Чтение онлайн

Итак, началось! Занял свое место в жюри. Предстоит прослушать 25 групп и двух солистов! (На прошлом фестивале было 16 групп, если ты помнишь.)

Группа ПРОВИНЦИЯ, открывшая фестиваль (обладатель прошлогоднего «приза надежды»), порадовала изысканностью музыки и наличием в составе двух девушек — одна на клавишных, другая поет и играет на скрипке. Однако текстов было почти не разобрать, а при чтении с листа они оказались настолько перенасыщены символами, метафорами и прочими чисто поэтическими штучками, что их просто не было надобности петь. Такие тексты надо читать (или не читать) на бумаге. Есть все же некое глубинное различие между «обычными» стихами, предназначенными для чтения и произнесения, и стихами, ложащимися на музыку. В целом было скучновато…

СЕЗОН ДОЖДЕЙ играл инструментальную музыку в стиле арт-рок и показал, что в скором будущем сможет соперничать с самими ДЖУНГЛЯМИ — признанным лидером инструментального рока. Особенно хороша была заключительная композиция. Гитарист Максим Пшеничный поразил публику необычным звукоизвлечением из электрогитары — смычком! Но и пальцами он делает нечто такое, что вызвало интерес даже у Гребенщикова. Он мне потом рассказывал, что, прогуливаясь в фойе, услыхал странные звуки электрогитары из зала, поспешил в зал, подобрался к самой сцене, но так и не понял, как гитарист это делает! Я не понял тем более, как ты догадываешься, но впечатление захватывающее. Жюри присудило приз и СЕЗОНУ, и его гитаристу.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ во главе с Владимиром Рекшаном играл рок, когда тебя еще не было на свете или ты был грудным ребенком, а я и не мечтал о карьере рок-дилетанта. Сейчас Рекшан собрал «стариков» снова, и они «тряхнули», исполнив вещи пятнадцати-восемнадцатилетней давности. Было бы совсем хорошо, если бы в середине Никита Зайцев не порвал струну на гитаре и не поломал кайф вынужденной паузой. Рекшан был в белоснежном костюме, в котором падал на спину и лежал, при этом фотокорреспонденты кружили над ним, как коршуны, фотографируя. Приятно было, что солидный человек, выпустивший только что, кстати, книжку прозы, не забыл свою молодость!

И наконец, КИНО, завершившее программу первого дня, выступило, пожалуй, в свою силу. Гораздо лучше, чем на прошлом фестивале, и все же не так ярко, как прежде. Обезоруживающая искренность Виктора Цоя времен его первого альбома ныне нуждается в подкреплении — то ли профессиональном, то ли мудростью. И то и другое набирается потихоньку (недаром КИНО получило приз «за творческое совершеннолетие»), но не так быстро, как хотелось бы. Мне лично Цой напоминает остывающий метеорит, который ворвался, раскаленный, из инопланетных пространств в нашу рок-музыку несколько лет назад. Метеоритом, непохожим на земные минералы, он остался, такой у него состав, но жар уже не тот…

Следующий вечер начался выступлением группы ОХОТА РОМАНТИЧЕСКИХИХ, где заправляет Дима Матковский, которого ты должен помнить по МАНУФАКТУРЕ. Набрав музыкантов из других групп (в частности. Рогожина из АУКЦИОНА с его прекрасным голосом и классного басиста Тихомирова из ДЖУНГЛЕЙ и КИНО), Дима представил на суд публики музыкально-импрессионистскую программу, которая была встречена с любопытством, но не более. Временами создавалась чарующая атмосфера, которой, видимо, они и добивались, но тут же обламывалась. Публика была прохладна.

Зато МЛАДШИЕ БРАТЬЯ настолько накалили атмосферу, что понадобился… огнетушитель! Но обо всем по порядку. В БРАТЬЯХ играют твои ровесники, им лет по девятнадцать — двадцать. Может быть, поэтому они больше всего думают пока о «крутизне». Главные люди там братья Лушины и Андрей («Энди») Кордюков, сын того Кордюкова, что играл когда-то в АКВАРИУМЕ. Виктор Лушин (тексты, клавишные) пару лет назад, кстати, приносил мне первые свои, и весьма неплохие, прозаические опыты. Но это к слову. Текстов, увы, слышно не было, музыка как-то не запомнилась. Зато запомнилась группа сценического движения АРТ-ЕЛЬ, делавшая шоу. Попросту говоря, они довольно бесформенно бесились на сцене. В середине представления кто-то из «арт-ельщиков» вытащил огнетушитель и поставил его на авансцене. А ты знаешь, по Чехову, что ежели на сцене в первом акте висит ружье, то в последнем оно должно выстрелить. Так и случилось. В конце программы АРТ-ЕЛЬ завелась не на шутку, кто-то из них, в приливе отваги, схватил огнетушитель, шмякнул его головкой об пол и принялся поливать зал и товарищей тонкой струйкой щелочной жидкости… Я сидел далеко от сцены, на меня не попало. Но публика из первых рядов в антракте осаждала артистическую АРТ-ЕЛИ, демонстрируя испорченные костюмы и желая сатисфакции. «Пожарнику» чуть не начистили физиономию, грубо выражаясь. Залил он и японскую видеоаппаратуру. Составили акт. Этот «торчок», похоже, обойдется БРАТЬЯМ в копеечку…

Группа ПРИСУТСТВИЕ запомнилась, пожалуй, лишь тем, что это было последнее выступление в ее составе вокалиста Игоря Семенова, которому показалось мало пения и он прочитал в конце довольно-таки длинное стихотворение собственной конструкции на темы перестройки.

