Чтение онлайн

— После того нападения на вас в лесу, — объяснил он, — вам ещё долго будут сниться всякие разбойники. Ничего удивительного.

— Я… мне… всё равно страшно, — искренне призналась Эйнора.

— Не бойтесь, — успокоил пилот. — Я хоть и одной рукой, но сумею вас защитить.

— Спасибо, — выдавила Эйнора.

Пилот вернулся к работе — снова зажужжало сверло, глухо звякнули инструменты. Эйнора больше не решалась открыть глаза, однако отчётливо представляла пилота, работающего обеими руками, — да, да, обеими целёхонькими руками! Вот почему он отказался от помощи Кутаса и запер изнутри дверь. Его рукав болтается пустой только для отвода глаз. Разве единственной рукой можно управлять столь сложным механизмом, как космический корабль? И если он прикидывается таким же калекой, как остальные игрушки, значит, скорее всего, задумал что-то недоброе… И это ещё вопрос: на Тандадрику ли он их везёт или в какое-нибудь разбойничье гнездо? Может, он сам разбойник или космический пират? Что, если игрушки для него лишь будущие пленники?

Эйнора задрожала. И ещё одна невесёлая мысль закралась ей в голову: отныне она и при большом желании не сможет признаться, что видит. Ведь пилот сразу же догадается, что она увидела, когда он латал дыру.

Новые проблемы нежданно-негаданно свалились на её плечи, и переживания по поводу цвета глаз стали казаться сущим пустяком. А под конец ещё одна мысль смутила куклу: что бы подумал пилот Менес, узнай он её сокровенную тайну, которую знает одна Лягария?

«А я вот что сделаю, — решила она наконец. — Расскажу-ка о пилоте сыщику Твинасу. Пусть поломает голову с помощью своей трубки!» У Эйноры словно камень с души свалился. Замученную тревожными мыслями куклу стал одолевать сон, но перед тем, как заснуть, она успела пристегнуть ремень безопасности — вдруг до отлёта она не успеет проснуться.

Путешественники не могли нарадоваться такой приятной передышке после утомительного полёта и страшной аварии. Устроившись на лепестке, словно на мягком ковре, они лениво смотрели по сторонам и вдыхали ароматы цветов.

— Как бы наловчиться и перескочить на другой цветок? — размечтался Кадрилис. Он уже окончательно пришёл в себя, успела высохнуть и лужица около него.

— Никаких прыжков неизвестно куда! — охладила его пыл лягушка. — Пилот ясно сказал: «Будьте готовы в любой момент вернуться на корабль!»

— Тогда я хоть одним глазком гляну вниз, — не унимался Кадрилис.

И он поскакал к краю лепестка, а Кутас потрусил за ним.

— Только не свались, — озабоченно предупредил он, — дайка я тебя подержу за лапы.

Щенок навалился всем туловищем на задние лапы зайца, а тот свесил вниз голову.

— Там что-то зелёное… нет, бурое… или серое… — заключил Кадрилис после долгого разглядывания. — Марево какое-то… или полумрак… Не разберёшь.

— И не надо, — оттащил его от края щенок. — Ещё голова закружится — хрясь! — и поминай как звали.

— А если там мох, мягкий-премягкий, тебе-то откуда знать? — заупрямился Кадрилис.

— Эта остановка мне нравится, — призналась Лягария. — Созданы все условия для мягкой посадки и культурной передышки.

— И для сна — вздремнуть часок, а то и подольше, — полусонным голосом сказал удобно развалившийся на лепестке толстый Твинас.

— Настоящие джентльмены не дремлют, о… о… о-о-о-о! — лягушка зевнула так широко, что её бородавка сдвинулась к уху.

А непоседы Кадрилис и Кутас успели перебежать на соседний лепесток того же цветка и затеяли там игру: они скатывались с края, как с горки, вниз, в чашечку, где торчали пестики, напоминающие камыши, — целая рощица пестиков. Приятели стали состязаться, кто из них первым приедет к этим пестиками. Тук! Тук-тук! — стукались они о «камыши», пока один из пестиков от удара не согнулся и не переломился пополам.

— Корабль к полёту готов, — послышался громкий голос Менеса.

Пилот уже успел спуститься на цветок и глотнуть немного свежего воздуха. Лёгкий ветерок слабо колыхал пустой рукав комбинезона.

— Командир Лягария, поторопите всех, пора вернуться на корабль.

— Приказываю… — зычно объявила Лягария.

И это было всё, что она успела сказать.

