Чтение онлайн

Через некоторое время случилась неприятная история – поцапался с Ниной Фёдоровной, что-то возразил ей сгоряча. Вызвал меня подполковник Виноградский, начал мозг выносить и пытался заставить Устав учить. То место, где про воинскую вежливость начертано. Я, само-собой, «забил» на это дело, и, в конце концов, после недолгой дискуссии он отправил меня к комбату. Комбата в штабе не нашёл, пошёл к себе в общежитие. Утром в батальоне меня «поимел» майор Рудаков, объявив, что от боевого дежурства я отстранён. Это было, конечно, охуенным ''-'', началась ебучая тупая служба: разводы, построения и прочее… Раза 2 или 3 сгонял дежурным по штабу. В свободное время ходил в гости, помогал СтепАнычу гараж доделывать.

В 20-х числах ноября стал вещи собирать, ненужное, перебрасывая в город к родственникам, собирая нужное в дорогу.

Настал день отъезда – 30 ноября 1994 г. Тогда ещё не знали мы, что в городе Грозный недавно прошёл неудачный штурм дворца Дудаева, в котором наряду с оппозицией участвовали и танкисты наших прославленных гвардейских частей. И оппозиция, и танковая поддержка были наголову разбиты, частично уничтожены, остатки взяты в плен. Министр обороны отказался от подчинённых публично, давая интервью в телекамеры. Как это напоминает: РОССИЯН В ДОНБАССЕ НЭТ!

Тогда я не знал, не догадывался, что официальная позиция как МО и ГШ, так и правительства была, есть и, видимо, будет очень долго: не признавать участия своих граждан и подчинённых в локальных конфликтах и войнах. Так было в Испании, Северной Корее, Египте, Вьетнаме, Чечне… так было в УкрАине. Наших военнослужащих называют ИХТАМНЕТЫ, они едут в отпуска за денежной наживой, но порой получают заряд свинца и их бренные тела принимает укрАинская степь или африканский песок. Печальная ситуация, поскольку в случае катастрофического развития событий военнослужащему нужно или застрелиться, или морально быть готовым к тому, что тебя нет… тебя прЕдали и забыли.

Так вот, ехали мы на учёбу из управления бригады втроём. Костя Щербаков («Снайпер»), Андрей Голубков и я. В прекрасном вагоне-купе 05 – поезда сообщением «Тихоокеанская-Хабаровск». Никого в вагоне, кроме нас троих, не было. Дорожки чистые, кофе разносила проводник обходительная. «Давайте помогу, говорю» – «Нет, это мои обязанности». В общем, комфортно ехали и, распивая заранее купленное вино, коего было у нас 3 бутыля сухого, еды также было вдоволь, в общем, пир на всё купе. Легли отдыхать в 3 часа и в 12 были в Хабаровске. От станции до автовокзала доехали на трамвае, ну а далее – на «Икарусе» на Красную Речку, где и дислоцировалась 325 школа прапорщиков КДВО. Что поразило в день прибытия? Военнослужащие ездят бесплатно. В Арсеньеве даже садясь в «ПАЗик» задроченный платить надо, а в Хабаровске всё согласно закону: до 49 км от города – БЕСПЛАТНО по удостоверению (военному билету). Как сказал мне один офицер, о котором не раз упомяну на страницах своих: «Удостоверение – это пропуск в Рай!». С этим трудно не согласиться. В случае оплаты билетов на проезд по Хабаровску уходило бы достаточно средств.

Перед прибытием в школу заскочил к сослуживцу по бригаде на улицу Барабинская Сашке Лихкадёрову, но дома никого не было. Я оставил записку в дверях и пошли мы… учиться.

Армагеддон

Нам, конечно, до прибытия на учёбу рассказывали ужасы, но одно дело – слушать, а другое – самому участвовать в этом триллере полуфантастическом. Прибыли мы и стали ожидать в комнате досуга 1 роты. Школа 4-этажная, в подвале находится штаб, неплохо обустроенный. На 1 этаже 1 рота и дежурные помещения, на 2 этаже – 2 рота, да, на 1 этаже и 3 рота находилась. На третьем, кроме актового зала, кабинеты – не помню их назначение. Так вот, ждём, газеты листаем, телевизор смотрим. Ещё не убитый Листьев выступает. Сдали личные дела дежурному по части, а им тогда был капитан Загродский, помощник заместителя начальника школы по воспитательной работе. Справедливый, общительный офицер, но… прошли годы – лет 10 – и он стал одним из фигурантов уголовного дела – всепоглощающая российская коррупция захлестнула в том числе и Вооружённые Силы.

Стали пофамильно вызывать к заместителю начальника школы по воспитательной работе майору Потапову. Зашёл и я. Вопросы-ответы, в предписании начЕртано – начальник радиоузла. Это как приговор – 2, старшинская рота. Система разброса по учебным ротам была проста. Если в предписании вещевой/продовольственный и иные склады – 1 рота, если начальник КТП – 3 рота, а весь остальной сброд – командиров танков, начальников мастерских и прочие – в «легендарную» 2 роту постигать мастерство старшинское. В конце беседы я и спрашиваю: «А в «горячие точки» отправляют у вас?». А он посмотрел и говорит: «Ну был я там и зачем тебе это?». Я промолчал и вышел. Чуть позже я и ещё несколько человек пошли вниз – в строевую. В разговоре один из военнослужащих произнёс: Сковородино-5.

