Чтение онлайн

Теперь мне оставалось только забрать «фольксваген». Старик отмыл его до немыслимого блеска. Ярко-желтые борта машины сверкали в сером утреннем мареве. Он помог мне установить номерные знаки и дал последние инструкции относительно газового баллона, соединенного с плиткой. Баллон находился под шасси, поэтому следовало избегать выбоин на дороге и переездов вброд. Я сел за руль, и мотор завелся буквально с пол-оборота. Что ж, начало хорошее. Я в последний раз помахал рукой бывшему владельцу машины и заметил, что старик плачет.

Машина произвела большое впечатление на наших новых друзей. Жюли радушно предложила им осмотреть ее внутреннее «убранство»: холодильник, газовую плитку, раковину, кран — все это блестело, как новенькое. И, кроме того, было весьма функционально. Когда Жюли разложила задние сиденья, превратив их в кушетку, она невольно вскрикнула: ее сумка — да-да, та самая сумка! — лежала там, завалившись между подушками. А в ней нашлись ключи — боже, какое счастье! Она вручила их владельцам торжественным жестом, свойственным разве что коронованным особам. Я тотчас представил себе королеву Англии, возвращающую греческому правительству фризы Парфенона, похищенные некогда ее послом лордом Элджином. Все мы облегченно вздохнули. Остатки возникшей между нами неловкости испарились в лазурном небе. Даже облака, и те растаяли в этот миг. Идеальная погода для тех, кто отправляется странствовать по дорогам. Жюли пригласила Ральфа и Джессику в Брюссель. Ведь путешествуют же они изредка по Европе? Она записала наш адрес и телефон на клочке бумаги и со словами «You are welcome!» [20] расцеловала их обоих. Люку, уже пришедшему в себя после ночного кошмара, тоже досталась его доля поцелуев.

Две руки, дружно машущие на прощанье, — таков был последний образ тех, кого мы отныне будем звать своими нью-йоркскими друзьями. Пока наша машина осторожно спускалась по крутой Кэролл-стрит, Жюли внимательно изучала карту города, из которого мы надеялись поскорее выбраться.

О временах года мы знаем главным образом то, что они всегда возвращаются. Весна уже близилась к лету, и солнце неуклонно всходило на голубом небосклоне все выше и выше. Ближе к осени оно постепенно начнет снижаться и только после зимнего равноденствия воспрянет и снова засияет в зените. Вот и наше путешествие мы замыслили таким образом, чтобы объехать по кругу всю страну и в один прекрасный день вернуться к отправной точке, то есть в аэропорт Кеннеди, и сесть в самолет до Брюсселя. Дата отъезда была открытой и зависела лишь от состояния нашего банковского счета. По моим подсчетам, мы могли бы, не пускаясь в безумные траты, продержаться около полугода. Помимо идеи кругового маршрута, никаких определенных планов мы не строили и сознательно стремились только к одному — попасть на юг, забыть об унылой бельгийской слякоти. Что касается солнца, то оно уже светило нам прямо в лицо, и его ультрафиолетовые лучи пронизывали наши черные очки.

Автострады в городских предместьях образуют самые невероятные сплетения. Мы мчались по мостам, виадукам, развязкам, которые делили поток машин на четыре основных направления. Дорожные указатели, которые должны были ориентировать автомобилистов в этой путанице, сообщали только номера шоссе, замалчивая их названия. Сначала мы долго ездили по кругу, сбитые с толку этим потоком цифр. Затем, положившись на случай, выбрали одну из дорог, вроде бы ведущую на юг. «Фольксваген», если судить по счетчику, старательно придерживался пятидесяти миль в час. Другие машины шли почти на такой скорости или чуть быстрее. В общем, даже с учетом обгонов грузовиками и пикапами, мы на нашем бело-желтом «старичке» выглядели вполне достойно.

Люк спал на заднем сиденье. Позже мы экспериментальным путем установили, что одно только урчание мотора нашего трейлера способно почти мгновенно действовать на его детский организм как снотворное, и не отказывали себе в удовольствии прибегнуть к этому средству всякий раз, как Люк трудно засыпал.

По прошествии двух или трех часов мы свернули с шоссе: Жюли обнаружила на карте название не то города, не то поселка, где было бы неплохо остановиться. Ей захотелось белого вина, и она уже мечтала о том, как будет смаковать его, сидя на террасе кафе. Увы, это место не имело ничего общего ни с городом, ни с деревней. Несколько заправок, кафе с фастфудом, супермаркеты, торгующие продуктами, электробытовой техникой, мебелью и всякой мелочью, несколько домиков с пристроенными гаражами в окружении подстриженных газончиков — вот и все, что мы увидели в этом населенном пункте, о котором столь любезно проинформировала нас дорожная карта. О белом вине на террасе оставалось только мечтать.

