Чтение онлайн

— Это аэролит, уверяю вас, господа, — говорил один, — я прекрасно видел его отличительные признаки. Ведь вспомните…

— Я готов позакладывать голову, что это комета, — пылко прервал оратора другой, — в самом деле, обратите внимание…

— Ни аэролит, ни комета, — уверенным тоном заявил третий, — это просто естественное следствие прошедшей грозы, — молния.

Взрыв иронического смеха был ответом на это заявление, и каждый из спорящих повторил:

— Аэролит!

— Комета!

— Молния!

Увлёкшись спором, противники яростно смотрели друг на друга, размахивая телескопами и зрительными трубами, которые держали в руках. Еще минуту, — и эти мирные инструменты науки могли бы превратиться в оружие битвы.

— Господа, — обратился тогда к расходившимся товарищам наиболее хладнокровный из молодых учёных, — я предлагаю самое верное средство узнать, кто из нас прав — это пойти на разведку. Отправимся на то место, куда упал странный метеор, и там узнаем, что это такое: аэролит, болид или молния?

Предложение было встречено единодушным одобрением, и скоро вся компания двигалась из обсерватории по берегу моря.

Вдруг, на одном повороте дороги, исследователи увидели группу незнакомых людей, которые оживлённо разговаривали о чем-то, сильно жестикулируя руками. Не сомневаясь, что они видят пред собою свидетелей странного феномена, молодые люди пустились бежать и, достигнув наших героев, осыпали последних кучей вопросов:

— Куда он упал?!

— Как она пролетела?!

— Не убила ли она кого-нибудь?!

Михаил Васильевич и его спутники с некоторым беспокойством смотрели на вновь прибывших, удивленные этими вопросами.

— О чем вы говорите, господа? — спросил старый ученый.

— Об аэролите!

— О комете!

— О молнии!

Удивленный ещё более, профессор Осипов попятился назад.

— Какой аэролит? Какая комета? Какая молния? Я не понимаю… — проговорил он.

— Так вы ничего не видели? — разочарованным тоном спросили молодые люди.

Михаил Васильевич отрицательно покачал головою.

— Решительно ничего, — отвечал он. — Но кто вы, господа, такие, и чего ищете?..

— Мы студенты, занимающиеся в обсерватории Ниццы астрономией, — ответил один из молодых людей.

Едва он произнес эти слова, как старый ученый бросился к нему, стал душить в своих объятиях и восторженно закричал:

— Астрономы!.. Астрономы!..

На этот раз студентам в свою очередь пришлось попятиться и подумать, что они имеют дело с сумасшедшим.

— Дело вот в чем, — сказал тот, которого Михаил Васильевич обнимал с таким жаром, — к концу грозы мы заметили один крайне любопытный феномен, над которым тщетно ломали свои головы: одни из нас решили, что это аэролит, другие — что комета, третьи — что это просто молния…

Взрыв хохота сопровождал эти слова. Смеялся Сломка, который, подойдя к студентам, произнес:

— Ну, господа, вы все отчасти правы и отчасти неправы: то, что вы видели, действительно походило на аэролит, так как упало из атмосферы; походило и на комету, так как имело хвост; наконец могло быть принято и за молнию, так как было воспламенено. И все-таки это ни аэролит, ни комета, ни молния.

— Что же это такое? — в один голос спросили заинтересованные слушатели молодого инженера.

— Это аэростат, или точнее аэроплан, — отвечал последний, указывая на разбросанные по земле остатки " Альбатроса", — и вы видели наше падение.

— Но кто же вы такие, господа? — спросили наших героев студенты.

— Моё имя слишком малоизвестно, — скромно ответил Сломка. — Но вот этот мой спутник, — продолжал он, указывая на Михаила Васильевича, — должен быть вам известен… Это профессор Осипов из Петербурга.

