Чтение онлайн

Так ответил Кино.

«Да, профессиональный путешественник».

«Значит твоя работа — посещать разные места?»

«Ага».

«Даже плохие места?»

«Иногда. Но большинство мест хорошие, и это доставляет мне радость».

«Но тогда это не работа».

Так сказала я. Руки Кино замерли, он повернулся и посмотрел на меня.

«Работа трудная», — объяснила я. — «Она не приносит радости. Да и не должна. Это то, что ты должен делать, чтобы выжить. Если тебе это нравится, значит путешествие — не работа».

«Правда?»

Так пробормотал он, склонив голову набок.

Я подумала, что он насмехается надо мной, потому я попробовала показать ему, что понимаю, как устроен мир:

«Вот поэтому завтра, нет — послезавтра, мне сделают операцию».

Он выглядел удивлённым:

«Что за операцию?»

«Операцию, которая сделает меня взрослой. Так что это моя „последняя неделя“».

Кино спросил, что я имею в виду. Сначала я удивилась, что он не знает, что такое «последняя неделя». Затем поняла, что удивляться нечему. Конечно же, он не знал про «последнюю неделю», он же был не из нашей деревни. Я решила всё ему объяснить. Хоть это и заняло бы много времени, я знала — он будет слушать.

В этой стране, сказала я Кино, всех, кто старше двенадцати, считают взрослыми. А всех, кто младше, считают детьми. Взрослые — это люди, у которых есть работа и ответственность.

Взрослые всегда могут сказать своим детям: «Вы дети и можете делать, что пожелаете. И это нормально. Но взрослые не могут делать то, что им нравится потому, что у них есть работа. Работа нужна для жизни. Работа — самая важная часть жизни. Когда вы работаете, вы должны делать то, что не хотите делать, даже то, что считаете неправильным. Но не беспокойтесь. Когда вам исполнится двенадцать, вам сделают операцию. Мы вскроем вам голову и извлечём ребёнка из вашей головы. Эта операция превратит вас во взрослого. И ваши мамы и папы тоже смогут отдохнуть».

Неделя перед операцией — неделя перед тем, как ребёнку исполнится двенадцать — была названа «последней неделей». Никому в стране не позволено разговаривать с таким ребёнком. Дети проводят эту неделю в изоляции. Не думаю, что кто — нибудь может объяснить, почему так стало, хотя у каждого, кого я знаю, есть на этот счёт своя теория.

Когда я закончила своё неуклюжее объяснение, Кино сказал:

«Понятно. Это жестокая система».

«Почему ты так говоришь? После этой операции каждый ребёнок может стать настоящим взрослым!»

Так я искренне удивилась.

«Если тебе не сделают операцию, и ты не станешь настоящим взрослым, то что станет с тобой?»

«На самом деле я не совсем понимаю, что ты понимаешь под „настоящим взрослым“. Настоящий взрослый это тот, кто делает работу, которая ему не нравится? Как жизнь может радовать тебя, если ты делаешь только то, что ненавидишь? И заставлять всех делать операцию… этого я совсем не понимаю».

Кино насупился.

Я решила спросить:

«Ты сказал, что более взрослый, чем я. Так тебе делали операцию или нет?»

«Нет. Никаких операций».

«Так ты ребёнок?»

«Нет».

Он не был ни ребёнок, ни взрослый? Я не понимала.

«Тогда что ты такое?»

«Что я? Я Кино. Человек по имени Кино. И всё. И я путешествую».

«Тебе нравится путешествовать?»

«Да, нравится. Поэтому я и путешествую. Конечно, ты не можешь жить, только путешествуя, поэтому я продаю лечебные травы, которые собираю во время путешествия, или необычные вещи, которые нахожу тут или там. Но в основном всё, что я делаю, это путешествую. Я делаю то, что мне нравится».

«Что тебе нравится…» Мысль меня поразила. Я сильно позавидовала. До этого я верила, что детям необходимо сделать операцию и стать взрослыми. Что только детям позволено любить или ненавидеть что — то.

Моё детство почти закончилось. И тут появился Кино и сказал, что так не должно быть.

«Что ты любишь больше всего?»

Так спросил Кино.

«Я люблю петь!»

Так я быстро ответила.

Кино улыбнулся мне.

«Я тоже люблю петь. Я часто пою во время путешествия».

И он начал петь. Это была быстрая песня, я не понимала слов, и он ужасно пел.

«Я не очень хорошо пою, правда?»

Так он сказал, закончив петь.

«Нет».

Я чистосердечно призналась и рассмеялась, поняв, что он и сам знает, насколько он плохой певец и моё признание не сделает ему больно.

Кино развеселился.

«Но, даже зная, что я плохо пою, мне нравится пытаться петь».

Я точно знала, что он чувствует. Я иногда пела, когда оставалась одна, и вокруг не было никого, кто мог бы меня услышать.

Тогда и я спела то, что мне нравилось. Это была медленная, но радостная, очень приятная песня. Я всё ещё довольно часто пою её.

Когда я закончила петь, Кино зааплодировал.

«Ты действительно здорово поёшь. Я удивлён. Может быть ты лучший певец, которого я слышал».

Смущённая, я поблагодарила его.

«Ты любишь петь, и ты хорошо поёшь, почему бы тебе не стать певицей?»

Так спросил Кино.

«Я не могу стать певицей».

«Почему?»

«Потому, что мои мама и папа не певцы».

Он пожал плечами так, словно хотел сказать, что не понимает, и я подумала, что будет лучше, если я объясню ему.

«Причина, по которой взрослые имеют детей, в том, что они хотят, чтобы кто — то унаследовал их занятие, правильно? Так всегда было. Это…»

«Традиция? Долг?»

Так подсказал Кино.

Я кивнула.

Кино сказал:

«Ясно… Значит такая ваша страна».

Его это очень расстроило, и он вернулся к лечению мотоцикла.

Несколько мгновений я смотрела на его затылок, затем спросила:

«В других местах это не так?»

Он оторвался от работы, а затем кивнул.

Я вернулась в свою комнату.

В тот вечер я лежала на кровати и думала. Я всегда верила, что лучшее — единственно правильное — это сделать операцию и стать взрослой. Теперь же я стала думать, а не является ли то, что происходит в нашей стране, несколько ненормальным. Что ненормально не делать то, что тебе нравится, всю оставшуюся жизнь, вместо этого занимаясь тем, что тебе ненавистно. И что хуже всего — не сметь даже сказать об этом.