Чтение онлайн

Кроме его и профессора, все другие путешественники с беспокойством посматривали друг на друга, тщательно наблюдая за дыхательными движениями своих легких.

"Лишь бы только не задохнуться!" — думал каждый.

Гонтран вынул свои часы. Но проходили секунды, бежали минуты, а никакого признака удушья не наблюдалось. Всем дышалось превосходно.

— Ура, профессор Осипов! — воскликнул Фаренгейт, с энтузиазмом подбрасывая вверх свою дорожную шляпу.

Елена, оправившись от страха, принялась распоряжаться в вагоне, словно у себя в Петербургской квартире. Поставив посреди салона обеденный стол, она накрыла его белой скатертью и расставила приборы.

— Как! Уже обед?! — воскликнул Гонтран. — Но ведь только пять часов!

— Мне думается, что лучше пообедать до отъезда, — отвечала девушка. — Как ты думаешь, папа?

— Конечно, конечно, дитя мое, — одобрил старый учёный. Джонатан Фаренгейт уже уселся и успел повязать себе на шею салфетку. — Ну, сделаем честь этому земному обеду, может быть, последнему в нашей жизни, — проговорил он, стукая по столу ручкой ножа.

— Как знать, весьма возможно, что сегодня мы будем ужинать у Плутона! — добавил Сломка.

Эти слова приятеля заставили Гонтрана сильно вздрогнуть.

— Не каркай пожалуйста, — обратился он к инженеру. Однако не прошло и пяти минут, как, благодаря прекрасному бургундскому, молодой дипломат оставил все свои страхи на дне стакана и принялся воздавать должное кулинарному искусству своей невесты.

Завязался оживленный разговор. Компания весело пировала, забыв о предстоящем страшном моменте. Воодушевлённый вином, Вячеслав Сломка только что наполнил бокал шампанским и собирался провозгласить тост за Михаила Васильевича, как вдруг вагон вздрогнул всем основанием. Земля заволновалась. Глухой треск послышался со стороны обсидиановой массы.

Все пассажиры вагона смолкли и беспокойно взглянули друг на друга.

Старый ученый первый оправился и быстро поднялся со своего места.

— Извержение! — воскликнул он.

— Извержение! — весело повторил за ним Сломка. — Добро пожаловать! И, осушив залпом стакан, молодой инженер добавил взволнованным голосом: — Господа, я пью за уважаемого Михаила Васильевича и Котопахи, за две силы, одну разумную, другую грубую, благодаря которым мы отправляемся и загадочную область неведомых миров!

Все последовали его примеру, затем взглянули на часы: было без четверти шесть.

— Началось! — прошептал Гонтран.

— Нет, это, верно, лишь приближение землетрясения, — равнодушно заметил его друг.

— А что, профессор, если мы отправимся раньше назначенного вами времени? — спросил американец.

— Очень возможно.

— Что же в таком случае делать?

— Да ничего. Нельзя бороться с слепыми силами природы, особенно с вулканическими. Ускорить извержение еще, пожалуй, можно, и я принял для этого меры, на случай, если бы оно замедлилось. Но удержать взрыв подземного огня — вне сил человека.

Слова Михаила Васильевича были встречены глубоким молчанием. Каждый углубился в собственные мысли, ожидая роковой минуты, которая должна была или уничтожить смельчаков, или привести в исполнение отважный проект старого учёного.

Гром извержения и подземная пальба с каждой секундой все усиливались. Вагон качался, словно утлая лодка на морских волнах. При каждом ударе наши путники ожидали, что вот — вот огненная лава и сжатые газы найдут себе проход и выбросят вагон в пространство, или вдребезги разобьют его.

Однако обед окончился без препятствий….

Среди мёртвого молчания, царившего в вагоне, часы пробили шесть.

— Еще десять минут остается нам быть на земле, — проговорил Михаил Васильевич.

— То-есть под землей, хотите вы сказать? — заметил Гонтран.

— Не пора ли нам, профессор, окончательно приготовиться к отлету? — спросил Сломка.

— Какие же еще нужны приготовления? — обратился к нему американец.

— Прежде всего тщательно осмотреть, всё ли на месте, плотно ли привинчены гайки, прочны ли ремни, а затем нужно нам самим быть готовыми встретить страшный толчок при отлете.

С этими словами молодой инженер заботливо осмотрел всю внутренность вагона, убедился, что все в порядке, потом вытащил на средину особые ящики, обитые внутри толстым, эластичным слоем мягкого войлока.

— Ну-с, господа ложитесь! — проговорил он.

— Брр!.. — прошептал Гонтран, рассматривая ящики, — точно гробы!..

Тем не менее, чтобы подать пример товарищам, граф первый залез и свой ящик. В соседнем ящике поместилась Елена, за ней старый ученый и Фаренгейт.

В этих приготовлениях прошло около пяти минут. С каждой секундой подземное волнение усиливалось. Гора тряслась, словно крышка на кипящем котле. Очевидно, предсказание испанского монаха-астронома исполнялось: гигантский Котопахи пробуждался от долгого сна, и подземные газы, сжатые в его недрах, каждую секунду готовы были вырваться из своей темницы.

— Можно подумать, что пятьсот тысяч дьяволов силятся вылететь из ада через кратер вулкана, — шутливо проговорил Сломка, ожидавший, пока все его спутники улягутся.

— А что же ты сам не ложишься? — спросил его Гонтран.

— Мне еще надо кое-что сделать до отлета, — ответил инженер.

— Шесть часов восемь минут… Внимание! — дрожащим голосом произнёс старый ученый.

— Наконец-то мы летим! — весело отозвался из своего ящика американец, потирая руки при мысли о встрече с Шарпом.

В этот момент Сломка повернул электрическую кнопку, и в вагоне воцарилась беспросветная тьма. Все смолкли. Слышно было лишь сдержанное дыхание пятерых путешественников и учащённое биение их сердец. Секунды шли в томительной тоске…

Вдруг ужасающий удар чуть не разбил вагона. Слуха путешественников достиг глухой рев вулкана, сопровождаемый пронзительным свистом… Что было далее, они не слышали, потеряв сознание…

Несколько миллионов кубических метров подземного газа разом ринулись через кратер. Под их напором вагон-граната в огневидном облаке вылетел из жерла Котопахи и менее, чем за пять секунд, миновал пределы земной атмосферы. Оставив землю, он понёсся в абсолютной пустоте межпланетного пространства.