Чтение онлайн

Привлекая мое внимание, Иера показала на двери родного дома, где в теплом свете очага появился мамин силуэт. Миловидная и миниатюрная, словно искусная статуэтка, она привычно сложила руки на фартук, перепачканный глиной и мукой. Раскрасневшиеся от печи щеки расцветили веснушки, волосы, обычно забранные в высокую прическу, сейчас лежали на плечах огненным покрывалом. Поспешив вперед, я поторопилась обнять ее, положив голову на грудь и вдыхая запах бергамота, жасмина и свежей выпечки. Мягкие губы поцеловали меня в лоб, ловкие пальчики легли на макушку, чуть массируя кожу у рогов. Волна приятных мурашек тут же пробежала по телу, отзываясь на ласку.

— Нагулялась, моя милая бусинка?

— Угу.

— Проголодалась?

— Очень.

— Тиропита уже ждет, отнесешь дедушке кусочек?

— Конечно. Вы утром уйдете?

— Да, ты хочешь нас проводить?

— Не знаю, это грустно, ему сейчас совсем тяжело?

— Пока что да, но уже завтра он получит новое воплощение и заново пройдет свой жизненный путь.

— Я буду скучать.

— Я тоже, бусинка, я тоже.

Мама отпустила меня, позволив прошмыгнуть в дом до того, как изо рта на улице пойдет пар. Стайка ее небольших глиняных големов, снующих под ногами, поспешно разбежалась, показательно занявшись уборкой. Редкие куклы, вылепленные мамиными руками, сидя на полках, повернулись в мою сторону, проследив, как я забираю с кухонного стола часть сырного пирога. Упавшие на пол крошки тут же смел маленький коричневый человечек с метелкой.

Как можно аккуратнее обходя помощников, я поднялась с тарелкой на второй этаж и, раскрыв первую от лестницы дверь, заглянула внутрь. Седой старец, сидевший на кресле у открытого окна, с трудом перевел взгляд в мою сторону. Его кожа, бледная и сухая, словно пергамент, трескалась от резких движений, проявляя поблескивающую кристальную корку под ней. Отростки на голове, когда-то бывшие рогами, утолщились, хаотично разрастаясь в разные стороны. Голубоватый каменный щит, начинавшийся на груди, сковал шею, не давая даже пошевелить ею. Мелкие шипы, проступающие на суставах, мешали, крошась и обламываясь при движении.

— Иранон, ты пришла со мной попрощаться?

— И отдать пирог.

— Славно-славно, не бойся, мне не больно, только очень тяжело, я будто стал неподъемным. Твоей матушке придется изрядно потрудиться, чтобы отправить меня в акрополь, но там меня наконец-то освободят из этого плена.

Глухой, сиплый голос звучал пугающе и жутко, но только потому, что я помнила деда еще относительно молодым, когда тело его еще не износилось и не сдалось под натиском магии, скопившейся в нем. Пытаясь избавиться от внутренней тревоги, я напомнила себе, что ничего страшного в смерти нет. Это еще один этап, только и всего, в акрополе можно сохранить воспоминания за прошлую жизнь и продолжить новую так, будто ничего толком не изменилось. Можно начать всё по новой, с чистого листа, занимаясь тем, чего душа пожелает. То, что кажется с первого взгляда мучительной гибелью, всего лишь естественный процесс, и, обрастая таким панцирем, мы лишь отдаем нашему богу то, что брали взаймы. Питаясь его плотью, рано или поздно отдаешь свою.

Подойдя ближе, я подтянула к креслу стул и, присев рядом, подцепила ложкой кусочек тиропиты. Дедушка послушно открыл рот, часть камней на его шее осыпалась вниз.

Видение кончилось так же неожиданно, как и началось. Голова гудела, мысли и новые воспоминания жуткой смесью путались в сознании, вызывая ноющую боль в висках.

Застонав, я попыталась съежиться, надеясь закрыться от неприятных ощущений, но чужие руки сжали меня в объятьях.

— Тише, маленькая Нанна, тише. Как ты себя чувствуешь? Что тебе снилось?

