Путешествие с вампиром
Шрифт:
— Конечно, я не знаю, они ли это, — продолжил Реджи. — Но Коллектив обожает пафосные записки красными чернилами. Почерк другой, но в остальном записка очень похожа на те, что они присылали мне.
Он нахмурился.
— Мы больше о них не слышали после того, как Амелия пригрозила сообщить в налоговую о их уклонении от налогов. Но это не значит, что они исчезли.
У меня закружилась голова.
Насколько я знала, Коллектив так и не смог вытащить головы из собственных задниц настолько, чтобы понять, что это я устроила тот пожар. Но насколько большим совпадением должно быть, чтобы человек, с которым я путешествую, начал получать записки от этой теневой группировки — учитывая моё прошлое?
— Позволь спросить, Пити, — сказал Реджи. — Ты получал какие-нибудь записки до того, как встретился с Гриззи — то есть с Зельдой — в Калифорнии?
Питер бросил на него раздражённый взгляд. Не знаю, из-за того ли, что Реджи назвал его Пити, или потому, что попросил вспомнить что-то, зная о его амнезии.
— Я не помню, — буркнул он.
— Хм. — Реджи тяжело опустился за кухонный стол. — А что говорили другие записки?
— Те, что я получил в Калифорнии, велели мне ехать в Индиану, — сказал Питер. — А ту, что была в отеле, я так и не смог понять.
— Я тоже, — сказала я.
Хотя, если подумать…
Разве в последней записке не было сказано, что Питер сделал отличный выбор спутника в путешествии?
То есть… меня?
В голову пришла ещё одна неприятная мысль.
А что если Питер когда-то сделал что-то, из-за чего попал в список врагов Коллектива? Они были настолько мелочными и самодовольными, что у них наверняка был список врагов длиной в милю. Если Реджи прав — если записки действительно от Коллектива — а Питер не помнит, чем мог их разозлить, значит, он может идти прямо в ловушку. Коллектив могли быть идиотами. Но иногда — опасными идиотами.
Я закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Моё воображение разыгралось. Какова вероятность, что Коллектив, который никогда раньше не мог меня найти, вдруг стал отправлять эти записки?
И главное: если бы они действительно следили за нами всё это время и хотели схватить одного из нас — почему бы им просто не сделать это где-нибудь по дороге, вместо того чтобы возиться с записками?
И всё же…
— Может, нам не стоит ехать завтра в Индиану, — сказала я.
— Я должен поехать, — ответил Питер.
Он снова вытащил записку и помахал ею в воздухе.
— Если я не поеду, эти записки будут продолжаться.
— И что? — сказала я. — Ты не знаешь, во что ввязываешься. А если там опасно?
— Мне всё равно, опасно это или нет, — вспыхнул он. — Я должен узнать..
— А мне не всё равно! — крикнула я.
После моего всплеска эмоций наступила такая тишина, что можно было услышать, как падает булавка. Я дрожала — и от силы чувств, и от шока, осознав впервые, насколько сильны мои чувства к этому мужчине. Где-то на краю сознания я заметила, как Реджи ухмыляется со своего конца стола. Я полностью проигнорировала его. Питер стоял с приоткрытым ртом, глаза округлились от удивления.
— Зельда… — сказал он, явно не находя слов.
Реджи наклонился к нему и тихо хлопнул по плечу.
— Это момент, когда ты говоришь ей, что тебе тоже не всё равно, — прошептал он. — Поверь мне.
Если бы взгляд мог превращать людей в пепел, Питер уже сделал бы это.
— Спасибо, — процедил он сквозь зубы.
— Не за что, — сказал Реджи.
Его взгляд метнулся между нами.
— Я… только что вспомнил. Мне пора спать.
Я почти не заметила, как он поспешно ушёл по коридору в спальню. Глаза Питера бушевали эмоциями. Инстинктивно я взяла его за руки.
— Мне ненавистна мысль о том, что ты можешь подвергнуть себя опасности, — сказала я.
Он покачал головой и шагнул ближе.
— И мне ненавистна мысль о том, что ты можешь подвергнуть себя опасности. Поэтому я думаю, что тебе лучше остаться, пока я поеду.
— Я могу позаботиться о себе, — холодно сказала я. — Я выбиралась из опасных ситуаций ещё до твоего рождения.
Он невольно улыбнулся.
— Я знал, что рано или поздно ты используешь аргумент возраста.
— Это было неизбежно, — согласилась я.
Я с трудом удержалась, чтобы не провести пальцами по линии его улыбки.
— Но это правда. У меня больше опыта в таких вещах. И у меня есть магия.
— А у меня есть клыки, — возразил он.
— Которые не помогут против других вампиров, — заметила я.
Он стиснул челюсть и отвёл взгляд.
— Верно.
— У меня есть магия, — тихо повторила я. — Завтра ты будешь нуждаться во мне, Питер. Даже если не хочешь это признавать. Более того…
Я прикусила губу. Я никогда никому не рассказывала о запасе магических предметов, спрятанных в моём чемодане. Но если это убедит Питера…
— Что такое? — обеспокоенно спросил он.
Я глубоко вдохнула.
— У меня есть не только магия.
— Что это значит?
— Моя природная сила связана со стихиями и ограничена ими, — объяснила я. — Но я взяла с собой кое-какие предметы, которые позволяют мне делать больше, чем обычно.
Я начала загибать пальцы.
— Два зачарованных металлических кинжала с съёмными деревянными кольями — они могут убить и вампиров, и людей. Магический порошок, который выводит противника из строя на пять минут, если бросить его прямо в лицо. И ещё один порошок, который может телепортировать любой предмет или человека туда, куда ты захочешь.
Я улыбнулась.
— И ещё у меня есть клёвое пластиковое кольцо, которое ничего не делает, но выглядит очень круто.
Он тихо рассмеялся.
— Это действительно звучит полезно.
— Так и есть.
Питер нахмурился.
— Но зачем ты вообще взяла всё это с собой?
Он протянул руку и убрал прядь волос за моё ухо.
— Это было для экспериментов с магией… или по другой причине?
Я могла солгать. Но он сразу бы понял.
— Сначала… я тебе не доверяла, — тихо призналась я. — Не полностью. Я решила, что лучше перестраховаться.
Если это и задело его, он этого не показал. Он просто кивнул.
— А сейчас доверяешь?
— Да.
Я улыбнулась.
— Настолько, что после столетий владения этими вещами ты — первый человек, которому я о них рассказала.
Глаза Питера вспыхнули.
— Зельда…
— В общем, — сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, — завтра я еду с тобой. И точка.
Я ожидала, что он снова начнёт спорить. Но он просто поднял руку и мягко коснулся моей щеки.