Чтение онлайн

С’дана, стоявший на носу лодки, обернулся и пристально посмотрел на Иеро. Затем он указал на маслянистую черную воду перед суденышком.

— Посмотри сюда, священник! На этом острове у нас много охранников. Смотри и запоминай! Никто не может покинуть Мертвый остров Манун без разрешения!

Иеро посмотрел на поверхность воды. Вблизи лодки, ясно видимое даже сквозь туман и дождь, всплыло нечто округлое и белесое, похожее на увеличенный многократно кусок каната. Создание извивалось в воде, и священник увидел, что на одном его конце находится что-то похожее на глаза и рот — кошмарная голова, приподнявшись на фуг над поверхностью, пристально следила за лодкой. Круглая пасть этой огромной червеподобной твари ритмично сжималась и раскрывалась, обнажая несколько рядов острых клыков. Наконец, как будто удовлетворившись осмотром, червь совершенно беззвучно погрузился в воду и скользнул под днище лодки. Иеро заметил только, что его тело имело несколько ярдов в длину.

Священник посмотрел на С’дану и еле заметно пожал плечами; его лицо оставалось спокойным и непроницаемым. Адепт Нечистого злобно усмехнулся.

— Ты кажешься отважным человеком, маленький священник. Посмотрим, много ли смелости останется у тебя, когда мы нанесем визит в Дом нашего Братства. Это ли не приятное место?

Иеро не обратил внимания на эти слова. По мере того как лодка приближалась к безлюдному острову, усиливалось незримое давление на его сознание. Он чувствовал, что С’дана знает об этом. Злая сила, царившая на острове, ждала Иеро, и к его прибытию все готовилось тщательно. Это была одновременно попытка сломить и проверить его, выяснить насколько основательно может он защитить свой разум. Нечистые правители Мануна, вероятно, не знали, с кем они имеют дело. Они могли убить его, когда он валялся без сознания. Очевидно, они все еще рассчитывали, что смогут убедить его присоединиться к Темному Братству!

Лодка подошла к берегу, и священника вытолкнули на каменную набережную. Затем он пошел вслед за мрачными фигурами в капюшонах к воротам замка. Волосатый Ревун замыкал процессию.

Это последнее физическое усилие, не особенно значительное, почти истощило его убывающие силы. Он не знал, сколь долго пробыл без сознания, но чувствовал себя смертельно усталым. Кроме того, он нуждался в пище и воде. Иеро были нужны хотя бы несколько минут отдыха. И, несомненно, враги осознавали свое преимущество при допросе ослабевшего, полуживого пленника.

Особенно утомляла Иеро необходимость поддерживать постоянную защиту против непрекращающегося телепатического давления; на это уходили последние остатки энергии. На половине пути к замку он упал и, когда волосатая лапа Чи-Чука поставила его на ноги, он упал снова. Он специально не делал попыток подняться, занимаясь только поддержанием ментального барьера и блокировкой неприятных физических ощущений. Пока он лежал, Ревун несколько раз ударил его, но он ничего не почувствовал.

С’дана внимательно посмотрел на пленника.

— Подожди, — сказал он лемуту, остановив Ревуна жестом бледной руки. — Подними его. Нам не будет никакой пользы, если он сдохнет здесь. Он находится на грани полного истощения, и допрашивать его сейчас бесполезно. Возьми его на руки, Чи-Чук, и неси — неси так же аккуратно, как если бы это был один из твоих грязных детенышей, понял?

Иеро заметил, что колдун умеет добиваться беспрекословного повиновения даже от звероподобного чудовища. Огромные волосатые руки осторожно подняли его. Исходившее от лемута зловоние было ужасным, но священник блокировал это ощущение. Так, на руках мерзкого монстра, он и прибыл под холодные своды Мануна.

Когда священника внесли во двор крепости, ментальная атака на его разум закончилась. Иеро почувствовал, что непонятным для него способом С’дана сообщил кому-то, что пленник крайне истощен и лучше предоставить ему некоторую передышку. Как бы то ни было, телепатическое давление прекратилось, и теперь он мог спокойно оглядеться по сторонам.

Крепость была не очень велика. Заключенная внутри каменных стен площадь составляла около двухсот квадратных ярдов. Несколько фигур в капюшонах шагали по верху широких стен. Вооруженных людей среди них не было; священник вообще не видел никакого оружия, кроме клинка в лапе Чи-Чука.

