Чтение онлайн

— «Ты не относишься к почитателям букашек, которые называют себя последователями Одиннадцатой Заповеди, это ясно, — пришла новая мысль. — Мы легко распознаем излучения их жалких мозгов. Нет, ты гораздо больше похож на нас. Ты жестокий, обладающий большой силой и умением, и ты не боишься крови».

«Сомнительный комплимент», — отметил про себя Иеро. Он также понял, что эливенеры, непримиримые враги Нечистого, в то же время каким-то образом были открыты для него. По крайней мере казалось, что возможности этого братства для него не являлись тайной.

— «Мы потеряли тебя в большом болоте, — вновь зазвучал в мозгу Иеро бесплотный голос. — Мы послали по твоим следам слишком ненадежного союзника, существо, чуждое нам. По-видимому, его ты тоже убил. Во всяком случае, ты обнаружил указатель (неизвестный термин), который взял с тела нашего брата. И ты уничтожил указатель?» — последовала недолгая пауза.

— «Ты не желаешь говорить? — мысль была приторно сладкой, как голос библейского Змея-искусителя. — Мы, наше Великое Братство, признаем в тебе равного нам. Мы хотим, чтобы ты присоединился к нам, стал одним из нас, разделил наши цели. Не бойся, мы не сможем найти тебя, пока ты сам не пожелаешь этого. — Мы всего лишь хотим обменяться мыслями с разумом такой силы, как твой, — и ничего более, — текли сладкие, как мед, слова. — Говори, наш Враг, которого мы хотим видеть другом».

Священник поддерживал высокий уровень телепатической защиты, подобно древнему гладиатору-секутору, он прикрывался этим незримым щитом от смертельной сети невидимого ретиария. Иеро вспомнил Джона, эливенера, погибшего ради спасения Лучар, и его слова, обращенные к Нечистому: «Во всех твоих мыслях и делах обман и ложь». Иеро подумал, что враг наверняка сможет его обнаружить, если он ответит. «Может быть, — решил он, — они способны выследить меня даже сейчас, когда я только слушаю их. Кто знает, какие силы в их власти?»

Он сорвал контакты с головы и нажатием кнопки сложил антенну. Чужой голос умолк. Но мозг Иеро продолжал ощущать едва заметные сигналы, воспринимаемые как слабый комариный звук. Тот, другой, все надеялся установить с ним связь.

Иеро огляделся вокруг. Наступила ночь, и в свете луны он увидел, что Лучар и Горм сидят рядом, прижавшиеся друг к другу, и ждут, когда он вернется к ним. Где-то в темноте лорс хрустел ветвями кустарника, одновременно неся охрану лагеря.

Иеро опустил взгляд на девушку.

— Не беспокойся, — сказал он. — Нечистый только пытался немного поиграть со мной. Кроме этого, он ничего сделать не может.

— Его слуги выслеживают нас? И они могут говорить с тобой без слов? — встревоженно спросила девушка.

— Нет, сейчас нет. Они не знают, где мы находимся и кто я такой на самом деле. Они посылают сигналы во все стороны, пытаясь вступить со мной в контакт. Я слушал их с помощью этого устройства, — он кивнул на коммуникатор, — которое взял у убитого мной колдуна. Понимаешь, они думают, что я — лемут, или какой-то новый страшный мутант, или же просто злой человек, похожий на них самих. Несколько дней назад они чуть было не выследили меня, но мне удалось уничтожить их прибор-указатель. Не думаю, что они могут обнаружить нас.

Все это, но более кратко, Иеро повторил медведю, используя мысленную связь. Горм не только понял его, но и сделал замечание, поразившее священника.

— «Ты стал очень сильным теперь, друг Иеро. Большинство наших врагов не смогут противостоять тебе, кроме самых сильных».

Это послужило для Иеро доказательством, что медведь действительно представляет его новые ментальные возможности.

Ночью они спали спокойно. После завтрака Иеро решил с помощью своего кристалла разведать дальнейший путь. Достав мешочек с Сорока Символами, кристалл и прочие принадлежности обряда, он вкратце объяснил девушке, чем собирается заняться. Лучар была зачарована, но у нее хватило ума воздержаться от вопросов, отложив их на более позднее время.

