Чтение онлайн

РИО. Слово — как корень?

Башлачев. Да-да-да! Возьми хотя бы название города — Питер, В моей голове оно читается Пиитер. Постоянно. Помнишь: «Пиитер, я — поэт…» Но это слово для меня связано не с пиететом, а с корнем «пить». Это гораздо проще. Я в основном стараюсь идти к старым корням. Я глубоко убежден, что любой город хранит в себе свою древнюю географию. Люди ее не помнят, но она есть. Это очень важно. В одном месте была березовая роща, в другом рос столетний дуб, еще в каком-то была топь. И они естественным образом связаны с нашим временем. Эта нить — что называется, связь времен — никогда не рвалась. Скажем, где была топь, там никогда не построят храм. Через двести лет на месте березовой рощи — спокойный район, а где была топь — наоборот, опасный так или иначе. А где был дуб, там срубили его и построили храм. Самое главное, когда лес рубят, его рубят на корню, то есть корни всегда остаются в земле. Они могут тлеть сотни лет, могут смешаться с землей, но они остались — корни этих деревьев. По моему убеждению, это не может не влиять на весь ход последующих событий.

РИО. А как ты пишешь свои песни?

Башлачев. Они возникают из совокупности событий, которые я не могу так вот просто перечислить. Но я знаю их и просто принимаю к сведению. В песне можно рассказать самому себе о себе все, как есть на самом деле. По этому поводу вот что могу сказать. Мне приходится много путешествовать автостопом. И в любой квартире я обнаруживаю, что человек, который так или иначе живет в Своем Доме, занимается искусством интерьера по образу и подобию… У человека может быть мания его величества, ее величества, чьего угодно… В общем, я хотел сказать, что единственное искусство (само по себе это слово я просто ненавижу) живо только на кухне. Кухня нс терпит лишних предметов. Бывают прекрасные кухни, просто удивительные, а зайдешь в комнату — и видишь, что она вне хозяина, чужая.

РИО. Вот ты говоришь, что видел много городов. Как ты относишься к Москве?

Башлачев. Москва… Там невозможно просто гулять. Для этого нужно очень хорошо знать Москву: проехать три остановки на метро, затем две автобусом и только потом можно выйти и сказать: «Я начинаю гулять».

РИО. И поэтому ты перебрался в Ленинград…

Башлачев. Да. Видишь ли, в Москве, может быть, и можно жить, а в Ленинграде стоит жить.

АКВАРИУМ был создан в июле 1972 г. студентом ЛГУ Борисом Гребенщиковым и молодым литератором Анатолием («Джорджем») Гуницким. В скором времени к ним последовательно присоединились М. («Фан») Васильев (бас, перкуссия), А. («Дюша») Романов (флейта, фортепиано, гитара) и В. Гаккель (виолончель). В 1976 г. Гуницкого за барабанами сменил М. Кордюков, а годом позже к группе присоединился студент консерватории А. Александров (фагот).

Группа выступала с концертами, сотрудничала с экспериментальным студенческим театром ЛГУ, принимала участие в праздновании традиционных Дней музыки БИТЛЗ, выезжала на рок-фестивали в Таллин (1976), Тарту (1979), Тбилиси (1980), Архангельск (1981).

На первых порах репертуар АКВАРИУМА отражал интересы участников группы к рок-н-роллу, восточной философии, бардовской песне и театру абсурда. Позже группа пережила периоды увлечения джазом, «новой волной», хард— и арт-роком, рэггей, фолк-барокко и т. п. В сценическом воплощении музыкальных идей участвовали и дуэт акустической гитары и виолончели, и мощная секция духовых, и оснащенная современной электроникой рок-группа. Поиски этнических корней рока привели БГ и АКВАРИУМ к созданию уникального сплава традиций русского и кельтского фольклора, рок-н-ролла, рэггей и блюза.

В 1981 г. АКВАРИУМ стал членом Ленинградского рок-клуба и принимал участие в первых пяти его фестивалях (1983–1987 гг.). Важной составляющей успеха группы стала активная звукозаписывающая деятельность, особенно альбомы, выпущенные на полупрофессиональной студии «Антроп» (звукорежиссер А. Тропилло): «Треугольник» (1981), «Табу» (1982), «Радио Африка» (1983), «День Серебра» (1984), «Дети Декабря» (1986). Активное участие в их записи принимали известный пианист и аранжировщик С. Курехин, а также гитарист А. Ляпин, басист А. Титов, скрипач А. Куссуль, безвременно ушедший из жизни в августе 1986 г., барабанщик Е. Губерман.

