Чтение онлайн

— Да погоди ты! — яростно выкрикнул Беглов и сильно нажал на кнопку «Стоп».

Лифт резко дернулся и завис между этажами. Кипа листков выскользнула из Таниных рук и рассыпалась по полу лифта.

Таня присела на корточки и стала собирать их, низко опустив голову, чтобы скрыть закипающие слезы.

Беглов тоже присел, лихорадочно сгребая программки в стопку...

— Ну, Танюшка... Ты не права... Пойми меня...

— Не хочу!.. Понимать не хочу, тебя не хочу, ничего не хочу!.. — Стоя на коленях, Таня подняла на Беглова глаза, полные слез. — Ты мне на берегу был нужен! Я там одна. Одна! Понимаешь?!! Ты мне за весь отпуск даже не позвонил ни разу!.. Я, как собачонка, у телефона сутками просиживала! Из дому боялась выйти, чтобы звонка твоего не пропустить!..

Они ползали по полу лифта, вырывали друг у друга информационные листки, неловко пытались сложить их в одну стопку, а они снова рассыпались и рассыпались...

Наконец Тане удалось собрать их в кучу, она прижала пачку к груди, поднялась с колен и выпрямилась. Встал и помятый, раздавленный Костя Беглов — самый красивый и импозантный член командного состава судна.

Таня нажала на кнопку своего этажа. И сказала неожиданно тихо и спокойно:

— Это на судне, в рейсе, вокруг меня тысяча человек крутится. И я вокруг них... Как белка в колесе. И в этом спасение. А на берегу — одиночество. Иногда безвыходное. Вот когда нужно быть рядом, Костя...

Лифт остановился. Разъехались двери. Не глядя на Беглова, Таня вышла, прижимая к груди пачку программок завтрашнего дня.

На этаже уже скопились несколько пассажиров, но впереди всех стоял молоденький электрик из палубной команды. На плече у него висела сумка с инструментами. В верхнем кармане ярко-оранжевого комбинезона, словно авторучка, торчал приборчик для определения напряжения в сети.

Электрик увидел в лифте Беглова, тревожно сказал:

— Здравия желаю, Константин Анатольевич! Меня вызвали, кричат: «Ой-ой-ой!.. Пятый лифт застрял между этажами!» Что тут у вас случилось, Константин Анатольевич?

Ах, как прекрасно был тренирован старший пассажирский помощник Беглов! Никто лучше его, наверное, не смог бы изобразить полное равнодушие и пренебрежение к произошедшему...

— А черт его знает, — ответил Беглов. — Наверное, какая-нибудь кнопка не контачит.

— Какая, Константин Анатольевич? — наивно спросил электрик.

— Ну, знаешь, парень, это уже твои проблемы, — сухо проговорил Беглов и прошел сквозь толпу пассажиров, которые радостно приветствовали его на разных языках...

После машинного отделения старпом Петр Васильевич Конюхов поднялся на капитанский мостик, предоставив доктору Ивлеву и боцману Грачевскому продолжить обход судна уже без него.

В таких случаях обо всех обнаруженных недостатках доктор и боцман были обязаны поставить в известность руководителей тех корабельных служб, где эти нарушения были выявлены и замечены. В чрезвычайных случаях следовал немедленный доклад старпому или самому капитану...

Однако уже через полчаса разъяренный доктор Ивлев решил никому ничего не докладывать, а использовать свое уставное и административное положение на судне на полную катушку!..

Большую столовую для команды судна сотрясало настоящее Чрезвычайное Происшествие!

Сотня человек взбудораженной судовой команды сидели в столовой за пустыми столами, между которыми, стараясь перекричать шум и гам, металась старшая буфетчица:

— Ну, ребятки!.. — плачущим голосом кричала она. — Ну, миленькие!!! Ну, ничего страшного!.. Обед вашей смены перенесен с четырнадцати часов на пятнадцать ноль-ноль!..

А из-за столов неслось возмущенное:

— Мне же на вахту!..

— А я только с вахты, мать вашу в душу! Когда же мне теперь спать?!

— Ну, ребяточки!.. — чуть не рыдала старшая буфетчица. — Это в ваших же интересах... Главный доктор забраковал весь обед для команды. Теперь кухня готовит новый... Для вас же стараемся!.. Доктор же приказал!..

— Ну, дает доктор!!! Чтоб ему...

... Судовая кухня лайнера — гигантский комбинат с цехами, сложными агрегатами, огромными электроплитами, котлами, в каждом из которых можно было бы сварить по десятку грешников...

— То, что вы сделали, — возмутительно! — говорил доктор Ивлев директору ресторана и шеф повару. — Я бы вообще это квалифицировал как преступление!..

Боцман Алик Грачевский держал в руках тарелку с большим куском сливочного масла. Весь кусок был покрыт черными крапинками.

Алик сунул тарелку с испорченным маслом под нос шеф-повару:

— Чем команду кормишь, засранец?! Я тебе сейчас устрою «Броненосец Потемкин»! Тебе одесская лестница детской горкой покажется, жлобяра!

Директор ресторана пытался спустить скандал на тормозах. Говорил ласково, вполголоса. Стараясь придать голосу примирительные нотки:

— Не волнуйтесь, Тимур Петрович. К пятнадцати ноль-ноль команда будет накормлена. Прискорбнейшая случайность... Ну, Алик... Ты-то хоть пойми. Всякое бывает...

— Вот заставить бы вас обоих сожрать это масло! — гаркнул на всю кухню боцман и отшвырнул тарелку с испорченным маслом на разделочный стол.

— Моментик! — неожиданно приободрился директор ресторана. — Тимур Петрович! На приемке продуктов присутствовал ваш же доктор — Эдуард Юрьевич. Он все проверил и подписал... Вот, взгляните. — И директор ресторана протянул Ивлеву пачку приемных актов.

— Вызывайте лифт! — распорядился доктор Ивлев. — Поедем в провизионные кладовые. И пригласите туда Эдуарда Юрьевича.

Алик Грачевский нажал на кнопку лифта.

«Господи Боже мой! Чем это я занимаюсь?! За что, мать вашу за ногу?.. — в смятении думал доктор Ивлев в ожидании лифта. — Люди гибнут за металл... Автомобильный, стеклопакетный... За стальную квартирную дверь. А я-то за что им противостою? За доплату к предстоящему размену? Или я просто сбежал из дому? Перетрусил, что прощу, что вернусь после всей той истории, и смылился... А не послать ли мне вас всех, господа хорошие?!»

... Несколько тяжелых металлических дверей провизионных кладовых были закрыты. Приоткрыта была всего лишь одна. Услышав звук пришедшего лифта, из приоткрытой двери выглянул кладовщик в ватнике и теплой шапке, с посиневшим от холода лицом. Тревожно посмотрел на свое начальство — директора и шефа кухни, зачем-то сказал:

— Вот... лед сбиваю в морозильной камере.

— Покажите сливочное масло, предназначенное для команды, — сказал ему Ивлев.

Кладовщик неуверенно посмотрел на шеф-повара, перевел растерянный взгляд на директора ресторана, но тот немедленно приказал:

— Сейчас же покажи доктору масло!

Кладовщик отомкнул одну из дверей продуктовых кладовых, распахнул дверь холодильной камеры. Оцинкованные переборки были покрыты инеем.

За бортом бежали теплые воды Гольфстрима, с голубого неба пекло яркое солнце, а тут — пар изо рта, мороз до костей...