Чтение онлайн

При каждой перемене блюд францисканский монах, обладающий даром импровизации, декламировал испанские стихи, чтобы чествовать единение двух наций. Затем ночью состоялся грандиозный бал, на который все дамы явились в своих самых роскошных нарядах. Офицеры в масках исполнили очень красивый танец. Было бы невозможно увидеть в какой-либо части света более очаровательный праздник. Его устроил человек, обожаемый своей страной, для иностранцев, которые обладают репутацией самой галантной нации Европы!

Однако эти развлечения и добрый прием не смогли бы отвлечь меня от моей главной цели. В день нашего прибытия я объявил всем, что намереваюсь отплыть 15 марта и что в том случае, если корабли будут починены, а продовольствие, вода и древесина погружены, каждый получит право отправиться на берег на прогулку. Ничто не могло бы более ускорить работу, чем это обещание, хотя я и опасался его последствий столь же сильно, сколь матросы — желали их: вино в Чили можно видеть повсеместно, почти каждый дом в Талькауано — кабак, а женщины из народа — почти так же доступны, как на Таити. Однако все обошлось без каких-либо беспорядков, и мой судовой врач доложил мне, что эта вольность не привела к каким-либо нежелательным последствиям.

Во время нашего пребывания в Талькауано мсье Дажеле производил регулярные сравнения хода морских хронометров, которыми мы были крайне довольны. Мы обнаружили, что после нашего отплытия из Франции № 19 теряет лишь 3,5 секунды в день, что отличалось лишь на полсекунды от его ежедневного отставания в Бресте и на секунду — от соответствующей меры на Тенерифе. Ход малых хронометров, № 25 и № 29, различался настолько сильно, что мы потеряли к ним всякое доверие.

15 марта на рассвете я подал сигнал подготовиться к отплытию, однако ветер, к сожалению, установился на норде. Во время нашего пребывания здесь ветра были неизменно между зюйд-зюйд-вестом и зюйд-вестом. Бриз обычно начинал дуть в десять часов утра и прекращался в тот же час вечера, иссякая в более ранний час, если начинался раньше, и наоборот, длился до полуночи, если начинал дуть в полдень. Таким образом, было приблизительно двенадцать часов бриза и столько же штиля. Это правило неизменно подтверждалось до 15 марта, когда ветер, после штиля и сильнейшей жары, установился от норда. Из этой четверти задуло очень свежо, и прошел сильный дождь в ночь с 15 на 16 марта. Однако 17 марта ближе к полудню задул легкий бриз от зюйд-веста, с которым мы и отправились в путь. Он был очень слаб и сопровождал нас лишь два лье после выхода из бухты, затем наступил мертвый штиль, но на море было сильное волнение вследствие недавних северных ветров.

В продолжение всей ночи нас окружали киты, которые подплывали так близко к фрегатам, что извергаемая ими при дыхании влага попадала на палубу. Следует отметить, что житель Чили не загарпунил еще ни одного кита — природа столь щедро одарила это королевство, что пройдет, вероятно, несколько столетий, прежде чем здесь разовьется этот промысел.

19 марта южные ветра позволили мне оставить сушу позади. Я проложил курс к востоку от островов Хуан-Фернандес, которые я не заметил в месте, определенном наблюдениями отца Фелье [68] , хотя невозможно было ошибиться на 10 минут долготы.

23 марта я был на 30° 29' южной широты и 85° 51' западной долготы, в соответствии с хронометром № 19, ход которого после нашего отплытия из Консепсьона идеально совпадал с ходом № 18 на борту мсье де Лангля. Их показания не различались и на две минуты долготы ко времени нашего прибытия на остров Пасхи, хотя в холодном климате мыса Горн было иначе. Как мне представляется, таблица с температурными поправками, переданная мсье Дажеле в Париже мастером хронометров мсье Берту, была неточна. Отклонение было настолько сильным, что № 18 между проливом Лемера и побережьем Чили показывал ошибку более одного градуса долготы.

24 марта установился ветер от оста, который не менялся на протяжении 5 градусов, пока мы не оказались приблизительно в ста двадцати лье от острова Пасхи.

3 апреля, будучи на 27° 5' южной широты и 101° западной долготы, мы вступили в зону действия ветров от норд-оста до норд-веста. Мы также увидели несколько птиц — первых после того, как прошли острова Хуан-Фернандес. Два боковых ветра, иногда встречаемых нами на переходе в шестьсот лье, я не принимаю в расчет. Подобная переменчивость ветров — самый верный признак близости суши. Однако натуралистам, вероятно, будет трудно объяснить, каким образом влияние небольшого острова может распространяться на сотню лье в бескрайнем море. Впрочем, для мореплавателя это было бы недостаточным основанием, чтобы предположить, что он приблизился на подобное расстояние к острову, если ничто не указывает, на каком румбе находится остров.

