Чтение онлайн

Вход в пещеру был свободен! Из ее глубины неслись радостные голоса.

До сих пор мне не хватает слов, чтобы выразить, что я чувствовал, когда увидел встречу Большой Стрелы, сына Золотой Стрелы, и Джона Дулиттла, доктора медицины из Паддлеби-на-Марше. Это была поистине великая минута. Да и сам доктор, чья жизнь состояла из непрерывной цепи приключений, всегда считал освобождение необыкновенного индейца самым значительным событием.

У входа в пещеру стоял высокого роста краснокожий человек, красивый и стройный. На нем была набедренная повязка в виде вышитой юбочки, в волосах торчало орлиное перо. Одной рукой он прикрывал глаза. Он много дней провел в полной темноте, и теперь дневной свет слепил его.

— Это он! — воскликнул доктор. — Я узнаю его по высокому росту и по шраму на подбородке.

Доктор перешагнул через каменные обломки и протянул руку индейцу. Тот оторвал ладонь от глаз, и я увидел их: необыкновенные, с пронзительным орлиным блеском, они смотрели мягко и дружелюбно. Индеец ответил на рукопожатие доктора.

Полли покачивала головой, Бед-Окур взволнованно сопел, пес вилял хвостом. Все мы понимали, что присутствуем при великом событии.

Доктор попытался заговорить с Большой Стрелой, но тот не знал английского, а доктор еще не успел выучить индейский. И вдруг, к моему изумлению, я услышал, как Джон Дулиттл обращается к Большой Стреле по-звериному.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он по-собачьи. — Я счастлив, что наконец-то встретил вас, — заржал он по-лошадиному. — Сколько дней вы провели в заточении? — продолжил он на языке диких кабанов.

Индеец стоял не шелохнувшись и всем своим видом показывал, что не понимает ни слова. Между тем доктор обращался к нему на всех известных ему языках, квакал по-лягушачьи, чирикал, рычал по-медвежьи, но все было тщетно.

В конце концов он заговорил на языке орлов.

— Дорогой краснокожий друг! — сказал он. Конечно, он не сказал. Доктор вскрикивал и клекотал, гортанно бормотал и присвистывал. — Я очень рад, что ты жив.

Внезапно каменное лицо Большой Стрелы осветилось улыбкой, и он ответил на том же языке:

— Великий белый человек, я обязан тебе жизнью. До конца моих дней я буду служить тебе и исполнять любые твои приказания.

Потом Большая Стрела рассказал нам, что язык орлов был единственным языком животных и птиц, который он смог выучить. Однако он его уже изрядно подзабыл, потому что орлы не гнездились на Острове Паучьих Обезьян.

Бед-Окур предложил ему воду и орехи. Большая Стрела благодарно поклонился, принял дары, но не притронулся к ним, а понес их в глубь темной пещеры. Мы пошли за ним.

На каменном полу лежали еще девять индейцев, мужчин, женщин и детей. Глаза их были закрыты, они казались мертвыми. Доктор бросился к индейцам, приложил ухо к груди каждого из них. Все они еще были живы, только не могли держаться на ногах от слабости.

Тем временем Чи-Чи и Полли отправились в лес за фруктами, орехами и водой.

Пока Большая Стрела раздавал пищу и воду своим товарищам, у входа в пещеру послышались голоса. Мы повернулись и увидели тех самых индейцев, что так недружелюбно встретили нас на берегу.

Сначала они робко заглянули внутрь пещеры, но, увидев, что Большая Стрела и другие индейцы находятся там вместе с нами, бросились к ним. Они хлопали в ладоши, смеялись и что-то быстро и непонятно лопотали на своем языке.

Большая Стрела рассказал доктору, что те девять человек, которых мы нашли в пещере, помогали ему искать в горах лечебные растения. На том острове есть особый мох, чей отвар помогает при болях в желудке. Он растет в глубоких и влажных пещерах, и когда Большая Стрела и его друзья собирали мох, огромный камень соскользнул вниз по склону и закрыл выход из пещеры. Два месяца они провели в темноте, питались только мхом и слизывали капли воды, выступавшие на каменных стенах. Островитяне уже давно считали их погибшими и теперь несказанно обрадовались и удивились, когда увидели своих сородичей живыми и невредимыми.

Когда Большая Стрела рассказал индейцам, что белый человек открыл пещеру и спас от верной смерти несчастных пленников, те подбежали к Джону Дулиттлу и стали бить себя в грудь кулаками и что-то кричать.

Большая Стрела объяснил, что индейцы извиняются таким образом и просят у доктора прощения за негостеприимство. Они впервые встретили белого человека, заметили, что он разговаривает с дельфинами, и очень испугались. Они приняли доктора за черта!

Потом все вышли из пещеры и долго, очень долго, ходили вокруг скатившегося вниз камня, цокали языками, удивленно таращили глаза и показывали пальцами на трещину посередине глыбы.

Потом путешественники, побывавшие на Острове Паучьих Обезьян, рассказывали мне, что и по сей день огромный камень показывают гостям. Из поколения в поколение островитяне передают легенду о том, как скалы заточили в пещере Большую Стрелу и как доктор узнал об этом, разгневался и голыми руками разломил камень пополам, швырнул его в пропасть и освободил друга.

Индейцы пригласили нас в свое селение, чтобы отпраздновать спасение сородичей. Мы сплели из веток носилки для женщины, настолько ослабевшей, что она не могла идти сама, и тронулись в путь.

Пока мы спускались с гор в долину, Большая Стрела весело переговаривался с индейцами и вдруг умолк. Глаза его наполнились грустью.

— Что-то случилось? — спросил его доктор. — Не могу ли я чем-нибудь помочь?

— Никто не в силах воскресить покойника, — ответил Большая Стрела. — Сегодня утром умер вождь племени. Ему уже было восемьдесят лет.

— Ты помнишь, как поспешно убежали утром индейцы? — шепотом спросила доктора Полли. — К ним примчался гонец с известием о смерти вождя.

— От чего же он умер? — обратился к Большой Стреле доктор.

— От холода, — ответил тот.

И в самом деле, солнце уже клонилось к западу, и стало так холодно, что у нас зуб на зуб не попадал.

— Да, — протянул в задумчивости Джон Дулиттл. — Дело принимает серьезный оборот. Течение несет остров к югу, и если так пойдет дальше, все его жители замерзнут. Завтра с утра надо будет что-нибудь придумать. В крайнем случае индейцы могут уплыть на своих лодках. С морем, правда, тоже шутки плохи, но уж лучше утонуть, чем медленно умирать от холода в хижине.

В долине среди невысоких холмов стояло селение индейцев. Перед каждой хижиной стоял тотем — раскрашенный резной столб с изображением священного животного. Вокруг росли плодовые деревья.

— Какой чудесный вид! — восхитился доктор. — А что это за селение? Как оно называется?

— Попсипетль, — ответил Большая Стрела. — Так же называется и племя индейцев, живущее на этом берегу. С другой стороны острова живут багиагдераги. Их племя многочисленнее, они даже выстроили большой город. Но я, — при этом лицо Большой Стрелы нахмурилось, — но я не променяю одного попсипетля и на двух багиагдерагов.