Чтение онлайн

Сергей вскакивает с кровати, преграждает дорогу к наружной двери, отталкивает Марину от двери. Между ними борьба. Наконец Сергей толкает Марину на кровать.

СЕРГЕЙ (стоя над ней). – Послушай, не надо вытирать об меня ноги. Это тебе я кажусь таким ничтожеством. Есть люди, которые считают иначе.

МАРИНА. – Да?! И где эти люди?

СЕРГЕЙ (после небольшой паузы). – Все! Пошла вон.

МАРИНА. – Что? Это ты пошел вон из моей квартиры! Чтоб завтра же духу здесь твоего не было!

СЕРГЕЙ (после небольшой паузы неожиданно спокойно, даже скорбно). – Хорошо… А пока уйди, пожалуйста.

Марина встает, уходит, хлопнув дверью. Сергей закрывает за ней, ходит по квартире. Через некоторое время звонок в дверь. Сергей подходит к глазку. Смотрит и не открывает дверь. Звонок все настойчивей. Наконец Сергей открывает. Разговаривает с Мариной через порог.

СЕРГЕЙ. – Что?

МАРИНА. – Ты можешь меня впустить?

СЕРГЕЙ. – Проходи. Это ведь твоя квартира.

МАРИНА (войдя). – Давай помиримся?

СЕРГЕЙ. – После того, что ты тут наговорила, я не смогу. Даже если б захотел. Ты просто меня уничтожила. Я понимаю, чем кажусь тебе, и это меня просто раздавливает. Ты не веришь мне. Не веришь тому, что я тебе говорю. Что мои картины будут продаваться, и будут стоить очень дорого. И что я занимаюсь главным делом своей жизни. И когда-нибудь все твои затраты окупятся. Моя совесть успокаивается именно этой мыслью. Этим знанием.

МАРИНА. – Ну, как можно это знать? Откуда ты знаешь, что ты гений? Это после смерти становится ясно. И то не сразу часто. И потом гении не говорят о себе, что они гении. Это смешно.

СЕРГЕЙ. – Ты вынуждаешь меня говорить об этом… И потом ты рассуждаешь как обыватель. Гений всегда знает, что он гений.

МАРИНА. – Не всегда… Не думаю, что Пушкин знал, что он гений.

СЕРГЕЙ. – Пушкин то и знал как раз таки. Он, может, не знал, что из него сделают такой фетиш. Хотя и это предполагал наверняка.

МАРИНА. – Не знаю… Когда ты начинаешь говорить о своей гениальности, мне начинает казаться, что у тебя не все в порядке с мозгами.

СЕРГЕЙ. – Я прекрасно тебя понимаю. Это ведь действительно странно, когда человек такое заявляет. Тем более это не подкреплено признанием. А женщины реагируют только на успех. Вот если б был уже миф обо мне, и ты бы слышала обо мне от других людей какой я гениальный, вот тогда бы ты поверила. И мне не нужно было унижаться по сути, говоря тебе, что я гений… На самом деле я просто отстаиваю свое человеческое достоинство.

МАРИНА. – По-моему, у тебя это пунктик… Ну, знаешь, как бывают у людей странности… Вроде нормальный человек, но временами что-то находит… Но я тебя все равно люблю.

СЕРГЕЙ. – Не знаю… Я иногда думаю, – это ведь хорошо, что ты меня любишь таким, какой я есть. Без всякого антуража. Ты ведь полюбила меня, а не то, что меня могло бы окружать, будь я знаменит, допустим.

МАРИНА. – Конечно. Я и без этого знаю, что ты лучше всех ( трогает рукой пах Сергея). Я знаю, в чем ты действительно талантлив (ласкается к нему). Давай, извиняйся передо мной.

СЕРГЕЙ. – За что?

МАРИНА. – За то, что ты на меня накричал. Хватал меня так больно.

СЕРГЕЙ. – Ты меня сама обидела. Наговорила мне гадостей.

МАРИНА (возмущенно). – Я тебе гадостей наговорила? Ну, знаешь, ты все-таки наглый тип.

СЕРГЕЙ. – Ну, вот… Что, начнем сначала?

