Чтение онлайн

А тут ещё напасть: из мешочка вдруг стали с бульканьем вырываться пузырьки воздуха! Одноухий понял: как только воздух выйдет из его спасательного круга, ему конец. Перед лицом смертельной опасности нужно действовать без промедления! Кадрилис ухватился обеими лапами за горловину мешочка, стиснул её, несколько раз перекрутил, зажал зубами, вытащил из потайного кармашка моток ниток и перетянул скрученные пластиковые края. Хотя мешочек успел немного сдуться, из него получился приплющенный надувной матрац. Кадрилис лёг на него животом и стал грести лапами вперёд, не слишком удаляясь от цветка, в котором томились его друзья.

Везде из воды торчали стебли цветов — ни дать ни взять стволы сосен. Раскрытые лепестки не пропускали свет, и внизу царили вечные сумерки, а воздух был тяжёлый, как в бане. Только там, где стоял закрывшийся цветок, вниз падал столб света. По поверхности воды змеились водоросли, колыхались продолговатые листья растений.

«Сорву-ка я парочку листьев, буду грести ими, как вёслами», — придумал Кадрилис. Доплыв до ближайшего листа, он ухватился за него, потянул… и тут лист резко вынырнул из воды и звонко шлёпнул зайца по лапам.

— Не дерись! — заорал перепуганный заяц и, увидев, что лист собирается ударить его ещё раз, метнулся в сторону.

Отгребая подальше, он зацепил ногой тонкую водоросль, та тоже вылезла из воды и хлестнула его, словно кнутом, — у Кадрилиса даже в ушах зазвенело.

— Вот… тебе… — выдавил одноухий, отплывая подальше.

Горький урок пошёл впрок: заяц понял, что здесь нельзя трогать растения, их нужно аккуратно огибать, если хочешь сохранить шкурку. Спасаясь от агрессивных обитателей планеты, Кадрилис отплыл далеко в сторону и спохватился, лишь потеряв из виду стебель своего цветка. Отыскать его, возможно, было не трудно — нужное место освещалось столбом света, но, подумав, заяц решил, что кружение вокруг одного цветка ни к чему не приведёт. Вскарабкаться вверх по гладкому стеблю ему не под силу, да и прикасаться к растению опасно.

— Вперёд! — подбодрил Кадрилис себя и поплыл, не имея ни малейшего представления, в какой стороне берег и есть ли он вообще, а если и есть — сколько до него плыть. Он плыл, стараясь не касаться растений, изредка посматривал вверх, где видел только лепестки цветов. Заяц с тревогой думал, что ему уже никогда не взобраться на ту высоту, с которой он так необдуманно спустился. В мрачных сумерках в голову лезли тяжёлые мысли, одна тоскливее другой; ухо поникло чуть не до самой воды, лапы едва шевелились, от усталости слипались глаза. Кадрилис не почувствовал, как пластиковый плот врезался в цветок.

Стебель тут же вздрогнул, и его чашечка стала наклоняться, лепестки ощерились, как пасть хищника… В ужасе зайчишка принялся загребать всеми четырьмя лапами и юркнул за другой стебель, при этом не прикасаясь к нему. Спрятавшись, он слышал, как неподалёку вынюхивают алчные лепестки, как они плещутся в воде в поисках беглеца и как несолоно хлебавши лениво поднимаются наверх…

Переждав немного и придя в себя, Кадрилис снова пустился в путь. Промокшие ноги отяжелели, налились свинцом, ломило спину, стреляло в шею, силы его постепенно таяли. И когда заяц стал терять от усталости сознание, он услышал далёкий, постепенно усиливающийся шум.

Кадрилис навострил ухо: кто-то плыл в ту же сторону, что и он. «Погоня, — мелькнула мысль. — Не иначе, крокодил. В этой тине их наверняка пруд пруди». Но у него уже не было сил для паники. Кое-как добравшись на своём плотике до раздвоенного стебля, он притаился и стал смотреть в ту сторону, откуда приближалась опасность. Долгое время никто не появлялся, только вода помутнела, и на её поверхности заходили волны, как перед бурей. И вот наконец что-то показалось. По воде, извиваясь, плыл его цветок! Точнее — извивался и двигался стебель, а сама закрытая чашечка возвышалась над водой. Привыкшие к сумраку глаза Кадрилиса разглядели одну важную, или, как сказала бы Лягария, жизненно необходимую деталь: между лепестками торчала какая-то нить. Она была похожа на ниточку из хвоста Кутаса, которая оторвалась, когда они с приятелем озорничали.

— Вот тебе раз! — удивился заяц, окуная отяжелевшие лапы в воду, чтобы грести вслед за стеблем. Лапы еле двигались, сил у Кадрилиса не осталось. Но тут поднятая цветком волна подхватила пластиковый матрасик и понесла его вперёд с такой скоростью, что только держись! Кадрилису оставалось лишь рулить одной лапой, чтобы мчаться на всех парусах. Рулить приходилось с усердием, чтобы не врезаться в окружающие растения. Рассматривая удаляющийся цветок, Кадрилис сделал ещё одно открытие: чем дольше плыл стебель, тем тоньше он становился. «Может, вернётся назад, к своим корням, и мигом потолстеет, как прежде», — предположил заяц.

А увлекаемый течением пластиковый плот всё плыл и плыл…

Трудно сказать, что чувствовали бедные игрушки, которые нёс по воде наглухо захлопнувшийся цветок. Не видя ничего вокруг, они сгрудились в кучу, уцепились за пестики и затаились в томительном ожидании конца этого странного путешествия. Они слышали, как по ту сторону мягких благоухающих стен шумит поток, плещется вода. Только Эйнора в своей двойной тюрьме была окружена беззвучной тишиной. Прошло довольно много времени, пока плеск наконец стих. Цветок перестал двигаться, всё замерло, и лепестки начали раскрываться…

Игрушки ещё крепче уцепились за пестики, а «Серебряная птица» вдруг скатилась с откинувшегося лепестка, как пасхальное яичко, — оказывается, цветок раскрылся у самой земли. Недолго думая пилот бросился вслед за своим кораблём. За ним кубарем покатился на землю лягушкин саквояж, утаскивая за собой Лягарию. Твинас с Кутасом продолжали держаться за пестики, но те зашевелились и стали стряхивать их с себя, пока пингвин с щенком друг за дружкой не вылетели наружу. Лепестки вновь закрылись, и цветок заскользил по водной глади обратно на своё место…

Путешественники огляделись. Они оказалась посредине небольшой поляны, окружённой со всех сторон холмами. В мутном жёлтом небе светили сразу несколько небольших солнц: тёмно-зелёное, зеленоватое, ярко-зелёное, цвета ряски… Пилот провёл рукой по треснувшему стеклу очков, поправил покосившийся шлем и направился к «Серебряной птице».

— Эйнора, — заковылял за ним пингвин Твинас, — как там Эйнора?

Однако корабль упал таким образом, что дверь оказалась внизу.

— Нужно перевернуть его, — констатировал пилот.

Они с Твинасом стали изо всех сил толкать корабль. К ним присоединился и Кутас, который тревожился за друга. Где он сейчас? Лежит под водой? Ведь отчётливо было слышно, как за лепестками ползущего цветка плескались волны. Или же перескочил на соседний цветок и сидит там один-одинёшенек? Или, может быть, прыгает с лепестка на лепесток, окончательно заблудившись и выбившись из сил?.. Нет, нет, отгонял от себя мрачные мысли щенок, его приятель не может, не должен пропасть, у него же есть волшебное слово и потайной кармашек!