Чтение онлайн

– Это же я, в детстве! – воскликнул он. – Ничего себе!

– Да уж, – сухо произнес Санька, глядя на отражение отца. – Теперь мы с тобой почти одинаковые, как близнецы.

– А мне нравится!

– Ага, удобно! Не надо зеркало с собой таскать: посмотрел вниз, расчесался и идешь дальше, – усмехнулся Санька. – Ладно, пошли!

– Ну и куда нам нужно идти? – спросил Санька-отец, не отрывая взгляда от своего помолодевшего отражения.

– Пойдем по этой железке, – ответил Санька-сын, вставая с четверенек. – Куда-нибудь она нас выведет.

Так наши герои и отправились по стальному полотну, а вместе с ними и их новые попутчики – такие же два Саньки, отражавшиеся в зеркале дороги. Они шли, не отставая ни на шаг, но только вниз головой.

Солнце двигалось к закату. И чем ближе оно опускалось к горизонту, тем голубее становилось небо. «Вечер наоборот, – подумал Санька, – чудеса Ерундистики».

Наши герои шли по зеркальной дороге уже довольно долго. С начала пути они вдоволь наговорились и теперь шагали молча. Вдруг сзади послышался какой-то шум. Саньки, не сговариваясь, обернулись и увидели, как их нагоняет странная штуковина с кем-то, сидящим сверху. Штуковина не ехала, не скакала, а плыла по воздуху в полуметре от дороги. Чем ближе она подлетала, тем отчетливей было видно ездока и сам транспорт. Повозка представляла собой небольшую открытую платформу и напоминала деревянный плот, на котором лежали кучи всякого хлама: тюки, коробки, склянки большие и маленькие. В центре плота располагался возница. Это был смуглый молодой парень лет пятнадцати, одетый в белый балахон.

Ребята отступили, чтобы дать дорогу удивительному транспортному средству. Ездок сделал движение рукой вверх, и парящая платформа остановилась, поравнявшись с путниками. Только теперь Санька обратил внимание на то, что удерживало ее в воздухе: старые знакомые – красные летающие шары. Один из таких шаров прилетал в дом Быструхиных и натворил там дел.

– Вас что, ограбил Ип Тар? – вместо приветствия обратился к путникам незнакомец.

Саньки переглянулись и хором ответили:

– Нет!

– На праздник идете? – улыбаясь, продолжал расспросы незнакомец.

– Да! – нашелся Санька. – На праздник.

– Ну, тогда садитесь, – пригласил незнакомец. – Подвезу.

Он отодвинул один из тюков в сторону, освобождая место для попутчиков. Саньки снова переглянулись, оба одновременно кивнули и запрыгнули на повозку. Возница поднял руку вверх, и повозка плавно скользнула вперед. Она быстро набрала скорость, и Санька впервые с момента появления в этом мире, вместе со страхом неизвестного, испытал восторг. Ничего подобного он еще в жизни не пробовал.

Они летели, обдуваемые теплым ветром, поднимаясь в гору и спускаясь по склону, поворачивая то влево, то вправо. Платформа неслась над землей, не издавая никаких звуков, и только шум встречного воздушного потока сопровождал эту гонку.

– Поищите там, в тюках, одежду для себя, – крикнул незнакомец. – Не стоит в таком виде заявляться на праздник. Меня, кстати, Аху Печ зовут.

– А нас Сашами, – крикнул Санька.

– Сашами! – обернулся Аху Печ. – Интересное имя…

Он пододвинул один из тюков, перепоясанный широким кожаным ремнем, раскрыл его и вытряхнул содержимое на пол:

– Выбирайте!

– Что это? – спросил Санька.

– Это костюмы для праздника, – ответил Аху Печ. – Везу по приказу Верховного. Будем наряжать тех, кто не успел подготовиться.

Санька кивнул, давая понять своему новому другу, что это для него не новость. Он помнил напутствия дяди Феди сохранять бдительность и не выказывать своего происхождения.

Праздничная одежда вовсе таковой не выглядела. Простой льняной серо-белый балахон свободного кроя, без пуговиц, с широкой горловиной и такие же по цвету и составу просторные штаны с завязками на поясе. К «праздничному» комплекту прилагалась пара простой обуви вроде лаптей. Наряд пришелся впору юным путешественникам, и, когда они оделись, Аху продолжил расспросы:

– Вы, как я вижу, братья?

– Да, – посмотрев на отца, ответил Санька-сын.

– А где родители?

– Родители? Дома остались.

– Разве такое возможно? – возмутился Аху Печ. – В праздничную-то неделю?

– Они нездоровы, – нашелся Санька-отец.

– Да! – поддержал его Санька-сын. – Папа нездоров, а мама с ним осталась.

– Это неприятно, – сочувствующе произнес Аху. – Сейчас редко кто болеет.

Так они разговаривали до самого прибытия. Аху Печ оказался довольно говорливым человеком и, сам того не ведая, открыл ребятам много интересного об укладе Ерундистики.

Основная часть жителей страны была сосредоточена в единственном городе, где постоянно проводились какие-то праздники. Причем поводов для них с каждым годом придумывалось все больше и больше. Автором этих торжеств выступал Верховный правитель, как называл его Аху. И Санька понял, что это и есть Ялиф Отсорп. На праздник обязательно собирались все жители Ерундистики. Те, кто жил в городе, приходили семьями на центральную площадь для участия в торжествах. Жители пригорода и отдаленных хуторков прибывали в город своим ходом.

На время праздника приезжих размещали в домах городских жителей. И ребятам предстояло познакомиться с одной из таких семей. Сам Аху был одним из помощников Верховного правителя, имел жилье и в городе, и в деревне, откуда сейчас и направлялся. В государственном аппарате Ерундистики Аху отвечал за обеспечение местного населения праздничной униформой. Его должность так и называлась – заместитель Верховного правителя по праздничной одежде или сокращенно зампразод. Такую важность имели эти мероприятия, раз целый заместитель занимался только одеждой…

К городу стекалось несколько «стальных» ручейков. По ним из разных мест так же двигались летающие повозки с группами людей. Повозки отличались друг от друга по форме. Одни были открытые, как та, на которой летели Аху Печ и его пассажиры. Другие крытые плотной тканью, вроде тента. Третьи по форме напоминали салатницу, какую Санькина мама выставляла на праздничный стол.

Санька обратил внимание, что были чисто «женские» повозки. Их выдавал нежный розовый цвет и обилие цветочных гирлянд. В каждом транспорте сидели шумные компании одинаково одетых людей. Все они были радостными и приветствовали друг друга, когда их повозки сближались.

Санькина повозка поравнялась с женской ладьей, украшенной яркими цветами. В ней сидела девичья бригада человек из двенадцати, все в белых балахонах. Они напевали незатейливую песенку:

Праздник, праздник,

Яркий праздник

Бесконечной радости.

Будем петь и танцевать

До глубокой старости.

Бросай свои дела!

Беги скорей туда!

Там веселье тебя ждет,

Угощений хоровод.

Коль в Ерундистику попал –

Забудь, кем был,