Услышав столь известное в науке имя, студенты с уважением сняли шляпы, и один из них, который уже раньше беседовал со старым ученым, подошёл к нему со словами:

— Уважаемый учитель, — сказал он взволнованным голосом, — позвольте мне от лица всего французского студенчества, знающего ваши труды и восхищающегося ими, пожать вам руку… Позвольте также рассчитывать, что вы окажете нам честь, приняв наше гостеприимство в обсерватории: там всегда найдется помещение для друзей, в том числе и для вас с вашими спутниками.

Михаил Васильевич взглянул на Леночку и отвечал:

— Я не стал бы, господа, злоупотреблять вашею добротою… Но долгий путь истощил силы моей дочери, и это заставляет меня с благодарностью принять ваше предложение.

Старый учёный подал руку молодой девушке, которая едва держалась на ногах от усталости, и все тронулись по направлению к обсерватории.

Ниццкая обсерватория построена на вершине Мон-Боронского холма и возвышается почти на пятьдесят метров над уровнем моря. Из ее окон открываются восхитительнейшие виды, — с одной стороны на безбрежный простор Средиземного моря, с другой — на долину Пайльон, обрамлённую на горизонте снежною цепью Альп. Помимо ее климатических условий, в высшей степени благоприятных для подобного учреждения, — сама местность, в которой находится обсерватория, одна могла бы заставить выстроить последнюю именно здесь, чтобы взор учёных, утомленный созерцанием небесных светил, мог отдохнуть на этих прелестных ландшафтах. В этом случае строитель обсерватории, Бишофсгейм, руководился не только требованиями науки, но и вкусом художника.

Но чем особенно славится обсерватория Ниццы, так это своим громадным телескопом, величайшим в мире. Объектив этого гиганта имеет диаметр в 76 сантиметров, а фокусное расстояние в 18 метров. Вместе со станком исполинская труба весит не менее 25.000 килограммов, и эта громадная масса однако покоряется простой часовой пружине.

Одно из чудес современной техники составляет и тот купол, под которым находится гигантский инструмент: имея 21 метр в диаметре и более 30 метров высоты, он весит около 95.000 килограммов! Можно было бы на первый взгляд подумать, что это колоссальное сооружение для своего движения нуждается в значительной силе. Ничуть не бывало! Его строитель, прославленный впоследствии сооружением высочайшей в мире башни, инженер Эйфель, придумал в высшей степени остроумное приспособление, делающее вращение купола доступным даже слабой руке ребенка. Вместо того, чтобы утвердить купол на металлических валах, — как устроены подвижные башни в других обсерваториях, — он заставил его плавать на поверхности воды, налитой в герметически закрытый водоём. Достаточно ничтожного усилия, чтобы тяжелая башня стала вращаться, скользя своим основанием по поверхности воды.

Нечего и говорить, что первым делом Михаила Васильевича, по прибытии в обсерваторию, был осмотр всех этих чудес. Сначала, увлеченный всем виденным, всецело отдавшись своему любимому занятию, — созерцанию небесных пространств, старый ученый позабыл про свои невзгоды. Но когда вечером он присоединился к своим спутникам в небольшой зале, куда им подали ужин, то все заметили, что лицо старика носит печать глубокой грусти. Первая обратила на это внимание Леночка.

— Дорогой папа, — с участием спросила она, нежно обнимая рукой шею отца, — что с тобою? Какое тайное горе печалит тебя?

Михаил Васильевич покачал головой и тихо отвечал:

— Право, со мной ничего, милая Леночка.

Молодая девушка пытливо взглянула в глаза отцу, затем обратила свой затуманившийся взгляд на жениха. Гонтран понял, что требуется его участие, и, подойдя к старому ученому, весело проговорил:

— Держу пари, дорогой Михаил Васильевич, что я знаю причину вашей грусти.

Отец Леночки смутился, но не отвечал ничего.

— Готов биться, на что угодно, — продолжал молодой дипломат, — что виновница вашей печали — эта знаменитая труба, которая позволила вам вновь любоваться, после долгого промежутка, чудесами неба.