Чтение онлайн

Блин, предохранитель! Кажется, на пушках бывает такая штука. Я лихорадочно зашарил взглядом по стволу. Может, вот этот крючок сбоку? Сейчас он внизу. А должен быть как, вверху?

Ян бросился вперед, оттолкнувшись здоровой ногой. Передо мной мелькнула растопыренная пятерня. Палец автоматически надавил на крючок. Грохот оглушил, руки дернулись от отдачи, и я чуть не заехал стволом себе в лоб. А как же гребаный предохранитель?!

Что-то схватило за ногу: не знаю, попал ли я, но Ян и не думал умирать. Уже падая, я приложил его стволом по башке. Это сработало лучше выстрела. Обхватившие меня руки обмякли, я вывернулся ужом, подскочил на ноги и понесся, не разбирая дороги. Литовец в жизни бы не приехал за мной один. Наверняка, услышав выстрел, его подручные поскачут на помощь. Возможно, один из них будет прочесывать дороги на тойоте – туда мне сейчас никак нельзя. Если мне очень-очень сильно свезет, и окажется, что я таки прострелил Яну что-нибудь важное, быть может, обо мне временно забудут, чтобы подлатать шефа. Но он вернется за мной. Обязательно вернется, еще злее, чем раньше. И тогда Копенгагена будет недостаточно, чтобы спрятать меня.

Постепенно я перешел на шаг, не решаясь выпустить пистолет из рук. Полицейских сирен слышно не было – может, грибсковцы, и правда, решили, что это рванул фейерверк, или охотники вышли пострелять уток на соседнем озере. Иногда за стволами начинала мелькать лесная дорога, и тогда я сразу уходил в сторону. Раз мне даже показалось, что я видел медленно проезжающую темную машину – но тойота это была, или другая марка, разглядеть не смог. Наверное, я нарезал немало кругов, прежде чем вышел наконец к железной дороге. Пушку пришлось спрятать в карман, но я держал палец на спусковом крючке. Пройдя немного по рельсам, обнаружил станцию – такую крошечную, что на платформе даже кассы не имелось. Только билетный автомат. И народу ни души.

Если Ян подстерегает меня здесь и захочет прикончить, то получится легко. Мы уже выяснили, что стрелок из меня, как из слепого снайпер. А пушка в кармане это так – соломинка подержаться.

Билет все равно покупать было не на что, так что я встал за деревьями, чувствуя, как потеет рука в кармане. Если что, выскочу на платформу прямо перед тем, как закроются двери. Влечу в вагон, и все. Знать бы вот только еще, когда придет поезд. Пойти посмотреть расписание духу у меня не доставало.

Постепенно на перроне затоптался народ – две бабульки и бухой мужичок. С Яном они явно не имели ничего общего. Наконец показалась желтая голова поезда. Я рванул в вагон сразу за бабками, прилип к окну – нет, вроде ничего подозрительного. Неужели снова повезло? Я плюхнулся на пустую лавку. Стрельба в лесу казалась нереальной, будто вырезанный из дешевого боевика кадр, который почему-то впечатался в мозг. Только тяжесть ствола в кармане убеждала – все это было. И еще царапины от веток на лбу и щеке – внезапно я почувствовал, что их щиплет. Наверное, пот затек. Я снова взмок, хоть выжимай.

Поезд останавливался часто и постепенно заполнялся людьми. Сначала я вздрагивал, каждый раз, когда открывались двери, и пристально следил за всеми новыми пассажирами. Но постепенно расслабился, поняв, что погони не будет – по крайней мере, пока. Показалось глупо сидеть, сжимая в кармане заряженный ствол, нацеленный на какого-то студента в здоровенных наушниках. Я осторожно разжал затекший палец и вытащил руку на свет. Ладонь мелко тряслась, и я сунул ее между сжатыми коленками. «Следи за станциями, - напомнил я себе. – Надо не пропустить пересадку. Остановка Хиллерод».