Немного поговорили, Алексей Гущин звали парнишку. Служил в разведбате сковородинской дивизии. С ним прибыл Дмитрий Гришунин, перешедший на службу по контракту сразу после срочной, как и я. Пришли в роту. Меня определили во 2 взвод, в отделение к сержанту Мухину. ЗКВ – сержант Карташёв Андрей, отличный человек и организатор взводной службы. Возможно, порой он был слишком жёсток, но кто учился в школе прапорщиков, меня поймёт.

Итак, 2 рота. Командир – капитан Крупиёв. Новый отрезок нашей службы и немалым терпением нужно было обладать, чтоб всё выдержать.

Вечером построились и пошли на ужин. Старшина наш его проводил, старший прапорщик Чекомасов. Дядька неплохой, в возрасте – более 40 лет – «кусок со стажем» про таких говорят. Подъели мы домашние запасы, у кого какие оставались. И стали привыкать к обычной солдатской еде, которая, кстати, готовилась качественно. После ужина получили всё необходимое, сдали вещи в кладовую, и более ничего интересного не было.

Многое стёрлось за годы или прячется в тайных углах памяти, порой выползая наружу. Оживают лица, имена и фамилии тех, с кем прошли вместе и службу и испытания, в том числе и такой важный этап как школа прапорщиков. Большинство ребят оставили о себе прекрасные воспоминания: Димка Пугачёв, стройбатовец, Александр П., служивший срочную службу в 5 обрСпН (Марьина Горка), Пашка-танкист из Биробиджана, конечно же, Андрей Голубков. Командиром взвода был лейтенант Красовский, успел он нас погонять, но и пообщаться по-человечески тоже умел. Это нужно в 22–23 уметь и спрашивать, и командовать, и найти подход и особенно к тем, кому за тридцать.

В период с 17 апреля 1996 года по 21 апреля 1996 года был на родине. Ездил по чужому паспорту с моей… не-е, по военному билету Уебана Александра Горащенко, моего бойца. С моей небрежно вклеенной фотографией. ПОДДЕЛКА ДОКУМЕНТОВ, однако. Тогда ещё не знал, что в день отъезда из Хабаровска, 16 апреля 1996 года, была фактически полностью уничтожена под н. п. Ярыш-Марды колонна 245 МСП. От 70 до 90 убитых, пропавшие без вести и раненые… кому-то посчастливилось прыгнуть в холодные воды реки и уйти. В колонне был старшина роты связи, в декабре 1994-го года на эту должность планировался я. Не знаю, как он, но надеюсь, остался жив… 245 полк не был для меня чужим, поскольку именно в него мы отправляли холодным январём 1995-го года личный состав, из него приезжали в «Млечник» дослуживать после ранений, наша разведывательная рота снаряжалась почётным караулом на похороны убитых. Война не жалела ни старых, ни молодых. Полковник Житаренко, корреспондент «Красной Звезды», комбриг-131 Савин, лейтенант Григоращенко, ставший символом Доблести и офицерской Чести, заодно и прообразом лейтенанта-танкиста из фильма Александра Невзорова – они и тысячи других нашли свою смерть в ощетинившейся стволами Чечне.

Все домашние были живы-здоровы, тока дед оброс бородой и пришлось потрудиться, чтоб исправить ситуацию. Не стало Оксанки Денисовой, это была третья потеря в классе нашем после Александра Шатовкина и Лёхи Ляпунова. Хоронили её, скончавшуюся от туберкулёза; как Саня Фёдоров сказал, весила 46 кг. С детского сада мы были вместе и всю школу, сидя порой за одной партой.

И снова школа прапорщиков. День в школе был весьма насыщен и загружен. В 06:00 – подъём, двигаемся быстро – через 2 минуты мы обязаны были одетыми-обутыми и в строю стоять. По первости, конечно, не успевали, ведь многие призвались из запаса, но постепенно втянулись все – стать прапорщиком и заодно маленьким начальником было соблазнительно. Так вот, в первую очередь выводят рабочие команды, выходят «освобождённые», уборщики, звучат команды и мы, одетые в куртки и шинели, мчимся на утреннюю физическую зарядку. Занятие было не из лёгких, но я тогда был молодым, подтянутым и стройным и был мне 21 год.

Окончание зарядки, далее… бежим в школу, раздеваемся, всё делаем быстро: умываемся, заправляем кровати и т. д. Сержанты командуют, кровати в среднем за 10 минут нужно заправить, натянуть и отбить. Чтоб взглядом сторонним она была похожа на доску. Хоть и долбоебизм, но красиво. После школы я такого даже в образцовых подразделениях не видел. Конечно, и от качества матрацев многое зависит, возможно, в школе прапорщиков они наивысшего качества. Также выравнивали по нитке тумбочки, «мыльно-рыльные» в них укладывались в определённом порядке. Далее проверяют всё командиры отделений, недостатки устраняются и… начинается утренний осмотр. Его лично проводит старшина. После осмотра тренажи по 10–15 минут или по 30 минут: ЗОМП, политработа и т. д. В 08:00 строимся на завтрак, вперёд и с песней. Песню мы пели до каждого приёма пищи, после – это уже 6 раз, ну, и ещё раза 4. ИТОГО: примерно 10 раз (!!!) в сутки. Кому как, а мне петь нравилось: «Когда мы покидали наш родимый край, мы молча уходили на восток. И долго-долго, до самой Волги, маячил голубой платок». Неплохая песня для армейского строя. Только после еды начинает рота махать строевым… пердёж дикий в строю – а более НИКАК.