Чтение онлайн

Трудно писать о том, что любишь. Вы заметили, Андрей?

Рок-дилетант.

Александр Старцев — рок-дилетанту

Здравствуйте, рок-дилетант!

Вы просили изложить свои впечатления о московском отчетном концерте рок-лаборатории, прошедшем 8 июня 1986 года. Попытаюсь это сделать, начав несколько издалека — с истории взаимоотношений рок-музыкантов Москвы и Ленинграда. Естественно, не личных, а творческих. Тогда Вы поймете, чем продиктован в целом негативный характер моего письма.

Трудно сейчас с абсолютной точностью сказать, кто раньше стал петь на русском языке — Владимир Рекшан со своим САНКТ-ПЕТЕРБУРГОМ или Андрей Макаревич с МАШИНОЙ ВРЕМЕНИ. Во всяком случае, это произошло в конце 60-х — начале 70-х годов. Но если САНКТ-ПЕТЕРБУРГ уже к 1974 году распался и никогда не выходилза пределы ленинградской популярности, то МАШИНА прошла путь от школьной команды до группы Росконцерта, на чем, впрочем, и закончилась. Слава богу, от нее остались хотя бы записи, правда прескверного качества. А то как объяснить сейчас «юноше, обдумывающему житье» и одетому в магазинные джинсы по цене, которая раньше считалась спекулянтской, что дяденька с гитарой из посредственных фильмов — это рок-герой нашего детства?!

80-е годы Москва встретила официозным ДИНАМИКОМ, бездарными эпигонами МАШИНЫ типа НАУТИЛУСА и подкрадывающейся заразой технопопа, первой ласточкой которого стали «Банановые Острова» Чернавского — Матецкого — этой усладой диск%жокеев из грильбаров. Светлые явления типа ФУТБОЛА Сергея Рыженко и постоянно гальванизируемого ПОСЛЕДНЕГО ШАНСА лишь подчеркивали общую безрадостную картину.

Москва торчала на Ленинградском рок-клубе. Интеллектуалы искренне любили Майка, смыкаясь в этом с учащимися ПТУ, а будущие инженеры наслаждались текстами Гребенщикова, глубокомысленно рассуждая о «настоящей поэзии». И все тяжко вздыхали: «Эх, нам бы такой клуб!»

И вот — пожалуйста! Рок-лаборатории! Действуйте! Но все-таки почему — лаборатория? Вот над чем мы ломали голову, пряча «зайца» в поезде Ленинград — Москва, когда ехали на концерт. Лаборатории бывают исследовательские или учебные. В первом случае рокеры, надо полагать, должны быть исследуемыми. Во втором же — Бой Джордж, Джимми Пэйдж или Джерри Ли Льюис могут потребовать оплаты командировочных в инвалюте. Или в качестве учителей рок-н-ролла выступят Пахмутова и Фрадкин? Конечно, название — не главное, но ведь должно же оно как-то отражать суть дела?..

Итак, программа отчетного концерта в трех отделениях:

I — ГРУНТОВАЯ ДОРОГА, НЮАНС, КИНО (Ленинград), ЗВУКИ МУ.

II — ЦЕНТР, ВЕЖЛИВЫЙ ОТКАЗ, МОЛОДОСТЬ, АЛИСА (Ленинград).

III — НИКОЛАЙ КОПЕРНИК, НОЧНОЙ ПРОСПЕКТ, БРИГАДА, АКВАРИУМ (Ленинград).

Признаться, мы себе плохо представляли, как можно уложить все это в один день — с 14 до 23 часов. Не будет ли тяжело? Оказалось, что уложиться можно прекрасно, и неизвестно, что тяжелее — подобное мероприятие или наш трехдневный марафон. Организация была великолепная: любая московская группа выходила на сцену, три минуты пробовала инструменты — и вперед! Чего не скажешь о ленинградцах: КИНО и АЛИСА копались с настройкой минут по пятнадцать, а АКВАРИУМ закатил качаловскую паузу — минут на сорок!

Оформление фойе было очень лихое: на полу постелили цветные полосы и газеты, которые сначала как-то неловко было топтать ногами. Зато оформление сцены несло на себе отпечаток детской болезни начинающих рокеров — манекеномании. И что всем дались эти манекены? Неужели нельзя придумать что-нибудь поинтереснее?

ГРУНТОВАЯ ДОРОГА, НЮАНС и ВЕЖЛИВЫЙ ОТКАЗ произвели самое слабое впечатление: стилистическая эклектика, незапоминающиеся мелодии, отсутствие драйва, вторичные тексты. Одним словом, скука. ДОРОГА была чуть потяжелее остальных, наверное пытаясь оправдать название. У них был даже один микрохит, если можно так выразиться. Он так и назывался — «Один». Но опять же — тема избита до синяков.

