Чтение онлайн

По правде сказать, Мари тоже испытывала к Джорджу подобные чувства, но неопределённость её положения и природная осторожность сдерживала её порывы.

Шло время, подходил к концу короткий отпуск Джорджа, уже по утрам было не так жарко, и утренняя роса на листьях уже обжигала своим холодом, а Джордж, фактически сжёгший за собою все мосты, всё никак не решался сделать Мари предложение.

Помог этому случай, который, как обычно, всего лишь спускает тугую пружину курка, взведённого предшествующими обстоятельствами.

Чтобы не ранить чуткого, отзывчивого сердца Мари, Джордж, предусмотрительно, спрятал дорогой паркер, часы стоимостью в 2000 долларов, словом, все вещи, которые могли подчеркнуть их различное имущественное положение.

Но как-то раз, он, делая сложные расчёты своего электродвигателя, засиделся до глубокой ночи, очень сильно устал и по привычке засунул паркер в нагрудный карман рубашки. Проспал он почти до обеда. И наскоро умывшись, побежал на свидание с Мари.

От её внимательного взора не ускользнула такая дорогая вещь.

– Откуда это у тебя, Джордж?
– почти с испугом спросила Мари, - Где ты взял! Ты её украл?

– Что, дорогая, - спросил недоумевающий и встревоженный Джордж.

– Ведь она, наверное, стоит кучу денег!
– и Мари указала на золотой паркер, предательски выглядывающий из кармана Джорджа.

Проклиная себя за свою забывчивость, Джордж понял, что всё нужно объяснить Мари.

– Видишь ли, дорогая, сказал он, досадуя на свою оплошность, - у меня есть не только золотой паркер, но и часы стоимостью 2000 долларов, и всякие другие дорогие безделушки.

Мари внимательно слушала его.

– Мой папа довольно богатый человек и иногда балует своего сына такими вот вещами.

О ягуаре, подаренном отцом в честь успешной защиты диплома, он предпочёл умолчать.

– Да-да, как-то отстранённо сказала Мари, - всё понимаю, милый.

Словно чёрная кошка пробежала между ними. Всю дорогу Мари отчуждённо молчала, чувствовал себя неловко и Джордж.

Дома Мари дала волю своим слезам. «Он любит, меня любит, - по детски всхлипывала она в подушку, - но никогда, никогда на мне не женится».

Джордж тоже был в отчаянии, последней каплей масла подлитой в огонь его душевных страданий была коротенькая телеграмма: "Я всё знаю. Люси".

Как и в первый вечер знакомства с Мари он не мог заснуть. Дул холодный сентябрьский ветер, торопливо и зло, срывая листья с деревьев, последние неубранные яблоки с глухим стуком падали на уже начинавшую замерзать землю. Неспокойно было на душе у Джорджа: «Ведь я люблю, её люблю, - размышлял он, лёжа в постели, - но как тяжело будет мне, ведь я лишусь поддержки отца». И перед ним встало суровое, волевое лицо его отца. "Помни сынок всегда, что ты Джордж Тим, сын Петера Тима, - всегда говорил он ему, - и в твоих жилах течёт настоящая ирландская кровь. А ирландцы народ упорный".

«А раз ирландцы народ упорный, - словно споря с отцом, подумал, - он почему он в честь любимой девушки, девушки без которой не может прожить и дня, не может отказаться от привычек своего круга. Отпуск, в конце концов, можно проводить и не на Гавайях, а яичницу с беконом есть и не из дорогой посуды, лишь бы рядом была Мари».

И устыдившись минуты слабости, он подумал: «Завтра же пойдём к местному священнику и обвенчаемся».

Дул холодный сентябрьский ветер, а Джорджу было тепло и уютно.

На следующее утро, еле дождавшись, начала службы, Джордж побежал в церковь.

– Батюшка, - сказал он священнику, - я хочу исповедаться.

Священник молча указал ему на кабинку.

Пройдя в кабинку, Джордж увидел окно, задернутое ширмой.

– Что тебя гнетёт, сын мой?
– услышал он тихий, вкрадчивый голос.

– Да я даже сам толком не знаю, - задумчиво сказал Джордж, - Я помолвлен с одной, а обвенчаться хочу с другой. Грех ли это, батюшка?
– спросил он.

– Смотря, с какой стороны посмотреть, сын мой, - уклончиво ответил священник, - богата ли твоя невеста?- после небольшой паузы спросил он.

– Да, и очень, - ответил Джордж.

– А вторая?
– спросил священник

– Кроме двух старых родителей и чудесного голоса у ней ничего нет, - ответил Джордж.

– Красива ли твоя невеста?
– спросил священник.

– Пожалуй, что да.

Что, правда, то, правда. Люсьен была в том прекрасном возрасте, когда природа щедро одаривает девушку своими прелестями. В свои двадцать два она была больше похоже на женщину, чем Мари с её почти девичьими формами. А когда она, не спеша, проходила по институтским коридорам, на её стройные длинные красивые ноги засматривались без исключения все мужчины, включая и седовласых профессоров.

– Любишь ли ты свою невесту?
– опять спросил он.

– Даже и не знаю, - вздохнув, ответил Джордж.

– А вторую?
– спросил священник.

– Да я без неё и дня прожить не смогу, - с жаром выдохнул Джордж

За занавеской долго молчали. А затем священник тихо и задумчиво произнёс: «Любовь, сын мой, - великая сила, именно она возносит человека из преисподни до небес. Но прекрасный цветок любви, сын мой, нужно защищать и лелеять в своём сердце, иначе он может преждевременно засохнуть и завянуть от ненужных обид, от мелких подозрений.

Окно ширмы неожиданно приоткрылось, и Джордж увидел перед собой простое усталое лицо пожилого человека.

– Завтра приходите венчаться, - сказал он.

Уже на выходе из церкви его догнал вопрос священника:

– Как зовут её?!

– Мария!
– крикнул Джордж.

«Мария- ария - я», - гулко отдалось в церковных стенах и замерло где-то высоко, высоко под куполом.

Придя из церкви, Джордж тщательно выбрился, надел свой парадный костюм и отправился к Мари. И хотя он старался идти спокойно, сердце у него учащенно билось.

«Интересно, а почему это так?
– удивился Джордж, - ведь когда он делал предложение Люси, вернее, его заставили сделать его мать и отец, он чувствовал себя совершенно спокойно. Да, наверное, я ничего и не чувствовал, - поразился своему маленькому открытию Джордж, - вот поэтому и не волновался».

Вот и знакомый маленький уютный домик. Чувствуя, как его сердце ещё чаще забилось, Джордж торопливо дёрнул дверной колокольчик заветной двери. Открыла мать Мари.

– Мисс Хаггис больна, - сказала она и хотела закрыть за собой калитку.