Посередине двора находилась квадратная каменная башня в три яруса с несколькими окнами. Они были узкими и располагались без какого-то определенного порядка. Плоская крыша делала это строение похожим на серый каменный куб, жесткие очертания которого подчеркивали неприветливость и безотрадность окружающего крепость пейзажа. Священнику показалось, что это строение и окружающие его мрачные стены возведены с холодной и сухой расчетливостью, исключающей даже намек на красоту или фантазию. Иеро старался внимательно наблюдать и запоминать. Никто из его соплеменников не смог проникнуть в логово врага так глубоко, как он, — а если кто и проникал, то не смог вернуться назад. «Я должен вернуться», — мысль о том, как выбраться отсюда, не оставляла Иеро.

Они миновали узкую дверь и молча двинулись по плохо освещенному каменному коридору. Тусклый голубой свет немногочисленных ламп едва разгонял темноту. Иеро посмотрел назад поверх волосатого плеча своего носильщика. Серый дневной свет, проходивший через распахнутую дверь, исчез за поворотом коридора.

Наконец, после нескольких поворотов, коридор стал опускаться вниз. В это время впереди раздался голос С’даны, усиленный отражением от каменных стен.

— Манун лежит под нами, священник. Там мы, члены Великого Братства, находим отдых, покой и защиту от глупой суеты мира. Только глубоко под землей царит полное молчание, которого мы жаждем, безмерная пустота, к которой мы стремимся. И только она способна поддерживать совершенствование чистого разума, — его голос прогрохотал в полутьме, и многократное эхо повторило: — разума, разума, азума, азума, — и затихло в темном коридоре.

Неожиданно они остановились. Открылась маленькая металлическая дверь, и лемут, наклонившись, вошел в нее. Он бросил Иеро на лежавший в углу соломенный тюфяк и покинул комнату, метнув на пленника злобный взгляд и тихо рыча от еле сдерживаемой ярости.

— Мы расстанемся на некоторое время, священник, — донесся из коридора голос С’даны. — Отдыхай и готовься. Тебя позовут.

Глухо лязгнув, тяжелая железная дверь закрылась, и в камере воцарилось молчание.

Иеро осмотрелся по сторонам. Помещение, в котором он находился, было вырублено прямо в скале. В нем отсутствовали окна, и только высоко под потолком находилась щель, такая узкая, что в нее нельзя было просунуть даже руку; через щель поступал свежий воздух с поверхности. Маленький светильник на потолке, забранный в металлическую сетку, давал достаточно света. Площадь камеры составляла не больше сотни квадратных футов, и в ней не было ничего, кроме соломенного тюфяка и бадьи с крышкой — по-видимому, санитарного назначения. В одном из углов виднелось закрытое металлической решеткой отверстие сливной трубы, от которого тянуло дурным запахом.

Ридом с тюфяком находился поднос, на котором стояли глиняные кувшины с водой и темной жидкостью, похожей на вино, а также лежал каравай простого черного хлеба. В школах Аббатства обучали искусству мысленно распознавать состав пищи. Он понял, что вино содержит примесь какого-то неизвестного вещества, но вода и хлеб казались безвредными. Он вылил вино в сливную трубу, съел хлеб, напился и лег на свое убогое ложе. Воздух был сырым, но не особенно холодным, и он чувствовал себя вполне удобно. Боль от огромного синяка на груди была все еще сильной, но, в общем, уже терпимой. Немного отдохнув, он очень осторожно приступил к мысленному эксперименту.

Он понизил ментальный барьер, защищавший его мозг, на крошечную, еле заметную величину. Он был сейчас подобен человеку, спрятавшемуся внутри замкнутой каменной стены, чтобы спастись от враждебных сил или опасных животных, находившихся снаружи. Чрезвычайно осторожно человек начал проделывать щель в своей стене. Он вынимал камень за камнем, часто останавливался и прислушивался. Он очень старался, чтобы внешняя сторона стены казалась монолитной, чтобы самый пристальный взгляд не мог обнаружить в ней крохотного отверстия. Но пока такое отверстие не появится, он не сможет установить связь с внешним миром и получить помощь. И Иеро продолжал медленно изнутри разбирать окружающую его мозг невидимую стену, песчинка за песчинкой, камень за камнем.