Вилл придержал меня на коленях, наклонившись на мгновение вперед и осторожно вложил в мои ладони небольшую чашку. Приоткрыв глаза, я отпила воды, промочив горло, и, отдав посуду, обняла оборотня, уткнувшись в его грудь.

— Мне снилось прошлое, семья и город. Магии в нем было так много, что она изменяла людей, и, накапливаясь за жизнь, прорастала кристаллами сквозь тело.

— Прямо как у тебя?

— Да, но в конце жизни намного хуже.

— Могу представить, как это выглядит.

Потянувшись к стоящему у постели копью, Вилл наклонил древко так, чтобы лезвие зависло на расстоянии локтя передо мной. Растерявшись, я посмотрела сначала на лицо оборотня, освещенное пламенем очага, и лишь затем — на лезвие. В отражении мелькнули два больших золотистых пятна.

— Ой…

— Мне кажется, они где-то на половину готовы.

Копье встало на место, а я, отпустив Вильгельма, огладила отростки, прикидывая, насколько сильно они выросли. Такие уже не спрячешь, не скроешь под платком, разве что делать тюрбан, как у тетки. До чего же странно это будет выглядеть с моим обычным образом.

— Красивые?

— Очень, ты настоящее сокровище, маленькая Нанна.

Вилл смотрел на меня с насмешкой и нежностью. В его глазах отражался огонь, тонкие губы растянулись в улыбке, тепло его рук согревало меня и успокаивало ничуть не меньше, чем объятья в моем сне. Смутившись, я запоздало осознала, что без зазрения совести сижу на коленях оборотня и сама тянусь к нему как к тому, кто поможет и обязательно защитит от любых невзгод, а самое главное, мне не казалось это пошлым, ничуть. К несомненно сильному тренированному в боях телу воина прилагалась понимающая душа, с которой мне было спокойно, радостно и уютно сейчас.

Боги, и как же я ему благодарна за понимание, за такую огромную часть магии и воспоминания из далекого прошлого. Теперь я знаю о себе намного больше, чем раньше и, может быть, увижу что-то еще. Подумать только, у меня была семья, любящая и заботливая. Мы проводили время вместе. Я смутно ощущаю, что мама не попала на корабль со мной. Нет. Она не такой человек, она любила дом и потому творила своих глиняных помощников, посуду, кукол… Может, она еще ждет меня, надеется увидеть дочь, вернувшуюся из плаванья?

Хотя, вспоминая слова ведьмы, не знаю, хорошо ли это. Может, она впустую ждет? И лучше бы наверняка узнала, что я не приду, как минимум, не в ближайшее время.

Меня захватило смятение, я не понимала, плакать мне или радоваться новым знаниям. Может, мне самой было бы проще жить в неведении?

За спиной послышался треск поленьев, сердце Вилла мерно стучало под ладонью, легкое дыхание чуть коснулось макушки. Погладив тонкую ткань чужой рубашки, я подалась вперед, стараясь сосредоточиться хотя бы на том, чего действительно хочу в этот момент.

— Назови меня, пожалуйста, по имени.

— Нанна?

Покачав головой, я заметила, как дрогнул кадык оборотня, а под ним на коже на мгновение стал заметен еще один шрам.

— Нет, настоящим именем.

Хмыкнув, Вильгельм наклонился к моему лицу и приподнял мою голову за подбородок, вынуждая посмотреть прямо в глаза.

— Иранон.

Щеки вспыхнули, едва я услышала вкрадчивый, бархатный голос оборотня, а его губы тут же накрыли мои, ласково, почти невесомо прикоснувшись и призывая потянуться навстречу. Не думая и секунды, я ответила на поцелуй, позволяя его углубить и сжать себя в объятьях. Воздуха стало не хватать, будто во всем мире он неожиданно кончился, оставив нам лишь один вздох на двоих, как единственный глоток воды для странствующего в пустыне. Слишком мало, чтобы выжить, но вполне достаточно, чтобы снова почувствовать себя живым.