Осенью 1986 г. после триумфа в лучших концертных залах Ленинграда фирма «Мелодия» выпустила пластинку-компиляцию из двух магнитофонных альбомов АКВАРИУМА. В 1988 г. к ней добавились пластиночная версия «Радио Африка» и оригинальный альбом «Равноденствие».

В апреле 1988 г. Гребенщиков заключил долгосрочный контракт с американской компанией Си-би-эс на выпуск ряда альбомов в США, первый из которых — «Радио Сайленс» — выпущен в июне 1989 г.

Состав АКВАРИУМА на тот период: БГ (гитара, вокал), В. Гаккель (виолончель), А. Романов (флейта, вокал), М. Васильев (перкуссия, клавишные), А. Титов (бас), А. Ляпин (гитара), П. Трощенков (ударные), И. Воропаев (альт), А. Решетин (скрипка), С. Щураков (аккордеон).

Беседы РД с членами группы АКВАРИУМ Борисом Гребенщиковым и Всеволодом Гаккелем состоялись в октябре — ноябре 1988 г.

РД. Боря, когда-то в одном из интервью — кажется, в «Рокси» — ты обронил фразу: «АКВАРИУМ — это образ жизни». Фраза стала популярна, ее повторяли — кто благоговейно, кто иронически… Я близко наблюдаю этот образ жизни уже шестой год. Многое я узнал и понял, и все же сейчас, когда я готовлю к печати свою книгу, мне захотелось впервые побеседовать с тобой и твоими друзьями под магнитофон. Не нужно обладать особой проницательностью, чтобы увидеть, что АКВАРИУМ объединяет в себе чрезвычайно непохожих людей…

БГ. Да, можно сказать, что АКВАРИУМ — это такое закрытое общество, которое кажется очень простым, но на самом деле попасть в него практически невозможно. Туда попадают и остаются только те, кто принадлежал ему с самого начала. Любой другой не сможет найти в нем свое место, занять свою ячейку. Вот Севка, например, потому и не может уйти, что его ячейка — здесь…

Сева. В принципе я могу. Я могу уйти в лес. Но без АКВАРИУМА у меня не получается… Я помню, Боб приехал ко мне как-то весной и сказал: «Может быть, ты все-таки возьмешь виолончель в руки?» А я уже год ее не трогал. Я почувствовал, что мне нужно нечеловеческое напряжение сил, чтобы ему воспрепятствовать. И я встал и пошел к виолончели. И это уже была труба…

РД. Здесь мне наверняка придется сделать сноску, что Сева имеет в виду не то, что виолончель вдруг превратилась в трубу. Это был каюк для него, так я понимаю?

БГ. Вот что значит простая магическая сила.

РД. Сева, а почему ты тогда уходил из группы?

Сева. Это очень простая история и вместе с тем очень сложная. Я тогда вообще бросил пить, бросил мясо есть… Я решил, что ухожу из АКВАРИУМА безвозвратно, поэтому мои попытки возвращения сопровождаются такими ломками. Я до сих пор еще целиком не вернулся. Я сейчас только на пути к возвращению…

РД. Мне хотелось бы сегодня восполнить некоторые пробелы своего образования. Так получилось, что я стал приобщаться к рок-н-роллу с начала восьмидесятых. А что было раньше? Мы никогда специально об этом не говорили, как ни странно. Конечно, я читал в том же «Рокси», еще где-то. Боб рассказывал разные случаи… И все же хочется выстроить хронологию.

БГ. Вообще, любая хронология бессмысленна. Можно сказать, что не было ни семидесятых, ни восьмидесятых годов. Мы записывали альбомы и вели личную жизнь. Я пытался дать какую-то хронологию, но она никогда ничего не передавала. Чтобы понять рок-н-ролл, надо уйти от времени, потому что оно описывает лишь внешнюю канву. Башлачев работал только два года, а стал фигурой, которая для меня не меньше Высоцкого. Он был вне времени… Когда мы наводим на резкость во времени, мы получаем четкость внешних координат, а все остальное расплывается. А оно и является главным.