Чтение онлайн

Выслушав ее, я коснулся пальцами песчинок и ощутил легкое покалывание. Не соврала, магии тут действительно полно.

– Хорошо, я попробую.

– Отлично, тогда я встречу тебя на другой стороне, не беспокойся, если захочешь, ты можешь проснуться сам или попросить меня.

Сунув трубку в рот, Иранон дождалась, пока я возьму щепоть песка и рассыплю его над веками. Не долетая до глаз, песчинки исчезали, растворяясь в воздухе мелкими искрами. Глаза отчаянно защипало, будто от долгого взгляда на солнце, и, зажмурившись, я вновь открыл их, уже не видя и не слыша моря.

Мир вокруг преобразился.

Инстинктивно встав на ноги, я попытался осмотреться, но вокруг насколько хватало глаз была лишь вода, на которой я, впрочем, достаточно крепко стоял, и туман, напоминавший то ли просто белесую муть, то ли облака, неожиданно спустившиеся на землю и закрывшие собой все пространство. Кучкуясь между собой и принимая какие-то отдаленно знакомые формы, туман то и дело подплывал ближе, но никогда не приближался так, чтобы я мог прикоснуться к нему.

– Так что ты хочешь посмотреть?

Голос Иранон прозвучал близко и глухо. Развернувшись, я не сразу ее заметил, не ожидая, что девушка все еще сидит, но едва я увидел попутчицу, как мысли в голове растерялись, словно бы поглощенные этим странным сном.

– Иранон?

– Да?

– Ты выглядишь несколько иначе.

– Правда? И как же?

Я хотел было предложить ей самой увидеть это, но вовремя опустил голову, чтобы понять: вода не отражала в своей глади абсолютно ничего, кроме тумана, будто мы не существовали здесь вовсе.

Неловко помявшись, я вновь присел и прикоснулся к «земле» этих грёз. Жидкость под ногами собиралась в ладонь, но не была мокрой, несмотря на легкие волны от моих движений, она не намочила одежду сновидцев.

– Что ж…

Уже спокойнее расположившись перед девушкой, я ощутил знакомый запах цветов и проследил, как она выдыхает очередное облако дыма, тут же смешавшееся с остальными облаками. Необычная цветастая одежда, собранная точно бы из огромных кусков ткани, накинутых между собой кое-как и подвязанных на поясе золотым шнуром, вводила в некоторый ступор. Еще ни у кого из путешественников я подобного не видел. Рыжие мелкие кудри из аккуратной прически переросли в настоящий плащ из волос, закрывавший спину Иранон и оголенное плечо. На шее и руках висело множество браслетов и кулонов различной формы и толщины, словно она ограбила кочевников и надела все украшения с их рынка. Я хотел бы сказать, что, несмотря на столь странные детали, на девушке они смотрелись очень даже гармонично, но не был уверен в том, что меня не подводит собственное сознание. Самым отличительным элементом внешнего вида были не украшения, прическа или тряпки, а длинные кристаллические рога, дополненные золотыми цепочками, словно тонкой паутиной. Заглядевшись на них, я с удивлением обнаружил, как внутри этих блестящих неровных камней у основания движется прозрачная жидкость с вкраплениями мелких сияющих частиц, а конец некоторых цепей вел к удлиненным острым ушам с золотой каффой. Все вместе это выглядело как странная и безумная корона.

– Давид?

Спохватившись, я перевел взгляд на темно-зеленые глаза в обрамлении пушистых рыжих ресниц.

– Есть ли какие-то ограничения?

– Только по времени, и я советую использовать его разумно, я не смогу постоянно приводить тебя сюда.

– Хорошо, тогда…

Собравшись с духом, я постарался обдумать свое желание и понять, насколько сильно я наврежу себе подобным сном, но ничего иного в мою голову не приходило. Мне хотелось их увидеть так сильно, что любая возможность представлялась абсолютным благом, и плевать на все, даже если, проснувшись, я захочу утопиться в море.

– Я хочу увидеть Дарию и Марка.

