Чтение онлайн

Расскажу о своём старшине, старшем прапорщике Иващенко. До 1992-го октября служил он в нашей роте связи, авторитет имел огромный среди солдат и у многих, если не всех, офицеров, в том числе и у комбрига. Нарушители дисциплины его очень боялись, так как спуску он не давал никому. Но в то же время понимал солдата, его трудности, проблемы и беды. Жаль, что он от нас уехал, уехал домой, в Украину. В то время многие уехали: кто в Белоруссию, кто в Казахстан, кто ещё куда… парад суверенитетов на обломках Союза. Подобных ему старшин я практически не встречал. Про загубленный Сердюковым и его бандой институт прапорщиков – отдельный разговор 3 .

Жили мы ВТРОЁМ, вообще-то нас было четверо, ещё сержант Борис Товарков из Новосысоевки, механик радиопередатчика нашей роты связи. Бухал по-зверски, мог пить неделями. А вообще, парнишка приличный, ну, он только когда «тревоги» были, ночевал в комнате или когда в наряд заступал (а ставили его обычно дежурным по батальону). «Проставился» прапорщиками своего батальона. Был дядя Лёша Линёв 4 и Юра Смирнов, ребята отличные. Помню, раз так нажрался, что антенну обнял и блеванул на её основу, после чего уснул в личном авто начальника связи бригады. Так вот, стал я служить дальше. Питался в офицерской столовой. Кормили там нас очень даже прилично. Жена Юры Смирнова и повар Женя готовили очень даже неплохие блюда. По крайней мере, долго после службы в бригаде я такого в службе не видел.

Помню, прислала мама перевод, как сейчас помню, 20 000 руб. А в этот день я пошёл к дяде (он боевой у меня, офицер-танкист, участвовал в конфликте на острове Даманский; только говорить об участии армейцев было запрещено до начала 1990-х) помогать гараж строить, на окраине Арсеньева он находится. Пришёл мужик, тоже член гаражного кооператива, ну и предложил нам с дядей выпить немного. Дядя отказался, а я не отказался. Выпили бутылку разведённого китайского спирта. Закусили, как сейчас помню, луком, салом и хлебом. Дало в голову так, что я едва не утонул в маленьком пруду недалеко от гаражей, когда решил после работы помыться. Поехали обратно, домой. Дядя спросил, пойду ли я в дом. Мне не хотелось показываться на глаза тёте, и я решил остаться в машине. Дядя ушёл, мне стало так плохо, что я начал блевать прямо в окно на асфальт. А время было вечером, в 20 часу. Светло, люди ходят, дети бегают… Потом, когда был трезвым, стало очень стыдно за своё свинство (с годами, с набором опыта, это чувство исчезало и однажды… ИСЧЕЗЛО СОВСЕМ; отходы производства от повышенного расхода горючего меня перестали беспокоить, так как их практически не стало ввиду приобретения опыта распития спиртного).

Дядя вышел из дома, начал за мной убирать. Потом тётя вышла, она с нами собралась ехать. Короче говоря, сделала выговор дяде за то, что он не предотвратил эту пьянку. А когда поехали, я и говорю: «Тётя Тома, заберите мои 20 тысяч, а то я их пропью». Она мне и сказала, что следующий раз – если со мной такое приключится – всё будет известно моей маме, её родной сестре. С тех пор я сильно не пил. Правда, до тех пор, пока в отпуск не поехал.

Деньги мне очень пригодились. Зубы – моя беда. Плюс с детства не выношу этого слова – лечение зубов. Но в армии как-то осмелился, помню, даже запасся мужеством и вырвал зуб под заморозкой и несколько запломбировал. Здесь же решился под наркозом, сказал тёте, чтоб приехали за мной после сеанса и забрали. Так как в клинике спрашивают, пришли ли с тобой сопровождающие. Предварительно я сходил, узнал расценки, обследовался. Нужно было всего вылечить 13 зубов, и за всё это нужно заплатить 13 200. Денежное довольствие у меня было тогда 41 000 руб., так что можно было позволить такую роскошь. Захожу, жду. Мужик какой-то стонет как вамп. Спрашиваю у женщины: «Это что, больно ему так, что ли?». «Да нет, – говорит, – это он в бреду».

Настала и моя очередь. Сажусь в кресло, мне – укол в руку, и не успела доза войти в меня, как я отключился. Хорошо сделали, не больно было. Встаю, и сразу падаю. Меня женщины поднимают, закидывают на кушетку. Я снова встаю, и снова падаю. В конце концов, забрали меня дядя с тётей, посадили в машину и увезли домой, в ДОС. Очнулся где-то через 30 минут, пошёл на ПРДЦ. А до этого зашёл, помылся в ванной. Разделся, вернее, снял с себя рубаху окровавленную, оттуда зуб выпал. Пошёл делиться впечатлениями. Поделился – и спать. До этого пугали, что позже «отходняк» начнётся. Ничего подобного, единственно, дёсны болели после того, как начинал кушать, но потом недели через полторы всё прошло. А ещё через несколько дней я пошёл, вставил себе передний зуб. Наконец-то я мог свистеть, ведь так здорово идти и свистеть на всю округу, когда рядом НИКОГО!!! Шёл с Арсеньева и полдороги, наверное, свистел. Итого обошлось мне всё это в 19200 руб. Начал я подумывать об отпуске. Мне командир роты сказал, что в августе поеду.