Направление полета птиц никогда ничего не могло мне сообщить, и я вполне убежден, что все их перемещения определяются погоней за добычей. После наступления ночи я видел, как морские птицы летели в сторону десяти различных точек на горизонте, — я сомневаюсь, что даже самый вдохновенный авгур [69] посмел бы что-либо предсказать на основании этого.

4 апреля я находился не далее чем в шестидесяти лье от острова Пасхи. Птиц не было видно, дул ветер от норд-норд-веста. Вполне вероятно, что, если бы я не знал точное положение этого острова, я посчитал бы, что прошел его, и приказал бы изменить курс судна. Меня посетили эти мысли тогда же, и я вынужден признать, что открытие островов происходит лишь благодаря случаю и что вполне разумные с виду расчеты зачастую лишь запутывают мореплавателей.

8 апреля в два часа пополудни я пеленговал остров Пасхи на 5° к зюйду от веста на расстоянии двенадцати лье. Было сильное волнение, ветер от норда. Ветер не мог установиться четыре дня, переходя от норда к зюйду через вест. Я полагаю, что близость маленького острова была не единственной причиной этой переменчивости, — вероятно, пассаты непостоянны в это время года на 27° южной широты. Я различил восточный мыс острова — я находился в том же самом месте, где капитан Дэвис [70] в 1686 году обнаружил песчаный остров. Затем, пройдя двенадцать лье на запад, он увидел сушу. Капитан Кук и мсье Далримпл [71] предположили, что это был остров Пасхи, повторно открытый Роггевеном в 1722 году. Однако эти два моряка, хотя и весьма просвещенные, не приняли во внимание сообщение Вафера [72] .

Он рассказывает (на с. 300 руанского издания): «Капитан Дэвис покинул Галапагос, намереваясь идти в Европу вокруг мыса Горн с одной лишь остановкой на островах Хуан-Фернандес. На 12° южной широты он испытал сильный удар и подумал, что задел подводную скалу. Он неизменно двигался на юг и находился, по его вычислениям, в ста пятидесяти лье от Американского континента. Потом он узнал, что в это самое время произошло землетрясение в Лиме. Оправившись от испуга, он продолжил идти курсом на зюйд, зюйд-тень-ост и зюйд-ост, пока не достиг 27° 20' южной широты. Он сообщает, что в два часа ночи они услышали впереди судна шум морского прибоя. Он положил корабль в дрейф до рассвета, когда увидел маленький песчаный остров, рядом с которым не было скал. Он приблизился к нему до расстояния в четверть мили и увидел еще дальше в двенадцати лье на запад большую землю, которую посчитал скоплением островов из-за больших промежутков между различными мысами этой земли».

Дэвис не исследовал эту землю и продолжил свой путь к островам Хуан-Фернандес. Однако Вафер говорит, что «этот маленький песчаный остров находится в пятистах лье от Копьяпо и шестистах от Галапагоса». На невероятность этого умозаключения не обратили внимания. Если Дэвис, будучи на 12° южной широты и в ста пятидесяти лье от американского побережья, решил идти на зюйд-зюйд-ост, как сообщает Вафер, то очевидно, что этот капитан флибустьеров должен был последовать за восточными ветрами, которые очень часты в этих широтах, чтобы сделать остановку на островах Хуан-Фернандес. Вместе с мсье Пингре [73] мы можем заключить, что была допущена ошибка в числах, процитированных Дампиром [74] , и что земля Дэвиса располагается лишь в двухстах, а не пятистах лье от Копьяпо. Тогда весьма вероятно, что два острова, виденных Дэвисом, — Сан-Амброзио и Сан-Феликс, находящиеся несколько севернее Копьяпо. Кормчие [75] флибустьеров не были точны в своих наблюдениях и едва ли могли определить широту с погрешностью меньше 30 или 40 минут.

Я избавил бы читателей от этого краткого рассуждения по географии, если бы не был вынужден опровергать мнение двух столь прославленных, и вполне заслуженно, мужей. Впрочем, я должен отметить, что капитан Кук сомневался и говорил, что решил бы этот вопрос, если бы располагал временем, чтобы отклониться на восток от острова Пасхи. Поскольку я прошел триста лье по этой параллели и не увидел песчаного острова, я полагаю, что больше не может быть никаких сомнений в том, что этот вопрос окончательно решен.