Мы постояли там, растерянно глядя на автомобилистов, которые заправляли свои машины, а потом теми же движениями заправлялись сами, купив на drive-in [21] гамбургеры и тут же сунув их в рот. Американское «I am full» означает, что человек наелся, что он пресыщен. «Нет, спасибо, я больше не хочу вашей восхитительной утки в меду, I am full». В Америке поесть и заправиться бензином — суть два равнозначных действия. Хотя почему два: по сути, просто единое целое. Именно это и почуяли опытные градостроители, которые придумали объединить жратву и горючку на широких площадках автостоянок.

«А что, если устроить небольшой пикничок?» — предложила Жюли в качестве лекарства от охватившего нас оцепенения. Жюли не имеет себе равных в искусстве превращать в праздник неприятные бытовые или погодные обстоятельства, тогда как я, напротив, готов покорно сдаться. Итак, мы ринулись в атаку на ближайший супермаркет, торгующий замороженными продуктами. В соседнем магазине мы купили хлеб, свежие овощи, колбасу и бутылку воды; увы, белого вина там не оказалось, но что делать, спасибо за все остальное.

Мы распаковали наши сокровища на площадке для отдыха, рядом с автотрассой, где любителей пикников ожидали деревянные столы. Кроме нас, тут никого не было. Жюли мигом приготовила роскошные сандвичи с ветчиной, помидорами и авокадо. Люк хотел только одного — своего соевого молока. Вскоре за соседний стол уселась еще одна семья: отец, мать, тучная женщина, и весьма упитанные детишки. Пока глава семейства раздавал банки с пепси-колой, остальные вскрывали огромные пакеты с чипсами и попкорном. Не успели мы их рассмотреть, как они уже погрузились в машину и укатили прочь. Эта мгновенная остановка в пути была сделана с одной лишь целью — заправиться. Все в конечном счете упирается в вопрос скорости. Именно это — скорость, с которой совершаются обыденные движения, — и определяет разницу между обществами. Когда-нибудь, вполне возможно, и мы, подгоняемые срочными делами, начнем питаться так же, как они, даже не заметив этого, одним махом покончив с самим понятием трапезы.

Мы вновь отправились в путь, предварительно уложив остатки нашего пиршества в миниатюрный холодильник с лампочкой-миньоном, слабо освещавшей его изнутри, как только открывалась дверца; это приводило Жюли в полный восторг: так радуются маленькие девочки, которым подарили игрушечную кухню, они счастливы, что могут хозяйничать, подражая маме. Жюли воспринимала наше путешествие как возврат к детству, возможность посещать незнакомые края, разводить костры, устраивать привал под открытым небом — короче, делать все, чем запомнились ей семейные каникулы, проводимые на лоне природы, на берегу океана, вместе с ее родителями и шестью братьями и сестрами.

Хотя было всего пять часов дня — «pm», как здесь говорили, — Жюли пыталась отыскать на карте национальный парк, где можно было бы отдохнуть и заночевать. Мы находились недалеко от Вашингтона, и она указала мне выезд на автотрассу. Следуя ее инструкциям, мы покинули «городскую» зону и начали подниматься по серпантину на холм, густо заросший дубами и лиственницами. Вход в парк находился на самой вершине. Сторож вручил нам план местности, предоставив самим выбрать место стоянки. В это время года, сказал он, посетителей бывает мало, разве что на уик-энд. Поездив минут десять, мы отыскали площадку, где действительно никого не было. Она была разделена на шесть отдельных пронумерованных участков, каждый со столом и грилем. Жюли была на верху блаженства. Ни одной живой души, кругом только нескончаемый лес да озеро внизу, под склоном. Она усадила Люка в удобное детское креслице, чтобы он тоже мог наслаждаться пейзажем, и он тотчас начал испускать восторженные крики, указывая пальчиком на вещи, которые не видел никто, кроме него.

Пока Жюли готовила ему место для ночлега под крышей трейлера, я пошел прогуляться, чтобы размять ноги и набрать хвороста для костра.

Пламя с треском взвилось к небу в ту минуту, когда солнце посылало нам свои прощальные лучи. Люк без умолку лопотал что-то невнятное, завороженно созерцая пляску огненных языков. Жюли достала из холодильника баранину на ребрышках и кабачки. Уже стемнело, и я поставил на стол зажженную газовую лампу. Наше кухонное оборудование было довольно незатейливо и состояло из кастрюль, сковородок, нескольких тарелок, приборов и стаканов, способных выдержать тяготы долгого пути. Именно так Жюли задумала это путешествие: объехать всю Америку, останавливаясь где душе угодно, распаковывая каждый вечер наш походный скарб, разводя огонь на закате и ночуя под открытым небом, когда наступит жара. Жмурясь от удовольствия, она смаковала каждый кусочек слегка обжаренного на костре мяса. Люк, совсем обессилевший от бурных чувств, вызванных открытием новых земель, крепко заснул. Я уложил его в крошечную постельку, похожую на капсулу «шаттла» (за вычетом электронного оборудования). Если он откроет глаза, то сможет увидеть нас в узкое оконце.