А, вспомнил, случай интересный и поучительный со мной произошёл в начале июля. Поставили меня дежурным по связи. Как сейчас помню, было у меня запланировано 7 нарядов на июль. Ну, меня и попросили мои солдаты – Марат Гаптрахманов и Вовчик Ожерельев – купить водки 2 бутылки, «Лимонной». Говорю, что нас «спалят». «Да нет, пройдёт всё нормально, ничего не будет», – говорят ребята. Я как чувствовал, так и вышло. Купил пару «пузырей», пирожков, ещё что-то у ребят закусить было. Ну, и начали пить понемногу. Выпьем, посидим, чай заварим, опять выпьем и так часа три. И в это время солдат в самоход ушёл, Серёга Толстосумов, по прозвищу «Почка». Ушёл к родственникам, а пришёл очень поздно. Лейтенант Парамонов, а, нет, уже он был старлеем 5 подумал, что «Оржик» послал его в самоход, и пошёл к нам на узел. А перед этим минуты за три «Оржик» узнал, что «Почка» вернулся с самохода, и пошёл на ПРДЦ на разборки. Но я вовремя по ГГСке услыхал, что Вовку спрашивают, и закричал ему в окошко (он хотел по крыше уйти), что его ищут. Ну, только он влез обратно – и Парамонов входит. И как раз, когда он случайно проходил возле стола, кружка на пол упала. Поднял он её, вкусил аромат и всё понял. Сдал нас оперативному, тот, правда, нам ничего не сделал (как сейчас помню, стоял майор Козин), а утром от комбата досталось маленько. Я, правда, перед всеми «отмазывался», говорил, что не пили мы ничего. «Почку» «Оржик» кумарнул немного. В общем, сняли меня с дежурства и больше я дежурным по связи не заступал. А комбат, майор Рудаков, сказал: «Ещё раз – и уволю».

Помню, встретил своего бывшего сослуживца Сашу Савченко. Он меня когда-то дрочил неплохо (он был «дедушкой», а я – «бойцом»). А тут встретились, руки пожали друг другу, поговорили. Чисто психологически было интересно. Но Санёк у нас долго не задержался. Где-то через месяц свалил. Вообще многие контрактники представляли из себя сброд, желающий выпить любой ценой. После получения зарплаты некоторые просто больше не выходили на работу, и их увольняли.

Лежат на дороге две бабы, едет мужик на машине. Одна из них пришита, другая приклеена. Вопрос. Что сделал мужик? Ответ. Ту, что приклеена, отодрал; ту, что пришита – отпорол. Серёга, «пиджак» из Омска, только что рассказал.

Рассказываю дальше. Облагородили мне зубы. Стал более или менее походить на человека. Наступил август, надо было подумать о подарках. Наши в Уссурийск поехали, я им сказал, что бы чего-нибудь для матери купили. Лариса купила ангорскую кофту, помню, она тогда по 19 000 руб. в Уссурийске продавалась.

1980-е годы, сестра Лариса Чатурова.

Середина 1990-х гг., сестра Лара с сыном и племянником.

А в Арсеньеве аналогичное изделие – 35 000 руб. На руки получал тогда 41 000 рублей. Ну вот, начал проездные оформлять, получил довольствие за август и сентябрь, пайковые за один месяц. Что-то около 110000 руб. было – как сейчас помню. Помню, перед самым отъездом купил четыре бутылки коньяка. Ну, и шоколадки, напиток и т.д. Сначала с «Оржиком» и Маратом в общаге. Потом на узле, помню, Саша Сёмушкин и Юра Воробьёв были. Вообще, хорошие, отличные ребята со мной служили: Володя Бабченко, Володя Степанюк, Володя Анфимов, Шобухов Анатолий, Сергей Фёдоров, Эдуард Потёмкин. Пусть не огорчаются те, которых я не назвал, я ещё вспомню о них, и не раз, на страницах своего повествования.

Так вот, выпил на узле с ребятами, пошёл в общагу. Через некоторое время пришёл дружище Боря, и говорит: «Лапа, где мой «Сникерс»?» Я говорю: «Съели, Боря, съели». Ну, я пошёл в наш магазин и купил бутылку китайского «Бренди», мы выпили, осталось там ещё, Боря с собой забрал бутылку. Тут Эдик Потёмкин с Леной приехали с отпуска. Ну, об этом человеке расскажу немного подробнее.

Призвался он в ноябре 1989-о года. Служил радистом в нашей роте. Прослужил полтора года и случилось происшествие – неуставные взаимоотношения, ну, он кого-то «кумарнул» слегка. Так бы сошло, может быть, но дело раздули, и получил Эдуард два года. А дисбат, как он мне рассказывал, это настоящая жопа. Хуже, чем тюрьма. Он там, в Ванино, пробыл 1,5 года. За хорошее поведение его освободили раньше, на полгода, и в октябре 1992 он опять в роту попал служить. Ходил на смены, там же и с Леной Подгайной познакомился. Начал у неё пропадать по ночам, помню, как то раз ДПЧ проверял наличие личного состава в кроватях после отбоя. Эдика не оказалось, он в это время у Ленки ночевал. Такой шухер подняли, но старший прапорщик Литош его прикрыл, сказал прямо, как оно есть. Ну, в общем, «Поте», как мы его все звали, ничего за это не было. А в феврале он заключил контракт, вернее, остался на сверхсрочную, в июне, кажется, «28», у Эдика и Лены свадьба была, а ещё чуть позже, точно уже дату и не помню, сын родился у них.

21 марта 1993-го, я и Эдуард Потёмкин.

Ну так вот, с Борей хряпнул немного, потом дождик закончился, я пошёл дяде гараж помогать строить. Выпили там бутылку коньяка за мой отпуск, потом я сгонял ещё за одной, купил китайской водки. После неё у меня сразу же голова разболелась. Я еле носилки с раствором носил, но всё же мы доработали до конца. А утром, 16 августа 1993-о года, я поехал в свой первый армейский отпуск. Сначала – на пригородном поезде до станции Сибирцево. Там посидел до ночи и ночью на 53-м поезде сообщением Владивосток–Харьков поехал домой.