Иранон вновь затянулась из знакомой мне трубки и, выдохнув, качнула головой в сторону. Золото на рогах и едва заметные колокольчики послушно звякнули при этом жесте, словно поддакивая своей хозяйке.

– Иди, они ждут.

Ощутив, как при этих словах мое дыхание перехватило, я неловко встал и заметил, как за спиной Иранон туман сгустился, приняв облик двери моего дома. За время, проведенное в Беллаторе, я почти выучил все царапины и зазубрины на древесине, а момент, когда я увидел эту дверь впервые, еще будучи в ошейнике и с Арашем под руку, я, кажется, высек в своем сознании как своеобразный памятник. Обелиск, обозначающий начало моей жизни.

Неуверенно прикоснувшись к ручке, я дернул дверь, ступая за порог, и неожиданно обнаружил себя в гостиной. Закатное солнце в разгар лета заглядывало через открытые окна, щебет птиц доносился с внутреннего двора, где у нас в эту пору уже должны были собирать шелковицу. Теплый, нагретый воздух и едва уловимый аромат пряностей заполнили собой все пространство, подстегивая мои старые воспоминания. Среди этого великолепия перед собой я увидел то самое главное, ради чего вообще пришел в этот сон. Марк сидел на полу спиной ко мне и, выпуская колечки дыма, собирал мозаику на полу, лениво перекладывая детали в только ему ведомом порядке.

– Не поможешь мне? Я, кажется, забыл, что хотел изобразить.

– К-конечно.

Голос предательски дрогнул, и, порывисто вздохнув, я постарался сохранить хотя бы внешнее спокойствие, подходя к своему хозяину.

– Кажется, здесь что-то должно быть.

Присев рядом с Марком, я взглянул на разрисованные хной сильные плечи и косы, собранные в пучок на макушке. Как всегда одетый лишь в шаровары со сложной вышивкой на штанинах, он одним своим видом восхищал окружающих и, несмотря на довольно ленивый образ жизни, всегда поддерживал такую форму, чтобы он сам годился в модели своих картин, вызывавших неприличное возбуждение у ценителей искусства.

Мужчина в свойственной ему задумчивости повертел в пальцах одну из мелких плиточек, хаотично разбросанных вокруг, и, опершись на руки, откинулся назад, разминая затекшую спину.

– Ну что ты молчишь?

– Прости, я просто засмотрелся.

– М-м… красиво?

– Очень.

– Мне тоже нравится.

Я невольно улыбнулся и, придвинувшись ближе, рассматривая мозаику. Чужая ладонь бережно погладила меня по волосам, словно специально успокаивая меня как расстроенное дитя. Ощущая такое родное, такое настоящее присутствие, я тратил все силы, чтобы просто сдержать слезы, пока Марк задумчиво возился с плитками.

– Давид?

– Да?

– Ты смог меня похоронить?

Соленые капли побежали по щекам, а я едва не задохнулся от боли, разом ударившей по моим чувствам. Задрожав, я не смел издать ни звука, хотя хотелось кричать, начать оправдываться и, более того, умолять простить меня за мою глупость. Инстинктивно сжавшись, я не мог даже просто взглянуть в лицо своего хозяина, настолько мучительно и стыдно себя чувствуя.

– Тише-тише…

Мягко похлопав по спине, Марк приобнял меня за плечи, стараясь поддержать и отложил трубку с толикой печали глядя на нее.

– Марк…

– Я все понимаю, я просто надеялся, что Беллатор выстоял, что главы смогли справиться с ними. Прошу тебя, не плачь, мое сердце вместе с твоим разрывается от боли, целестинцы поступили чудовищно.

– Как ты запомнил последние часы?

Рядом с нами послышался новый голос. Девушка присела на колено Марка и обняла нас обоих.

– Мы все созданы из плоти Мундуса, и он помнит каждого, кто жил когда-то на его земле. Наши души перерождаются, но эта память остается его частью. Так, сотканные из сновидений, мы можем тебя навестить, позволив божеству припомнить, кем мы были.