плескалось присмиревшее море. Голова кружилась, мне подумалось, что я уснул на палубе «Ржанки» и что пора идти нести вахту у штурвала. Я попытался встать, но мне это не удалось. Мои руки были стянуты толстой веревкой, а второй ее конец был привязан к чему-то большому и тяжелому. Я с трудом приподнял голову и увидел, что лежу на огромном обломке мачты.

И это все, что осталось от «Ржанки»? Я не на шутку испугался и завертел головой — повсюду была только вода, и нигде: ни на севере, ни на востоке, ни на западе, ни на юге — я не увидел ни берега, ни какого-нибудь судна. Я был совершенно один в бескрайнем морском просторе.

И тут я вспомнил, что произошло: приближение шторма, ветер, рвущий паруса, огромная волна, швырнувшая меня на палубу. Но что же случилось с доктором и остальными моими друзьями? Какой сегодня день? Почему я лежу на обломке мачты и кто меня привязал к нему? Я с трудом сунул связанные руки в карман куртки, вытащил перочинный ножик и разрезал веревку. Когда-то Джозеф рассказал мне историю о капитане, привязавшем своего сына к мачте, чтобы того не смыло волной за борт. По-видимому, доктор сделал то же самое со мной. Но где же он теперь?

А что, если доктор и все остальные утонули? Может быть, они, как и я, плывут по воле волн на спасительных обломках «Ржанки»? Я встал на ноги и еще раз осмотрелся. Ничего, совсем ничего, кроме воды и неба!

Вдруг я увидел небольшую птицу, летящую низко над водой. Птица приблизилась, и я узнал в ней чайку. Я попытался заговорить с ней, расспросить ее о докторе, но то ли я был еще слишком слаб в птичьем языке, то ли она не услышала моего голоса. Чайка описала два круга над моей головой. Она летела легко, едва взмахивая крыльями, и меня охватило отчаяние. Каким образом ей удалось пережить ужасную бурю? Почему человеческий разум бессилен перед стихией? Маленькая, хрупкая и невзрачная птица была намного меньше и слабее меня, но море ничем не грозило ей. В любую погоду она чувствует себя как дома в бескрайних морских просторах и неспешно взмахивает крыльями.

Похоже, я не привлек ее внимание, ей не было дела до мальчишки на обломках судна, и она развернулась и улетела туда же, откуда прилетела. Я снова остался один.

Голод и жажда начали мучить меня, и в голову полезли мрачные мысли, как это обычно и бывает, когда человек остается в одиночестве, да еще без завтрака и без малейшей надежды на обед. Что со мною будет? Неужели никто меня не найдет? Я не хотел, я не хотел умирать от голода и жажды! Потом солнце спряталось за тучами, и стало холодно. Сколько сотен миль отделяет меня от берега? А что, если разразится новый шторм?

От таких мыслей мне стало еще грустнее и неуютнее, и я чуть было не пустил слезу, но вдруг вспомнил слова Полли: «С доктором ты всегда в безопасности. Ему всегда удивительно везет».

Если бы доктор был рядом со мной, мне было бы легче. Одиночество пугало меня. «Посмотри на чайку, — сказал я вслух, чтобы ободрить самого себя, — она ведь тоже одинока. К чему зря лить слезы? Пока тебе ничто не грозит. Джон Дулиттл не стал бы расстраиваться из-за таких пустяков. Если Полли сказала мне правду, то доктор утонуть не мог, а раз так, то все кончится хорошо. Ты с ним еще попутешествуешь и даже сделаешь не одно открытие».