Чтение онлайн

– Ладно, начнем, - откашлялся практикант.
– Твое полное имя?

Я сказал, проверил, правильно ли Ник записал в своем блокнотике.

– Сипиар номер?

– Чего?
– выпучился я на студента.

– Так я и думал, - вздохнул тот.
– Желтой карточки у тебя нет.

– Чо за хрень то, карточка эта?

– Ничо, проехали. Паспорта у тебя тоже, конечно, нет?

– Почему это нет, - оскорбился я.
– Очень даже есть. Только он у Яна. И там фамилия не моя.

Студент вскинул на меня круглые глаза:

– То есть паспорт фальшивый?

Я задумался немного:

– Ну да. Выходит, фальшивый. По нему Ян мне отец.

Ник потеребил сережку в ухе:

– А он не отец? Так, а кто тогда твой отец? И где он?

Я пожал плечами:

– А ху... Сорри, хрен его знает. Мама говорила, он свалил, пока она еще беременная ходила. Мной.

– Тэк-с, - Ник снова подергал пирсинг. Блин, бедняга так скоро без уха останется.
– Значит, мать у тебя все-таки есть. Как ее полное имя? И адрес?

– Откуда мне знать?
– пожал я плечами.
– В смысле, адрес. Она мне его не оставила, когда у своего дружка на хате бросила.

– В смысле "бросила"?
– воззрился на меня Ник.

– Ну как бросают?
– я закатил глаза.
– Ушла и дверь закрыла. С другой стороны. И заперла, чтоб я за ней не побежал.

Ник отложил карандаш:

– То есть ты хочешь сказать, мать оставила тебя со своим э-э... сожителем и исчезла? Когда?

Я прикинул в уме:

– Да почти три года тому. Мне тогда двенадцать еще не исполнилось.

Ник потемнел лицом:

– А Ян, который за тобой охотится, это ее бывший сожитель?

– Не, - мотнул я башкой.
– Сожитель - это Игорь. Он меня Яну продал.

– Продал, - механически повторил студент, будто пытаясь определить, правильно ли понял значение этого слова.

– Ну да.
– Чо тут непонятного то?
– За тыщу евро.

Ник положил обе ладони на стол, будто боялся потерять равновесие и свалиться со стула. Покосился в сторону стойки. Нет, старик, выпивку тут не продают. Это через дорогу, если что. Там бар есть, я заметил, пока тебя ждал.

– Денис, ты не против, если мы прогуляемся?
– наконец собрался с мыслями студент.
– Не знаю, как тебе, а мне нужен свежий воздух. Ночью в Копенгагене красиво. Только давай сначала пистолет в машине оставим, она у меня тут рядом запаркована. И еще я сигарет куплю.

– Что, свои в Эсбьерге забыл?

– Нет.
– Ник принялся собирать пустые стаканы на поднос.
– Я бросил год назад. Девушка настояла.

Так я и думал.

[1] По-датски, мальчик-проститутка – traekkedreng, что в буквальном переводе значит «перелетный мальчик»

Я валялся на кровати Бегемота, щелкая пультом в поисках чего бы посмотреть, когда на экране вдруг всплыл он. Кит.

Кусок торта, от которого я как раз собрался откусить, выскользнул из пальцев. Жирный шоколадный крем шмякнулся на одеяло, и Бегемот запричитал над пятном. Мне было пофиг. Я пялился на портрет Кита – зернистый и не очень четкий, будто неумело нарисованный на компьютере. За время встреч с толстяком я нахватался немецкого, и теперь мог сносно понять, о чем говорили в новостях. Кто знает или видел этого мальчика, должен позвонить по такому-то номеру. В Берлинском зоопарке тигрица родила двух тигрят. Блин, чо за хрень?! Какие тигрята?!

Я судорожно защелкал каналами, надеясь поймать другой выпуск новостей, но, как назло, все уже закончилось. Теперь придется ждать целый час и надеяться, что эпизод про Кита покажут снова. Бегемот приплыл из кухни с тряпкой и стал терпеливо затирать пятно. Одеяло лежало у меня на бедрах, и он как бы невзначай тискал мою ляжку через ткань. Я отпихнул жирного и вскочил с кровати.

Блин, неужели Киту удалось сбежать?! Давно пора, братан! Не, я всегда знал, что у парня есть яйца. Послал своего садиста на три веселые буквы и... Стоп! А кто тогда пацана ищет-то?! Уж не новый же хозяин прям по телеку! Или, может, у него тоже бумажка есть, что он Китов родной папаша?

– Вас ист пассирт? – робко поинтересовался Бегемот, глядя, как я мечусь по комнате, будто тигр в клетке.

– Нихтс.

А может, Кит угрохал его, своего благодетеля-то? И теперь его полицаи за убийство разыскивают? Или, пока в бегах был, грабанул кого? Нет, на гоп-стопщика Кит мало был похож. А на убийцу еще меньше. Хотя, может, тут все зависит от того, насколько человека довести? Если бы, скажем, Ян меня порол жестко, связывал и всякие штуки в меня запихивал, мог бы я остервенеть и в горло ему зубами вцепиться?

– Денис, - я наткнулся на необъятное пузо, мягкие пухлые руки обхватили меня за плечи. – Вас ист лос?

Я соврал что-то, чтобы Бегемот от меня отвязался, снова завалился в койку и включил какой-то тупой боевик. Не знаю, как дотянул до десяти пятнадцати. Может, жирдяй и удивился, что мне вдруг приспичило новости смотреть, но ничего не сказал. К этому времени я его неплохо выдрессировал.

Вот, наконец-то! Демонстрации против исламизации, акции против расизма, убийство в Дрездене, снова тигрята, в реке Шпрее недалеко от закрытого луна-парка найдено неопознанное тело подростка... Что?!

Я смотрю на зернистый портрет Кита и медленно понимаю, почему в телеке не показывают его фотографию. Труп пролежал в воде несколько недель. Может, у него вообще не осталось лица. Или осталось, но теперь его только в ужастиках снимать. А это фоторобот. Полиция надеется, что по нему кто-то сможет опознать жертву. Жертва... Ну да, не отправился же Кит поплавать в феврале? И навряд ли он упал в воду с моста голым. Мля-а... Пи...дец.

Я медленно выключаю ящик. Пялюсь в темный экран. Перед глазами еще скользят кадры-картинки: давно застывшие кабинки колеса обозрения, заросшие травой рельсы аттракционов, желтые ленты полицейского заграждения, темная вода, летящий с неба то ли дождь, то ли снег...

– Кенст ду дисен юнген? – Бегемот совсем загрустил. Он вообще очень чувствительный.

– Найн.

Я не знаю этого мальчика, я его знал. Настолько хорошо, что мы даже целовались. Настолько плохо, что не представляю, куда и кому сообщил бы о его смерти, если б смог. Были ли у него родители? Братья или сестры? Блин, я даже не знаю, как его звали на самом деле. Кит – это ведь кликуха. Вроде Манюни или Баптиста.

С темного экрана на меня глянули знакомые глаза. Пушистая челка вынуждала его смотреть исподлобья. У него были такие мягкие губы. Как у пацана могут быть такие мягкие губы? А теперь... там...