Так и не проснувшийся толком пингвин завалился на бок и, как мячик, скатился в самую середину цветка. Перевернулась и Лягария, хотя она из последних сил цеплялась лапами за поверхность лепестка, чтобы успеть доползти до корабля. Но и «Серебряная птица» наклонилась и, едва не придавив пилота, с грохотом покатилась в центр чашечки, как опрокинутый пустой бочонок. Щенок Кутас, вцепившись в поломанный пестик, расширенными от ужаса глазами смотрел, как гигантский цветок смыкает лепестки, обхватывает ими корабль и пассажиров. Только один Кадрилис, успевший схватиться за край лепестка, висел вверху. Ему необходимо было быстро решить: остаться вместе со всеми в закупоренном наглухо бутоне или выбираться отсюда в одиночку? «Я должен выбраться, — решил он, — возможно, удастся освободить и остальных». Заяц ещё крепче вцепился в поднимающийся лепесток, а когда цветок почти закрылся, Кадрилис ловко перелез на внешнюю сторону. И тут лепестки захлопнулись так плотно, что не осталось ни единой щёлочки — иголку не просунешь.

Кадрилис стоял, пошатываясь, на самой верхушке, но там его подстерегала другая опасность: лапы скользили, а когда заяц хоть как-то пристроился, чашечка цветка вдруг начала наклоняться — уж не затем ли, чтобы стряхнуть его?

— Вот тебе… — пробормотал заяц, примериваясь, не удастся ли перепрыгнуть на соседний раскрытый цветок.

Расстояние до ближайшего лепестка было большим, но у Кадрилиса не оставалось выбора — чашечка наклонялась всё ниже, долго на ней не удержишься. Нет, никогда зайцу ещё не приходилось так туго… ой, вспомнил!

— На-смеш-ник! — воскликнул он.

Тут же припомнив ещё кое-что, заяц сунул лапу в потайной кармашек, вытащил пластиковый мешочек, оттолкнулся и прыгнул…

В это время внутри захлопнувшегося цветка воцарились темнота и смятение.

— Хаос… конец… катастрофа… финал! — надрывалась Лягария, обхватив пестик лапами.

— Мой друг, — всхлипывал Кутас. — Кадрилис остался снаружи! Он может упасть и разбиться…

— Успокойся, — пробасил Твинас, — нам всем сейчас плохо.

— Я не могу успокоиться, — отчаянно всхлипнул Кутас. — Я никак, ну никак не могу успокоиться… Я ничего не могу сделать, чтобы успокоиться, когда мой приятель, наверное, уже разбился…

— Ничего не понимаю, — снова прогудел Твинас, похлопывая вокруг себя крыльями и не находя выпавшую трубку. В суматохе у него совсем вылетело из головы, что она преспокойно лежит в шлёпанце.

— Разве я не говорила, что путешествие плохо закончится? — продолжала бушевать лягушка. — Где этот пилот?

— Я здесь, — прозвучал спокойный голос Менеса. — Каковы будут приказания, уважаемый командир?

— Трубки морёные, ну и выдержка! — восхитился Твинас.

— Спасибо, — поблагодарил пилот, ощупывая в темноте треснувшее стекло очков. — Вы тоже достойны похвалы.

— Да вы с ума сошли! — возмутилась лягушка. — Вокруг хаос, ситуация безвыходная, а они комплиментами обмениваются!.. Где мой саквояж?

— А где Эйнора? — вспомнил Твинас. — Эйнора! — позвал он.

Эйнора же была в корабле и теперь висела в кресле вниз головой. Кукла не знала, да и не могла знать, что случилось: события застигли её во время сна. Когда корабль перевернулся, дверь захлопнулась, трап втянулся и снаружи в салон не проникало ни звука. Если бы не ремень безопасности, Эйнору ожидал бы печальный конец… Когда она катилась вместе с кораблём невесть куда, в голову ей пришла мрачная мысль: уж не пилот ли заманил всех в западню? Кукла, висящая вниз головой, как летучая мышь, открыла глаза, но ничего в кромешной темноте не увидела…

Случилось самое худшее: до соседнего цветка оказалось слишком далеко, и Кадрилис не допрыгнул. Он падал вниз, в бездну, которую так и не разглядел, свесившись с лепестка. Но, падая, заяц поднял над головой пластиковый мешочек, тот наполнился воздухом и превратился в своего рода парашют — до этого даже хитроумный Твинас не додумался бы!

Видавший виды мешочек не лопнул (чего Кадрилис опасался больше всего), и заяц спускался всё ниже, ниже, ниже, в таинственный полумрак… ещё ниже и… плюх! Беда обычно не приходит одна: кругом стояла вода! Оказывается, стебли торчали прямо из воды, вернее, из плодородного ила под ней — вот почему растения выросли такими высокими, красивыми и ароматными! Это открытие одноухий сделал, когда его ноги уже погрузились в воду. Если бы не надутый воздухом мешочек, пришлось бы зайцу навеки распрощаться и с этой, и с другой планетами: густая жижа засосала бы его по самый кончик уха и не отпустила бы. Но мешочек не дал увязнуть, он сразу же вынырнул и остался плавать вместе с зайцем на поверхности воды.