Чтение онлайн

Но уже фильм «Игла» режиссера Рашида Нугманова делает попытку рассказать не о способе, но о принципе жизни молодых. Экзотических знаков почти не видно — в самом деле, не считать же знаками поколения черные очки Цоя или ампулы с наркотиками? — сам способ жизни неясен, да он и не интересует авторов. Но вот принцип торжествует, он и в загадочно-отстраненном, внешне бесстрастном поведении героя, которого играет Виктор Цой, и в песнях того же Виктора Цоя, которые здесь не иллюстрируют, а продолжают изобразительный ряд фильма.

Итак, от жизненного знака — к жизненному принципу. Именно этот естественный путь проходит сейчас наш кинематограф, вознамерившийся всерьез рассказать нам о жизни молодых.

И на этом фоне — довольно много конъюнктурных поделок, привлекающих рок-культуру даже не в качестве знака, а лишь как модную тему для разговора, вроде «Трагедии в стиле рок» Саввы Кулиша.

«Они съедят твою плоть, как хлеб, и выпьют кровь, как вино. И, взяв три рубля на такси, они отправятся к новым победам…» — не это ли имел в виду БГ?

И все же — «вода продолжает течь под мостом Мирабо». Не так ли?

Ваш РД.

В фильме Сергея Соловьева «Асса» главного представителя мира «взрослых», с которым сталкивается мальчик Бананан, играл Станислав Говорухин. Этот несколько пошловатый, но не лишенный обаяния мафиози, по замыслу режиссера, олицетворял собою уходящее время застоя с его двойной бухгалтерией нравственности, любовью к спорту и интеллектуальным упражнениям вроде книги «Грань веков» Натана Эйдельмана, покровительством молодым девицам и неиссякаемой уверенностью в своих силах. Молодые называли его «папиком» — это такой же устоявшийся термин, как и «мочалка» из знаменитого блюза БГ. «Папик» на экране производил странное впечатление: при всей своей уверенности, деньгах и связях он был одинок и душевно неустроен. Его холодный гостиничный быт вкупе с деловыми прогулками на фоне зимней Ялты рождали в душе ощущение досады, обиды на время, опустошившее этого незаурядного человека. «Папик» нуждался в сострадании не меньше, чем Бананан — в поддержке.

При других обстоятельствах, не разделенные любовным соперничеством, они могли бы помочь друг другу. У одного был опыт, деловая хватка, пробивная энергия, другой же обладал фантазией, незащищенной душой и жаждой творчества.

Короче говоря, при иных условиях «папик» мог бы стать прекрасным менеджером группы мальчика Бананана.

Примерно об этом думал РД, просматривая фильм Соловьева и с неудовлетворением подмечая в «папике» карикатурное сходство с собой.

В другом, литературном измерении РД и сам был достаточно хрупким растением, нуждавшимся в помощи импресарио. Ему нравилось придумывать сюжеты и воплощать их на бумаге, все же остальное, сопутствующее профессии литератора, было, как говорится, «в лом». Он ненавидел ходить по издательствам и журналам, каждый раз испытывая униженное состояние просителя. Ему было лень рассылать свои произведения, вступать в деловую переписку, отстаивать авторские права и просто достоинство, когда что-то вымарывалось, сокращалось, переносилось из плана в план. Защищать свое творчество — непосильная мука, ибо уверенностью в собственной гениальности обладают лишь графоманы: всякий нормальный литератор склонен сомневаться в своих творениях. А сколько времени можно было бы спасти, если бы деловыми вопросами занимался литературный агент!

Но, увы, литературные агенты для большинства наших литераторов — такая же красивая мечта, как гитара фирмы «Стратакастер» для музыканта из дворовой команды.

Между прочим, по прошествии почти двадцати лет, литературные агенты в России по-прежнему в диковинку. Однако музыкальных продюсеров много, и они ищут молодые таланты, хотя чаще сами выращивают их в инкубаторах, наподобие «Фабрики звезд».

Но в рок-н-ролльном мире РД был отнюдь не творцом, а ценителем и поклонником, критиком и журналистом, набиравшим все более опыта. Само его положение официального литератора, члена Союза писателей не могло не привести к тому, чтобы потихоньку не становиться «папиком».

Первый удачный опыт организации рок-концерта РД провел весной 1986 года, когда вознамерился познакомить писательскую общественность с новым для нее явлением. Концерт состоялся в Доме писателей имени Маяковского, что был тогда на улице Воинова, и носил некоммерческий характер. Ни музыканты, ни менеджер не получили ничего, кроме морального удовлетворения. Играл акустический состав АКВАРИУМА, еще с Сашей Куссулем, несколько песен исполнил Виктор Цой, подыгрывал ему на басгитаре Саша Титов.

Концерт прошел с феноменальным успехом, зал был переполнен, толпа фанов на улице осаждала двери писательского дома, укрепленные несколькими работниками милиции. Правда, из писательской общественности в зале присутствовало человек пять, не больше, но зато писательских детей было навалом, а еще больше — вездесущих фанов, прознавших про закрытый концерт.

После концерта Гребенщиков и РД отвечали на записки, в основном, конечно, БГ, к которому, как всегда, обращались с самыми разнообразными вопросами — от: «Боб, зачем ты постриг хайр?» до: «Борис Борисович, как вы относитесь к Тарковскому?»

Администрация Дома писателей, опасавшаяся эксцессов, была очарована концертом. Оказалось, что «эти рокеры» умеют себя вести!