Первая же попытка оказалась успешной. Большая птица с белыми крыльями (он мог видеть их концы) и превосходным зрением летела вдоль побережья на восток, именно тем путем, по которому он собирался следовать. Обзор был отличным.

Он видел песчаный пляж, устья нескольких рек, дюны и каменистую гряду, поросшую кустарником и деревьями, отделяющую побережье от Пайлуда. Море просматривалось на многие мили, и вдали Иеро заметил несколько островов. Птица сделала круг: он увидел на западе, в перистой дымке, деревню у небольшой реки, по-видимому, поселок его недавних противников, бледнокожих почитателей гигантских птиц. Море было спокойно и пустынно, лишь в одном месте, у самой поверхности скользила большая черная тень. Издалека Иеро не мог разглядеть деталей, и ему показалось, что это была рыба или какое-то морское животное.

Иеро закончил наблюдения и открыл глаза. Лучар и Горм сидели напротив; девушка внимательно смотрела на него. В обряде гадания не было ничего секретного или, тем более, священного. Молитва, с которой он обращался к Богу перед тем как вытянуть жребий, была просто просьбой о помощи. Сорок Символов не относились к числу священных предметов — таких, как чаша для причастия или крест.

Он поднес левую руку к глазам и раскрыл ладонь: в ней лежали пять символов. Среди них снова были Копье и Рыба. «Война и вода, сражение и корабли, охота и рыбная ловля», — подумал Иеро, откладывая эти знаки в сторону. Следующим он увидел символ Скрещенных Рук.

— Этот символ означает друга, — священник, улыбнувшись, обратился к Лучар. — Он предсказывает встречу со старым другом или появление нового, такого, которому я могу доверять. Есть еще один знак, похожий на этот, — Раскрытая Рука, — он достал из кучки и показал девушке крошечный резной символ. — Этот знак предсказал мне, что я встречу Горма.

Символ Скрещенных Рук в отличие от Раскрытой Руки обозначал очень близкого друга, друга на всю жизнь, но Иеро не хотел заострять внимание девушки на этом вопросе и замолчал.

— Может быть, этот символ относится ко мне? — спросила Лучар, — У меня было так мало друзей, и я хотела бы…

— Почти наверняка символ обозначает тебя. Я очень сомневаюсь, что нам доведется вскоре увидеть много людей, и уж совсем маловероятно, что среди них окажутся друзья. Давай считать, что каждый из нас приобретет нового друга, — они оба одновременно улыбнулись, белые зубы одинаково сверкнули на шоколадном личике девушки и медной физиономии Иеро.

— Давай посмотрим дальше? — продолжал священник. — Видишь, еще два символа. Первый — Молния, у него три значения и два из них — необычайные. Во-первых, в чем я весьма сомневаюсь, в меня может действительно попасть молния. Во-вторых, я могу стать очень-очень сердитым, и, значит, надо опасаться неосмотрительности, к которой приводит гнев. Возможно, что-нибудь подобное и случится, но пока что я совсем не чувствую себя сердитым, — он усмехнулся и подбросил маленький знак на ладони. — Нет, не думаю, чтобы случилось нечто подобное. Скорее всего, надо остановиться на последнем, совершенно заурядном значении этого символа — буря, шторм или вообще плохая погода. Будем держать глаза раскрытыми, чтобы непогода не застала нас врасплох, — он бросил Молнию в кучку остальных знаков.

— Итак, что у нас осталось последним? Сапоги или Башмаки — длинное, долгое путешествие. И, очевидно, этот знак предупреждает, что оно будет еще длиннее, чем я предполагал, — он положил крошечные сапоги к остальным символам.

— Ты действительно можешь что-то предвидеть с их помощью? — спросила девушка. — Все это представляется мне довольно неопределенным. Мне кажется, что многие неприятности можно предугадать проще — если как следует подумать, где мы, кто мы и что собираемся делать?