Путешествие Кино
Шрифт:
Молодой человек выскочил из дома и тут же рухнул в кровавую пыль. Следующая очередь сравняла с землёй его хижину. Женщина и четверо детей выбрались из — под руин на улицу. Они упали, словно вереница уток, сорванная с неба.
Неожиданно деревня наполнилась напуганными людьми — мужчинами, женщинами, детьми, даже малышами. Всех без разбора валил свинцовый дождь, дети умирали от тех же пуль, что убивали их матерей, безуспешно пытающихся защитить их своими телами.
Кино думала, что никто из них не сможет дать отпор, как вдруг из — за укрытия выскочил человек с толстым копьём и бросился к парящей машине Вельдевала, опустившейся ниже всех. Его рот был открыт в рёве бешенства и страдания, эхо которых Кино слышала в своём сердце. Но машина, на которую он собирался напасть, повернулась и стрелки окатили его ливнем пуль. Пули настигли его в прыжке, и он упал, почти разорванный пополам заградительным огнём.
«Ещё очко!»
Так закричал Ясуо, возбуждённо подняв вверх кулак.
«Ах, простите. Это мой брат. Он всегда отличался на „войне“. Может быть, подлетим немного ближе? Оттуда будет лучше видно».
Так он добавил, увидев, что Кино нахмурила брови.
«И здесь хорошо, спасибо».
Так сказала Кино сквозь стиснутые зубы, помотав головой. Капрал кивнул.
«Мудро. Мы не можем допустить, чтобы наши гости были ранены случайной пулей».
Он снова повернулся к полю боя и с наслаждением вслушался в треск пулемётов.
Теперь они отстреливали жителей деревни, которые убежали в рощу фруктовых деревьев на краю их оазиса. Красная линия пролегала через середину рощи и все солдаты внимательно следили за тем, чтобы стрелять только по своей стороне. Вскоре большинство деревьев было срезано пулемётным огнём и между упавших стволов стали видны тела.
Другие жители деревни пытались использовать озеро как путь бегства или место укрытия, но скоро — слишком скоро — на поверхности затанцевали фонтанчики пуль, и вода стала красной от крови.
Но не все жители пытались убежать. Нашлись те, кто бросал камни в парящие машины, и несколько камней достигли цели. Один молодой татаниец обошёл полуразрушенную хижину сзади и метнул топор в опустившуюся слишком низко парящую машину. Топор попал одному из стрелков в бедро. Солдата сбросило с сиденья, он завыл от боли, но другой солдат тут же занял освободившееся место. Молодой татаниец умер меньше чем через секунду.
Первый раз за всё время этого «спектакля» Кино чуть было одобрительно не воскликнула. Она бросила взгляд на капрала Ясуо. Его лицо было пепельным.
«Одно очко хорошим парням».
Так сзади Кино прошептал Гермес.
Боевые отряды усердно трудились, настигая тех, кто пытался убежать из деревни, добивая одного за другим. Но людей было слишком много, невозможно было убить всех. Несколько человек, некоторые с детьми на руках, смогли увернуться от пуль, каплями ливня сыпавших вокруг них, и сбежали в каменистые холмы. «Воители» не стали их преследовать. Вместо этого они сконцентрировали огонь на тех, кто остался в деревне, поливая свинцом лежащих, в надежде убить тех, кто притворился мёртвым.
Наконец в деревне прекратилось всякое движение. Вместе с этим стал умолкать и треск пулемётов. Дым стелился над руинами — серое над коричневым и зелёным, с пятнами красного.
Кино смотрела вверх на солнце, пока не стало колоть глаза. От полуденного зенита солнце успело отклониться всего на ширину ладони. Столько смертей за такое короткое время.
Священник снова пролетел через деревню, издавая свист, усиленный громкоговорителями. Стрельба полностью прекратилась, и парящие машины собрались на краю деревни, снова построившись в шеренги.
«Время вышло. „Война“ окончена».
Так объяснил капрал Ясуо.
Четыре баржи выдвинулись из рядов зрителей и опустились на землю на краю деревни.
«Это счетоводы. Они будут собирать убитых на поле боя, а датчики на их машинах измерят вес убитых. Победителем будет та сторона, у которой будет больше убитых и тяжелораненых жителей Татана. Зрители должны ожидать результата на плато. Сейчас мы туда и отправимся. Возражений нет?»
Кино кивнула, не в состоянии открыть рот и опасаясь того, что из него может вылететь. Ветер принёс запах крови и на мгновение она увидела лезвие длинного ножа, блестящего на солнце, когда его вытаскивали из скрючившегося тела, лежащего у её ног. Но парящая машина двинулась, и видение исчезло.
Солдаты в приподнятом настроении собирались на плато, чтобы услышать результаты подсчёта. До этого момента они не обмолвились ни словом со своими противниками. Теперь же они смеялись и то и дело обращались к кому — нибудь из соседней колонны.
Машины опустились, всё такими же стройными шеренгами, и солдаты рассыпались по плато, где были установлены палатки для отдыха.
Снова появился солдат, которого ранили в ногу топором. Он прихрамывал, бедро было перевязано бинтами. Его появление приветствовали обе стороны аплодисментами и радостными возгласами. Он смущённо улыбался, когда священник его торжественно поздравлял и вручал какую — то награду.
Наконец вернулись счетоводы. Каждая баржа везла гору трупов. Кровь капала с палуб.
Священник поднялся на верхнюю палубу своей машины и объявил:
«Получены результаты подсчёта. Победителем сто восемьдесят пятой войны становится Вельдевал — десять к девяти!»
Солдаты Вельдевала взорвались радостными возгласами, в то время как солдаты Релсумии выразили своё разочарование опущёнными головами. Но вскоре они оправились от поражения и отдали победителям честь. Те в ответ тоже отдали честь, и атмосфера товарищества восстановилась. Затем, махая друг другу фуражками, гордые солдаты вернулись на свои парящие машины и отправились по домам.
Капрал Ясуо вёл пассажирскую машину в Вельдевал и не мог сдержать охватившего его возбуждения.
«У нас получилось! Мы победили! Опять победили! Когда вернёмся — будет празднование победы! Если вам что — то нужно для путешествия, то покупайте сегодня. У всех будет приподнятое настроение, и вы сможете получить неплохие скидки».
«Можно вас кое о чём спросить?»
Это были первые слова, произнесённые Гермесом с момента окончания битвы.
«Да о чём угодно!»
«Что вы делаете с телами ваших… жертв? Вы же не повезёте их с собой?»
«Мы называем их „убитыми“. Нет. Мы сваливаем их к востоку от города. Подальше в пустоши».
«Я так и думал. Тогда это объясняет загадку мумий».
Кино с трудом держала себя в руках. И на вопросы, которые она хотела задать, было не так просто ответить.
«Я всё равно не могу ничего с этим сделать».
Так она говорила сама себе и вспоминала слова старейшины деревни, которые тот сказал другому Кино:
«Путешественник, в каждой деревне, в каждом доме есть свои традиции. Ты знаешь это. И в нашей деревне у нас тоже есть свои традиции. И что бы ты ни делал, тебе не изменить этих традиций. Уверен, ты понимаешь это».