Чтение онлайн

Лира посмотрела на те два, которые он протянул ей.

– Для чего они?

Тилл показал на маленькие отверстия сверху у себя на голове, а затем засунул один из тампонов внутрь.

– Ох!
– Лира не заметила, что теперь им нужно было кричать, чтобы расслышать друг друга сквозь приближавшийся рев, но потом засунула в уши данные Тиллом тампоны, и тишина вернулась.

Несмотря на соответствующий настрой, люди не были готовы увидеть то, что предстало перед их глазами, когда они спустились в каньон.

На несколько километров впереди отвесные, перпендикулярные скалы сформировали вертикальное ущелье километра четыре шириной. Впервые с тех пор, как они покинули Скар, Этьен забыл о раздражении, которое у него вызывала Лира. Его охватило любопытство и острый интерес.

– Какая высота?
– прокричала ему жена, приблизившись, чтобы он мог услышать ее. Он уже сделал измерения с помощью приборов, которые были прикреплены к его запястью.

– Две тысячи пятьсот метров!
– Только благодаря тому, что брызги не поднимались выше, чем на половину высоты водопада, они могли видеть, как река Оранг падала с края плато Гунтали. Этот пугающий, потрясающий водопад возник в результате не имевших себе равных пропорций, вполне соответствующий этому миру высочайших геологических образований. Казалось невозможным, чтобы камень, лежавший в основании этого ливня, мог противостоять огромному количеству воды, падавшему с такой высоты. Точно так же казалось невозможным оставаться на месте и не разлететься на куски многоэтажному зданию, прислонившемуся к утесу и построенному, судя по всему, сотни лет назад.

Тилл указал на него:

– Мораунг Мотау.

– Сколько ему лет?
– прокричала Лира, когда они направились туда.

– Тысяча лет, две тысячи... Кто может сказать?
– Тилл пришпорил свою лекку.

Тысячи окон отбрасывали солнечный свет с огромной, карабкавшейся по скала структуры, которая была настолько велика, что, казалось, могла вместить все население Турпута. Фасад был разрисован гигантскими фигурами и диковинным орнаментом. Только благодаря тому, что здание было вырублено в грубом камне утеса, оно смогло выдержать постоянную вибрацию, вызванную падавшим рядом с такой огромной высоты потоком воды.

Несколько тысяч лет, как сказал Тилл, и Этьен не имел оснований сомневаться в правдивости слов тсла.

Когда они приблизились, Этьен увидел, что широкие зеленые линии, которые покрывали нижнюю часть утеса по обеим сторонам Купаррагоя, были не скульптурами и не разрисованными украшениями, а гигантским виноградником, подобного которому они еще не видели на Тсламайне. Тсла медленно двигался между ними, направляясь к корням и листьям. На них были длинные покрытия из какого-то блестящего материала, который предохранял от вездесущих брызг.

Тилл притормозил свою лекку, и двое землян тоже замедлили ход.

– Разве мы не поедем дальше?
– спросила Лира громко, чтобы ее было слышно сквозь грохот водопада.
– Не пойдем в замок?

Тилл сделал отрицательный жест, он выглядел виноватым.

– К сожалению, это не разрешается. Вы не имеете посвящения. Кроме того, здесь вообще нельзя оставаться надолго. Монахи, которые живут и работают в Мораунг Мотау, углублены в изучение древних книг и древней философии. К тому же они почти глухие. В соседстве с подобным водопадом так всегда бывает.

Тилл повел их к воротам ближайшей фермы. Этьен сомневался, что остановка была предусмотрена, но фермер и члены его семьи были так добры и приветливы, как если бы знали своих гостей много лет.

Здесь путешественники провели весь день, в основном в разговорах. Или, вернее, все вежливо слушали их и пытались отвечать на бесконечные вопросы Лиры. Она расспрашивала о разделении труда в долине, строении семьи, монашеских ритуалах, торговле, образовании и о том, что ожидает их после смерти в потусторонней жизни, до тех пор, пока бедный фермер и его домочадцы не устали. Тогда вмешался Тилл.

– Многие из вопросов, с которыми ты обращаешься к этой семье, трудны, - сказал он.
– Тсла не могут ответить на них по разным причинам - тут и незнание, и запреты, наложенные на них обычаями, и сомнения в своих знаниях. И я не могу. Но есть один человек, который может удовлетворить твое бесконечное любопытство.

– Вот с ним бы я и хотела увидеться.

– Это Мии-Ан, Главный Утешитель и Первый Ученый Турпута. Хотя он очень бережливо относится к своему времени, с тобой, я думаю, он согласится встретиться.

– Это было бы превосходно.
– Лира тронула мужа за локоть.
– Правда, это было бы превосходно, Этьен?

– Безусловно. А ты не обидишься, если я не пойду с тобой?

Лира была потрясена.

– Этьен, это же редкая возможность. Как ты можешь?..
– Она задохнулась, закашлялась.
– Ты предпочел бы смотреть на скалы, да?

– Правильно. Именно на скалы. А ты ступай, припади к ногам этого Утешителя.
– Он перевел взгляд на Тилла.
– Полагаю, это не является обязательной повинностью.

– Друг Этьен, делиться знаниями никогда не было повинностью. Это как отдавать частицу самого себя. Это - удовольствие.

По пути обратно в Турпут Этьен улучил момент, чтобы поговорить с женой, не напрягаясь в крике.

– Лира, тебе не кажется, что ты начинаешь рассматривать этих тсла уже не с точки зрения чисто научного интереса? Как ты можешь идеализировать примитивную расу, безразлично, какой бы на первый взгляд привлекательной ни казалась их философия?

– Это не первый взгляд. Ты придаешь слишком большое значение технологическому уровню, Этьен. Но бывают и другие определения достижений цивилизации, другие формы высшего Знания, высшей мудрости.

Он почувствовал, что начинает сердиться.

– Да полно, Лира. Этот тсла довольно мил, и все они, похоже, очень содержательный народ. Но зачем же перегружать себя познаниями о них? Я бы никогда не подумал, что ты влюбишься в племя хоботоносых отсталых туземцев.

– Не стоило бы употреблять выражение "отсталые туземцы" по отношению к ним, - ответила она холодно.
– Они довольно развиты. А что касается слова "влюбишься", я не думаю, что ты способен понимать его значение.

Такое отношение поразило Этьена, показалось донельзя абсурдным.

– Это же научная экспедиция, - сказал он жене.
– И нам надо заниматься прежде всего делом. Прости, что я не нашел времени для красивой любви, но я не привык петь под гитару под четырьмя лунами. Кроме того, любовь - это улица с двусторонним движением. Хорошо было бы иметь хоть какое-то поощрение с другой стороны.

Лира оборвала его:

– Я предоставляла тебе достаточно возможностей.

– Зачем так говорить? В чем выражается это предоставление возможностей и каким образом это соотносится с поощрением? Между прочим, это разные вещи.