Наш следующий разговор с Яном состоялся, как он и обещал, через неделю. Только мне уже казалось, что я состарился на вокзале и в видео-кабинах «Дыры», где дни были неотличимы от ночи. Я выучился легко распознавать потенциальных клиентов по взгляду, движениям и деталям одежды. Мог мгновенно вычислить конкурентов – малолетних торчков на вокзале, бледных и неестественно успокоенных, спешащих заработать на дозу до ломки; штрихеров, тусующихся возле «секс кино» и гей-клубов; леди-бойз, стоящих в мини-юбочках у метро. Мой мир сузился, как труба телескопа, на линзе которого осталось только самое грязное и мерзкое, увеличенное до мельчайших тошнотворных подробностей.

Когда меня подняли пораньше одним хмурым утром, я просто решил, что кому-то из Франкенштейнов в лом стало подрочить. Но на воняющей прогорклым жиром кухне меня поджидал Ян, аккуратно стряхивающий пепел в чашку со сколотым краем. Я устало моргал на него, щурясь на свет. Зачем он здесь? Привел нового паренька? Но в кухне сидел только папаша Милош, на коленях которого уютно устроился сраный кот.

Ян смерил меня взглядом с головы до ног и ухмыльнулся, выпуская дым:

– Ты выглядишь, как потасканная грязная шлюха.

Я опустил глаза. Все верно. Я и есть потасканная грязная шлюха. Зачем ты меня разбудил, урод?

– Думаю, теперь ты готов меня выслушать, а, бл...дь?

Я кивнул. Слушать не сосать. Почему бы не послушать?

– Отвечай, ублюдок. Ты тут забыл, зачем нормальным людям язык?

Я понял, что разговор у нас будет тяжелый. И что Ян здесь для того, чтобы дотоптать то, что от меня осталось. Да еще и дерьмом сверху полить. Но мне уже было настолько пофиг, что я просто тупо говорил то, что хозяин хотел слышать, и послушно делал все, что мне велели. Лишь бы снова не побили. Я уже не был твердым внутри. Казалось, кожа слезла вместе с нервами, и осталось одно голое мясо, которое жрут двуногие черви. А мне не больно, потому что внутри пустота.

Жирный котяра злорадно наблюдал за моим унижением, изредка принимаясь вылизывать у себя под хвостом. Франкенштейн тоже не сводил с меня заинтересованного взгляда, и, хотя не понимал, конечно, ни слова, явно тащился от бесплатного спектакля – у него чуть слюни на майку не капали.

Под конец удовлетворенный моей покладистостью Ян спросил, посмеиваясь:

– Ну что, Денис-пенис, хочешь ко мне вернуться?

Я не думал, что он это серьезно, но покорно ответил, как меня только что научили:

– Да, хозяин.

Ян обернулся к Франкенштейну и коротко прокомментировал мой ответ по-немецки. Оба заржали.

«А что, - дошло тут до меня. – Милош вполне мог бы меня отдать. Наверняка он на мне уже успел срубить бабла больше, чем литовцу заплатил. Столько он никогда уже не заработает – я теперь не новичок, иду по цене остальных пацанов. Неужели Ян, и правда, хочет забрать меня обратно?! Неужели я смогу вернуться и снова увидеть Асю?!»

– Тогда попроси меня хорошенько, - Ян откинулся на спинку стула и с удовольствием затянулся. – Давай, покажи, чему научился у моих румынских друзей.

Я выбросил Асю из головы, как несбыточную мечту. Опустился на колени и сделал то, чего хотел хозяин. Теперь я мог делать это механически, не задумываясь и не напрягая мышц. Дело привычки и техники. Я даже мог изобразить увлечение процессом – почти искреннее.

– Зачет сдал, - наконец удовлетворенно кивнул Ян, застегивая ширинку. – Так и быть, заберу тебя с собой. Не пропадать же такому таланту в вокзальном сортире. Но смотри, - внезапно он притянул меня за ворот футболки, и тлеющий кончик почти докуренной сигареты оказался в миллиметрах от моего глаза, - еще раз взбрыкнешь, еще раз на тебя хоть кто-то пожалуется, и все! Тебе даже могилу рыть не придется. Я тебя на паззл разрублю и по кусочкам в канализацию спущу – никто не соберет. Ясно?