МАРИНА. – Да меня возмущает просто твой эгоцентризм.

СЕРГЕЙ. – Я не эгоцентричен. Мне так не кажется. Просто ты меня не понимаешь.

МАРИНА. – Но тогда и ты меня не понимаешь.

СЕРГЕЙ. – Наверно… У тебя свой взгляд на многие вещи, у меня свой.

МАРИНА. – Но ведь это нормально. Или ты хотел, чтобы я тебе заглядывала в рот и со всем соглашалась, чтобы ты ни говорил?

СЕРГЕЙ. – Нет. Но все-таки хочется большего понимания… Просто тебя уже воспитал другой человек.

МАРИНА. – Кто?

СЕРГЕЙ. – Аркадий. Ты на многие вещи смотришь его глазами. Он для тебя решающий авторитет.

МАРИНА. – Да, Аркадий умный человек.

СЕРГЕЙ. – Вот я и говорю, что ты уже воспитана другим мужчиной.

МАРИНА. – Ну, найди себе молоденькую дурочку и воспитывай ее. Пускай она тебе заглядывает в рот и все время говорит: «О, какой ты умный. О, какой ты гениальный!..» Знаешь, я это уже проходила. По второму кругу не хочу… Аркадий ведь мне тоже долго пудрил мозги… Я не смогу сейчас резко изменить свою жизнь, чтобы заниматься тобой. Для меня это означает начать все сначала… А я не готова… Да ты и сам не хочешь этого. Разве не так?

СЕРГЕЙ. – Почему это?

МАРИНА. – Мне так кажется. Ты ведь никогда особо не настаивал на том, чтобы мы жили вместе, хотя мог бы, зная, как я от тебя завишу.

СЕРГЕЙ. – Так я не хотел и не хочу тебя ломать. Доставлять тебе боль. Пускай все само собой устаканится.

МАРИНА. – Да. И я тебе за это благодарна. Но все-таки… Мне кажется, что тебя больше устраивают такие отношения, когда ты живешь отдельно от меня. Ты тут себе рисуешь что-то… Сам себе хозяин.

СЕРГЕЙ. – Может ты, наконец, нормально войдешь в квартиру? Может быть, кофе попьем?

МАРИНА. – Давай.

Сергей идет на кухню делать кофе. Марина снимает куртку, ботинки, проходит в комнату, садится в кресло.

СЕРГЕЙ. – Я чайник поставил.

МАРИНА. – Почему у тебя всегда пустой треножник? Никогда на нем картины не увидишь. Ты ведь сейчас что-то рисуешь?

СЕРГЕЙ. – Просто стесняюсь я.

МАРИНА. – Почему? Ты ведь гений, как ты говоришь.

СЕРГЕЙ. – Ну, так что?.. Видишь ли, творчество очень интимный процесс. Я иногда его стыжусь как онанизма, например. И потом когда работа не окончена, не хочется ее показывать.

Сергей идет на кухню делать кофе.

МАРИНА (несколько ехидно). – Дуракам полработы не показывают.

СЕРГЕЙ (из кухни). – Да нет, не в этом дело.

МАРИНА. – Ясно… А онанизмом ты часто занимаешься без меня?

СЕРГЕЙ. – Ну… Бывает иногда.

Сергей возвращается с двумя чашками кофе. Подает чашку Марине, сам садится на кровать.

МАРИНА. – Мой котик. А кого ты представляешь, когда занимаешься онанизмом?

СЕРГЕЙ. – Тебя, конечно.

МАРИНА. – И как?

СЕРГЕЙ. – Что как?

МАРИНА. – В каких позах?

СЕРГЕЙ. – Ну, в разных.. Когда я сзади, например.

МАРИНА. – Мой котик. Иди сюда. Иди ко мне.

Сергей подходит к ней, сидящей в кресле.

МАРИНА. – Ты меня любишь?

СЕРГЕЙ. – Да.

МАРИНА. – Поцелуй меня.

Сергей ее целует, потом все более страстно, наконец, лихорадочно пытается стянуть с нее джинсы.

СЕРГЕЙ. – Я хочу тебя сзади…