Чтение онлайн

Чтобы рассказать о «Рокси», надо начать издалека. Если позволите, я конспективно. Где-то в седьмом классе впервые услышал БИТЛЗ и совершенно обалдел от гармонии, энергии и свежести. Ничего похожего на нашу эстраду тех времен! Дальше — первый магнитофон, приставка «Нота-М». Первые пластинки, их тогда называли «пластами». «Большая пятерка» школьных лет: ЛЕД ЗЕППЕЛИН, ДИП ПЕРПЛ, СЛЭЙД, ЮРАЙЯ ХИП и ПИНК ФЛОЙД.

Жадные поиски информации. В официальной прессе их нет. Значит, добывание журналов на английском, тщательное переписывание составов групп у приятелей. Наверное, тогда у меня впервые зародилась смутная идея о журнале, в котором всякий интересующийся мог бы почерпнуть информацию.

Слухи: «Ты знаешь, что ПРОКОЛ ХАРУМ разбились на самолете?», «Слышал альбом „Фрэнк Заппа — Лайф Ат Баренцево Си“?», «А Фредди Меркюри-то, оказывается, русский по происхождению!». Стоило щегольнуть свежими рок-новостями — и твое реноме в определенных кругах резко возрастало. Но где их взять, эти рок-новости?!

Наши отечественные газеты и журналы… В одном под фотографией неизвестно кого подпись: «Ринго Старр». В другом СЛЭЙД назван рок-оркестром. Постепенно от охаивания БИТЛЗ переходят к разговорам о «простых рабочих парнях из Ливерпуля». А ты уже читал Хантера Дэвиса и интервью с Ленноном и знаешь немного больше… И ругань, ругань… А ты уже знаешь, что рок в США в 1956 году объявили «коммунистической диверсией», и тебе смешно все это слушать и читать.

С середины семидесятых появляются люди, которые приходят на концерты наших первых русскоязычных групп и записывают их на магнитофон. На концерте зачастую слов не было слышно, приходилось расшифровывать с записей. Революционную роль здесь сыграла МАШИНА ВРЕМЕНИ.

Ситуация качественно изменилась. В привычную уже целому поколению форму было вложено свое, совершенно понятное содержание. Рок стал полноценным. Он требовал своего осмысления.

И вот тут-то возникла закавыка. Человек, истративший пленку не на очередной НАЗАРЕТ, а на запись, пусть плохую, МАШИНЫ, РОССИЯН, АКВАРИУМА, ВОСКРЕСЕНЬЯ или МИФОВ, начинал испытывать некоторый дискомфорт. Он не мог любовно украсить коробку перечнем песен, списком музыкантов и для полного счастья — фотографией. Все это было просто негде взять. Что касается Запада, то можно было списать это с пластинки, с великим трудом, но достать все же Роллинг Стоун или Нью Мьюзикл Экспресс, чтобы прочитать о группе и переснять фотографию. Прочитать же критическую статью о МАШИНЕ ВРЕМЕНИ или узнать, что думает по тому или иному вопросу Володя Козлов, руководитель СОЮЗА ЛЮБИТЕЛЕЙ МУЗЫКИ РОК в 1976 году, было невозможно. А в 1977 году такая возможность для некоторых появилась. Надо было пойти к знакомым и попросить у них почитать машинописный журнал под названием «Рокси».

…Вот он, первый номер, у меня в руках. Пожелтевшие, захватанные страницы в пятнах, плохая фотография лохматого Макаревича, молодой Володя Козлов, еще не имеющий представления о рэггей. Страшно интересно сейчас перечитать кое-что из тех времен. Например, этот фантастический рассказ.

«Я проснулся в своей трехэтажной вилле. Погода стояла чудесная. Выглянув в окно, я убедился, что все три мои машины стоят на месте. Поставив на высококачественную вертушку фирмы „ВЭФ“ новый диск группы „Воскресенье“, я отправился на крышу, в бассейн. По небу два аэроплана тащили огромные джинсы — рекламу швейного объединения им. Володарского. А по улице шел отряд милиции, распевавший „Йеллоу Субмарин“. Был прекрасный летний день».

Читаю статью, иронически объясняющую успех МАШИНЫ молчанием Джона Леннона. Серьезного отношения к своим рокерам, выступавшим от случая к случаю, пожалуй, тогда еще не было.

Идея выпуска журнала принадлежала Борису Гребенщикову и Николаю Васину, известному битломану. Почему «Рокси»? Я спрашивал их об этом, но они ничего толком не сказали. Может быть, от РОКСИ МЬЮЗИК? Был такой ансамбль в Лондоне. Так или иначе, всем было понятно, о чем журнал, благодаря наличию в названии слова «рок».