Михаил Борзыкин и ТЕЛЕВИЗОР верны своему жанру «политического плаката». Делают они его уверенно и классно. Претензий у меня к ним нет, они заслуженно получили приз «за художественную цельность программы». Музыки по-прежнему маловато, разве что в песне «Отечество Иллюзий». Публицистическая острота Борзыкина направлена против «отцов», в том числе против меня, я прекрасно это сознаю, и все же с упорством, достойным лучшего применения, я буду настаивать не на разъединении, а на объединении. И, когда Борзыкин поет сильную песню «Твой Папа — Фашист!», я почему-то вспоминаю Павлика Морозова, пионерского героя моего детства, которому велено было подражать, когда я был маленьким. Лишь много позже я понял, что отношения между сыном и отцом должны прежде всего строиться на любви, а не на разности политических платформ и ненависти. Если отец и сын чужие — это горе для обоих, а вовсе не повод, чтобы кого-то из них стереть с лица земли. Как считаешь, Серый?

Это вовсе не к тому, что сын должен повторять ошибки отца.

И даже песня «Дети Уходят», где Борзыкин предстает несколько в ином качестве, более лирическом, что ли, не очень радует меня своим выводом:

Мне хотелось бы, чтобы и эти дети тоже узнали печаль, ибо без нее человек жесток. И если эти ушедшие дети разрушат все и начнут строить сначала, то они добьются только того, что их дети сделают то же самое…

После второго дня мне сделалось грустно, и эта грусть усиливалась далее.

О группе БУРАТИНО писать не буду: она просто слабая. Неизвестно, как она попала на заключительный тур. ПОСЛЕДНИЕ ИЗВЕСТИЯ, выступавшие следом, работают профессиональнее, но по духу это — ленконцертовская команда. Они просто не туда попали. А вот о «металлистах» напишу. Первый раз я видел «металл» живьем. Его продемонстрировала группа ФРОНТ (она же бывшая ЭДС). По-видимому, аббревиатура ЭДС оказалась сложна для расшифровки поклонникам «металла», и вывеску сменили. В зале засверкали заклепки и шипы, запахло кожей. «Железной лавиной, огнем и мечом рассеем мрак! Стеной единой, к плечу плечо, шире шаг! Кто не с нами — тот против нас, пусть слышит враг!» Все это хрипом, на пределе громкости и на двух аккордах. Пытка «огнем и мечом» продолжалась минут сорок. Раза три что-то эффектно взрывалось на сцене, окутывая мужиков с гитарами дымом, а потом горело (седенький дядечка, начальник пожарной охраны Дворца, подкрадывался к огню на цыпочках, думая, что его не видно в дыму, и заливал из ведерка). В середине выходил бритый и голый по пояс мужик с туповато-свирепой физиономией, гнул листовое железо и делал мускулатуру. Потом стоял с зажженным факелом, опять же предельно свирепо… Только страх за то, что он сожжет ЛДМ к чертовой бабушке, помешал мне смеяться в голос. И уши заложило. Все это странным образом ассоциировалось у меня с «мировыми чемпионатами по французской борьбе» в провинциальном цирке начала века. Так же безвкусно и аляповато. Кайф от всего этого испытываешь, когда они уже ушли, когда понимаешь, что не взорвался и не сгорел заживо.

После ихней пиротехники в зал набилось народу выше головы, потому что следующий черед был АЛИСЫ.

На этот раз Костя Кинчев был похож на лермонтовского Демона из одноименной оперы Рубинштейна. На нем была черная накидка с красной подкладкой, а руками он делал магические пассы. Программу они откатали очень неплохо (особенно мне понравились две песни — «Красное На Черном» и «Осеннее Солнце»), получили от жюри приз «за единство», но… «много дешевого понта», как написал кто-то на «стене демократии».

И наконец, на четвертом концерте — глоток свежего воздуха! Группа НОЛЬ! Я их видел практически впервые, если не считать одного номера на теле-рок-мосте «Москва — Ленинград», который записывался месяца два назад, но, похоже, в эфир не выйдет. В группе НОЛЬ — три человека: барабанщик, басист и баянист-вокалист Федя Чистяков со сценическим именем Дядя Федор. Это совершенно замечательный парень, который так лихо наяривает рок-н-роллы на баяне, что только удивляешься! Кстати, когда у барабанщика в середине программы вылетела педаль на большом барабане, Федя заполнял паузу, играя фрагменты из народных песен, Баха, Мусоргского, Хачатуряна. Федя сидит на стуле, как на завалинке, в русской рубахе навыпуск, растягивает баян и истошно вопит в микрофон что-нибудь рок-частушечное, вроде: