Чтение онлайн

Витрины первого этажа этого дома отлично декорированы роскошными и яркими плакатами, зовущими в далекие морские путешествия.

В центре площади, на деревянном постаменте, нервно приплясывает и отчаянно размахивает руками смуглый темпераментный регулировщик в полицейской форме, состоящей из пробкового шлема, белых нарукавников, белой рубашки, белых шортов, белых носков, черной рации, черного пистолета и черных ботинок.

Несмотря на угрожающие свистки и размахивания руками полицейского регулировщика, никто из водителей внимания на него не обращает. Все остальные мирские звуки тонут в рычании двигателей и тревожных автомобильных сигналов...

Из окон компании видна главная площадь этого города, забитая круговертью автомобилей всех марок.

Кабинет главы судовладельческой компании «ближневосточной ориентации» — светлый, роскошный, чуть женственный. На потолке медленно крутится большой и бесшумный вентилятор с огромными лопастями. По старинке пытается помочь современным кондиционерам.

Под освежающим воздушным потоком прохлады в глубоких креслах розовой кожи сидят трое: милый, симпатичный толстячок средних лет, Стенли Уоррен и Чарли.

Стол главы компании инкрустирован перламутром. У пола тонкие, вычурно выгнутые ножки стола почему-то заканчиваются бронзовыми тигровыми лапами с когтями. На столе обязательная семейная фотография.

Сам владелец компании, седой красивый человек южного типа в светлом костюме, с дорогой сигарой, сидел за столом и, скептически улыбаясь, слушал то, что сейчас раздраженно говорил Стенли Уоррен:

— ...только, пожалуйста, давайте условимся сразу — мы судоводители...

Хозяин кабинета мягко улыбнулся и негромко прервал Стенли:

— Бывшие. Бывшие судоводители. Теперь вы служащие моей компании. Хотите вы этого или не хотите. А так как вы не сумели договориться ни с «Шиппинг-трэвел-компани», ни с «Оушн-тур-райзен», вы теперь будете делать то, что необходимо мне и Аллаху. Я плачу вам деньги, а Аллах дарует вам жизнь.

— И тем не менее, — не сдавался Стенли, — профессия есть профессия. Поэтому мы берем на себя разработку и исполнение всей судоводительской части этой операции, а в эпизодах из гангстерских фильмов участия не принимаем. Впрочем, я говорю о себе. Чарли может поступать, как ему угодно...

Чарли промолчал. Он был очень занят разглядыванием больших лопастей, медленно вращающихся над его головой.

Симпатичный толстячок тоже промолчал, с искренним интересом наблюдая за разговором судовладельца и судоводителя.

— А вы уверены, что без таких эпизодов не обойтись? — спросил глава.

— Это вы в этом уверены, — резко ответил ему Стенли Уоррен. — Иначе вы бы не пригласили сеньора Фриша, у которого, насколько я знаю, просто неоценимый опыт в подобных штуках.

И Стенли подчеркнуто поклонился симпатичному толстячку. Толстяк вежливо ответил на поклон Стенли и вопросительно посмотрел на главу фирмы.

Тот щелкнул золотой зажигалкой, прикурил погасшую сигару, тихо и примирительно сказал Стенли Уоррену:

— Никто не собирается заставлять вас, Стенли, и вас, Чарли, заниматься тем, чего вы не умеете делать. Вы, Стенли, сами сказали: «Профессия есть профессия». И компания ценит вас именно как профессионала... Что не мешает нам так же по достоинству ценить и профессию нашего друга — сеньора Фриша.

Глава компании ласково улыбнулся толстячку Фришу. Фриш весело поболтал короткими ножками, едва достающими до пола, и повернулся к Стенли и Чарли:

— Я счастлив, сеньоры, что вы так подробно осведомлены о деятельности моей организации. Может быть, это знание убережет вас от нежелательных поступков и лишней болтовни. А теперь переходим к делу, мистер Уоррен. Кажется, вы занимались новым маршрутом русского судна, зафрахтованного англичанами и немцами? Или вы, Чарли?

— Всю основную разработку операции вел мистер Уоррен. Я занимался документацией, — впервые открыл рот Чарли и похлопал ладонью по тоненькой папочке, лежащей у него на коленях.

— Превосходно! — радостно воскликнул толстенький Фриш, и в кабинете всем стало понятно, что он жестко решил взять нить разговора в свои руки. — Мы слушаем вас, Стенли. Вы позволите вас так называть?

— Попробовал бы я возразить... — угрюмо пробормотал Стенли и встал.

Из-за спинки своего розового кресла Стенли Уоррен достал большой черный тубус и подошел к стене, затянутой розовато-бежевыми гобеленовыми портьерами.

— Разрешите? — спросил Стенли главу компании.

— Прошу вас, Стенли.

Глава компании нажал кнопку на пульте письменного стола, и портьеры раздвинулись, обнаружив за собой большую карту Атлантики.

Из своего черного тубуса Стенли вынул крупномасштабную карту одного из районов южной акватории, рядом с Новозеландскими островами и Австралией, и повесил эту карту на специальные держатели, свисавшие со стены.

Чарли подал ему указку с вмонтированным крохотным аккумулятором, дающим сильный, концентрированный и невидимый лазерный луч. Этот луч-невидимка из тонкого конца указки посылал лишь ярко-красную световую точку, скользящую по карте в любом направлении.

— Через двадцать семь суток «Федор Достоевский» по своему новому маршруту должен будет пройти вот здесь, — сказал Стенли Уоррен.

Тревожная красная точка медленно поползла по карте вдоль берегов узкого пролива...

— В связи с чем они предприняли такие изменения в привычном маршруте? — спросил глава компании.

Стенли хотел было открыть рот, но маленький толстячок Фриш властным жестом не дал ему и слова вымолвить.

— Думаю, что об этом я располагаю более подробной информацией, чем Стенли, — сказал улыбчивый толстенький Фриш. — Прежде чем прилететь сюда, мои люди в отличие от вас, Стенли, очень неплохо поработали в Европе... Простите, Стенли, что я так резко потянул одеяло на себя. Но вы же сами сказали: «Профессия есть профессия»...

... А ведь, казалось бы, совсем недавно (что значат в Истории каких-то полтора десятилетия?), в период соцрасцвета Германской Демократической Республики, в гордости Восточного Берлина — знаменитом «Фридрихштадтпаласе», маленький, толстенький Отто Фриш имел совершенно иную профессию...

Не будет преувеличением сказать, что «Комический дуэт танцоров-чечеточников братьев Фриш» был просто лучшим в Европе. Недаром парижские «Лидо» и «Фоли-Бержер» оспаривали друг у друга право пригласить «Братьев Отто и Хельмута Фриш» в свои знаменитые программы!