МОЛОДОСТЬ (кажется, это образец московского юмора) выглядела чуть лучше, но все равно — это был детский сад. Четыре человека, выстроившись в линию, что-то поют. Невозможно смотреть!

НОЧНОЙ ПРОСПЕКТ, в котором мы увидели на сцене трех человек, из них одну девушку со сценическим именем Наташа Боржомова, играл под запись баса и барабанов, на которую накладывались «живые» клавиши. В общем, все это было довольно мило и отвращения к происходящему на сцене не вызывало. Этакий легкий электропоп. В памяти осталась песенка со следующими словами: «Ах, если бы я умерла, когда я маленькой была, тогда б родители мои давно купили „Жигули“…» Борьба против вещизма и мещанства, или кладбищенские шуточки на московский манер.

Но самое мрачное впечатление произвел именитый ЦЕНТР. Вася Шумов выбрал все самое занудное из своего богатого на географические названия репертуара. На душе щемило от трогательной картины: на сцене: «Бледно-зеленые цветы в твоих таинственных глазах…», в зале — прохладные аплодисменты, а весь ленинградский ряд во главе с президентом рок-клуба мучительно борется с сонливостью.

«Да-а, неудачный концерт…» — цедил Артем Троицкий, который носился с ЦЕНТРОМ добрых три года, убеждая всех, что это вовсе не эстрада, а некий «новый подход».

На фоне всего происходящего БРИГАДА смотрелась — как глоток воды в пустыне. У нее была энергия, был драйв, необходимый року как воздух. Музыканты играли с напором, вокалист бегал по сцене и заводил зал, зал заводился — короче, была атмосфера рок-концерта. И это при том, что никаких музыкальных открытий БРИГАДА не совершила, а их разухабистый хит «Моя Маленькая Беби» за версту отдавал кабаком.

ЗВУКИ МУ — несомненно, лучшее, что имеет рок-лаборатория на данный момент. «Команда международного класса», — сказал о них басист АКВАРИУМА Саша Титов. Лидер ЗВУКОВ Петр Мамонов — самая колоритная фигура на современной московской рок-сцене. Пластика его фантастична, мне просто непонятно, как он принимает такие позы, ухитряясь вертеть вокруг себя какое-то устройство на колесиках, только необычайно мерзкого вида. Кто-то сказал, что ЗВУКИ работают в жанре «русской народной галлюцинации». Мое личное мнение — что это очень здорово. Но есть люди, которые относятся к ЗВУКАМ по-другому.

Самое неоднозначное впечатление произвел НИКОЛАЙ КОПЕРНИК. Главный там некто Юрий Орлов, знакомый ленинградцам по ДЖУНГЛЯМ, где он играл на саксофоне и делал шоу. В КОПЕРНИКЕ он поет и играет на гитаре. Узнав об этом, гитарист ДЖУНГЛЕЙ Андрей Отряскин хохотал как зарезанный, отбросив свой имидж меланхолика. Выступление КОПЕРНИКА было очень продуманным. Свет падал сверху зеленоватыми конусами, подсвечивая дым, стелющийся по сцене. По диагонали тянулся тонкий красный луч лазера, а в глубине сидела девушка в бальном платье и задумчиво перебирала струны арфы… Это ж надо представить: на каждый концерт таскать с собой арфу, а заодно и девушку! Но… зато все говорят об этом. Музыка была совершенно ледяная, холодно-рассудочная, при том что зал орал и хлопал, как у нас на АЛИСЕ, да и то не каждый раз. Мы остались в полном недоумении.

Таковы мои впечатления от московского концерта — наверное, малоприятные для москвичей. Но, поверьте, они проистекают не из ленинградского снобизма — дескать, мы тут собаку съели… Вопрос в другом: почему такая беззубость текстов, музыкальная эклектика и отсутствие заметных лидеров? Может быть, это как%то связано с определенным материальным достатком, чем Москва всегда отличалась от Ленинграда? Мы, по сути дела, имеем полторы студии, рок-клуб родился в огромных муках, да и сейчас деятельность музыкантов имеет массу сложностей. Я уж не говорю, что «Динакорд» мы получили только на IV фестивале, тогда как в Москве аппаратный вопрос практически решен, что, в общем-то, нормально. Я отнюдь не призываю клепать самодельную аппаратуру, но вспоминаются слова Макаревича в одном из телевизионных интервью, сказанные о ранних годах: «По большим праздникам нам давали „Кинап“…» Сравните раннюю МАШИНУ и то, во что она сейчас превратилась. Как-то не получается рок на сытый желудок…