Через год РД повторил свой опыт в том же зале. На этот раз он представил публике двух Юриев — Наумова и Шевчука. Для РД и для многих других это было первое очное знакомство с Шевчуком, незадолго до того перебравшимся в Ленинград и возродившим здесь свою группу ДДТ в новом составе. Шевчук один с акустической гитарой поставил зал «на уши», пел много и охотно, от души. Здесь РД впервые услышал и «Хипанов», и «Оттепель», и «Мама, Я Любера Люблю», и многое другое — то, что через несколько месяцев, после V фестиваля, стало хитами.

Наумов был принят сдержаннее, но тоже очень тепло. После концерта он, кажется, пожалел, что вписался в одну компаниюс Шевчуком: что ни говори, а мощность у этих музыкантов разная, да и творческая манера тоже. РД запомнилась мама Шевчука, которая долго благодарила за хорошее отношение к сыну. РД сначала не понял: что здесь особенного? Но потом, узнав, как Юре жилось в Уфе, как его там доставали, оценил растроганность мамы.

Наумов к тому времени уже более полугода выполнял фиктивные обязанности литературного секретаря РД, то есть был трудоустроен на эту должность. Есть у членов Союза такая привилегия — держать литературного секретаря, — которой почти никто фактически не пользуется из-за отсутствия средств. Но формально многие ее имеют, чтобы трудоустроить (без зарплаты) жену или дочку приятеля, начинающего поэта или еще кого, кто находит самостоятельные средства к существованию, но не желает ходить в присутствие.

Юра появился на горизонте осенью 1986 года. Сначала РД сходил «на флэт» его послушать — это был один из первых квартирных сейшенов Юры в Ленинграде, потом пригласил к себе. Наумов поведал душераздирающую, почти детективную историю своего побега из Новосибирска — из обеспеченной профессорской семьи, с пятого курса медицинского института, когда Юру, так же как Шевчука, стали доставать за песни. В день, когда его исключали из комсомола, он уже с гитарой под мышкой мчался в Москву. Устроиться там не удалось, и он махнул в Ленинград. Прямо с поезда пришел в «Сайгон». Там некая девушка, выслушав его исповедь, повела в загс и дала прописку. Через пару месяцев девица исчезла из поля зрения. То ли уехала учиться, то ли ее увезли в места отдаленные. Юра остался с пропиской, но без работы и жилья. К тому же на него катали «телеги» его фиктивные родственники. Юра хотел заниматься только музыкой, ничем больше. Через некоторое время, собрав нужные справки, РД и Наумов отправились в исполком, и Юра получил бумажку о трудоустройстве. А еще спустя несколько месяцев к РД явился вежливый капитан милиции, который сообщил, что РД является для Наумова и администрацией, и профсоюзом, посему обязан отвечать за его поступки. Собственно, поступков никаких не было, за исключением нескольких клеветнических писем в УВД и КГБ о том, что Наумов является наркоманом, тунеядцем, фарцовщиком и даже… сутенером! РД опроверг эти обвинения, заявив, что на самом деле Юрий Наумов — талантливый молодой музыкант, член Ленинградского рок-клуба, — хотя, надо признаться, чувствовал себя в беседе с милиционером несколько стремно.

Капитан ушел успокоенный, дело закрыли.

Вообще, эпизодические контакты с органами милиции и прокуратуры становились обычным явлением. РД не был здесь исключением: этим занимались почти все, кто опекал рокеров, в особенности Нина Барановская. Всем памятно знаменитое «дело Кинчева», возникшее после лживой публикации «Смены». Барановская приняла в нем самое активное участие; РД тоже сходил в городскую прокуратуру, вспомнив, что консультантом фильма «Переступить черту», где снималась та же АЛИСА, был начальник следственного отдела прокуратуры. Как говорится, неисповедимы пути Господни! На этот раз Кинчеву грозил всамделишный, не киношный суд по иску УВД; учитывая же, что популярность АЛИСЫ к тому времени достигла феноменальных размеров, он мог вылиться в очередные эксцессы со стороны фанов. РД приняли вежливо, выслушали, затем направили в прокуратуру Петроградского района, где миловидная девушка зафиксировала его показания. Соединенными усилиями Костю удалось отмазать, рок-клуб «взял его на поруки» по тому делу, где Кинчеву вменялись хулиганские действия, а спустя несколько месяцев АЛИСА выиграла процесс по встречному иску против газеты «Смена», заставив журналистов извиниться печатно.

Забавный случай произошел после концерта-диспута «Вокруг рока», проходившего в рамках очередного пленума Союза композиторов РСФСР в апреле 1987 года, когда РД с Ниной Барановской пришлось совершить поход в отделение милиции.

Впрочем, сначала о самом концерте. Мы уже писали, какое впечатление на РД произвел альбом «Разлука» неизвестной ему тогда группы НАУТИЛУС ПОМПИЛИУС из Свердловска. Альбом был получен осенью 1986 года, РД связался со Свердловским рок-клубом и выяснил состав группы и ее краткую биографию, чтобы написать о ней в «МЭ». Зимой «Разлука» не сходила с магнитофона, так что даже младшая дочь РД, которой тогда не исполнилось и пяти лет, временами напевала: «Ты моя женщина, я твой мужчина, если надо причину, то это — причина…», повергая слушателей в священный ужас. Надо же было случиться, что именно тогда, в январе, РД позвонили из Ленинградского отделения Союза композиторов и голос секретарши сказал: «С вами будет говорить Андрей Павлович Петров».