Итак, БГ писал и подбирал материалы о малоизвестном тогда АКВАРИУМЕ, Васин гнул в сторону БИТЛЗ, но больше всего статей было все же о МАШИНЕ ВРЕМЕНИ и текстах на русском языке. Направленность журнала сразу приняла аналитический характер. Теперь понимаешь, что в этом была определенная промашка. Человек, который соберется писать историю отечественного рока, найдет в «Рокси» и социологические статьи, и интервью с ведущими музыкантами, и анализ творчества той или иной группы. Может он и улыбнуться, читая раздел под названием «Сплетень». Но хроники, что и когда конкретно происходило, он там почти не отыщет.

«Ушла „Аббатская дорога“, ушли „Орбита“ и „Сайгон“, нам остается так немного от этих сказочных времен…» — пел Гребенщиков в одном из своих ранних альбомов. Немного нам осталось. Очень это печально. Остались интервью с Жорой Ордановским, его фотографии, плохие записи его группы РОССИЯНЕ, но мы уже никогда не увидим его в игре: никто не снимал его в кино, а видео тогда не было. Для многих журналистов, схватившихся сейчас за модную тему, да и для читателей рок возник как бы «вдруг», когда само слово освободили от кавычек. А у нас уже своя история и свои потери… С другой стороны, откуда им узнать? Не из «Рокси» же, в самом деле, который выходил с перерывами порою в два года! Шуршала пленка на магнитофонах, летали самолеты, ездили поезда. «Нравственный СПИД», как говорилось на пленуме правления Союза писателей РСФСР, расползался по стране с удивительной скоростью. Молодые люди, поняв, что эта музыка и слова куда ближе им, чем песенки отъевшегося Элтона или марионеток из БОНИ М, бежали в магазин за пленкой или затирали Запад АКВАРИУМОМ.

«Кто это? Что это? Как называется песня? Кто там играет?» — история повторилась: дефицит информации, полное отсутствие критико-аналитического разбора. Ведь не назовешь же им редкие окрики в прессе по поводу МАШИНЫ или ЗООПАРКА! А «Рокси» с его малым числом номеров явно не удовлетворял возросшую армию читателей.

Я прошел в своем роде тот же путь, что и многие наши рокеры. Они сначала слушали БИТЛЗ или что-нибудь другое, потом сами брались за гитары. Я сначала читал «Рокси», потом начал писать туда статьи, а потом как-то незаметно стал организовывать материалы, бегать и клянчить фотографии, а также оплачивать работу машинисток билетами в организовавшийся только что Ленинградский рок-клуб.

И дело пошло! Мы стали выходить часто, с фотографиями. Журнал попадал в разные города, к разным людям. Они читали, перепечатывали, переснимали. Пришло нечто вроде популярности. Отчасти она была обусловлена тем, что статьи писались без всякой казенщины, простым, разговорным языком, каким говорят поздними вечерами на кухнях, и касались тех вопросов, о которых больше негде было прочитать. Впрочем, было. В Москве издавалось «Зеркало», позднее переименованное в «Ухо».

И вот вскоре мне был задан вопрос: «Саша, зачем вам это нужно?»

Те, кто спрашивал, имели на это право. Они могли бы спросить и пожестче, и совсем в другом месте.

— Да-да, зачем? Ведь вы один институт закончили, во втором учитесь… Это же отвлекает вас от учебы и может отвлечь навсегда.

— Так ведь если не я, — бормотал я в ответ, — то кто-нибудь другой.

Явление-то существует, а о нем только плохое в газетах пишут. Мы же как-то разобраться пытаемся…

— Раз в газетах плохое пишут, значит, так и есть, — сказали мне. — В газетах правильно пишут. (Тогда мы ничего еще не слышали о годах застоя.) А эти ваши интервью с Гребенщиковым? То он дзен-буддист, то православный!

— Вот мы и хотим разобраться! А православный он, потому что не принимает догмат о непогрешимости Папы Римского. Да и с чего ему быть католиком?!

— В общем, бросьте вы это, Саша. А то неприятности будут.

Я не бросил. Неприятности были. Сразу же после выхода следующего номера. Описывать мытарства с внезапными увольнениями и последующим многомесячным трудоустройством я не буду… А «Рокси» раз растался. От 50–60 страниц мы заехали за 130. Все это напечатать да еще перепечатать в три закладки!.. Короче, здесь мне хотелось бы рассказать, как делается такой журнал.