Чтение онлайн

Э. Свадост [26] передает рассказ о том, как Шлейер создавал слово ножницы. Прежде всего он обратился по обыкновению к английскому языку, но слово scissors оказалось неподходящим, французское — ciseaux — тоже. Взял немецкое Scheere, отбросил окончание —е, заменил r на I и получил jel («шель»); но это слово в воляпюкском словаре уже означало «защита». Заменил гласную: jil; однако и это слово уже было занято понятием «женственность». Заменил l на m — получилось jim («шим»), что и было внесено в словарь.

Создатель воляпюка с такой же непринужденностью разделался с именами собственными, употребление которых считалось традиционным. Америка под его пером превратилась в Melop, Африка — в Filop. Стараниями изобретателя Россия была перекрещена в Lusan. Да кстати, и само название воляпюк не что иное, как шлейе-ровская комбинация двух английских слов. World (мир) стало vol, speak (говорить) превратилось в рик.

«Язык мира», широко разрекламированный церковью, поддержанный авторитетом ряда видных ученых, яро распространяемый фанатичными приверженцами «всемирного алфавита», казалось бы, обеспечил себе бессмертие. Воляпюк распространялся со сказочной быстротой в городах и весях Европы и Америки. Шлейер почел себя «мессией», на долю которого выпало дать человечеству единую речь.

Однако жизнь рассудила иначе. Чем больше воляпюкисты узнавали язык, тем больше находили в нем недостатков. Дело могли поправить коренные реформы, но Шлейер занял непримиримую позицию. В лагере его единомышленников возникло недовольство, произошел раскол.

Воляпюк оказался модой, продержавшейся каких-нибудь тридцать лет. В 1912 году умер его создатель. Этот год считается последним годом жизни «языка мира».

Конец печальный, но поучительный.

Но есть еще, пожалуй, одно немаловажное, если не решающее обстоятельство, приведшее воляпюк к бесславному концу. Это появление на свет в 1887 году нового проекта единого языка. Его конструктор — варшавский окулист Людвиг Заменгоф. Свой труд «Интернациональный язык» Заменгоф выпустил под псевдонимом д-р Эсперанто («Надеющийся»), Вскоре псевдоним стал названием языка. Язык этот чрезвычайно легкий, такой, что его можно «изучить шутя». Заменгоф «упростил до невероятности грамматику…», которую в таком виде «можно отлично усвоить за полчаса». Для изучения же всего языка, по мнению Заменгофа, «вполне достаточно нескольких дней».

Эсперанто выгодно отличается от воляпюка не только большей логичностью, стройностью и простотой грамматики, которая не знает исключений, но в первую очередь лексикой своего словаря. В него вошли интернациональные слова, знакомые каждому мало-мальски образованному европейцу.

Сравнивая эти языки, Лев Толстой в 1894 году писал: «Воляпюк показался мне очень сложным. Эсперанто же, напротив, очень легким, каким он и должен показаться всякому европейскому человеку». В то же время великий писатель высказал мнение, «что для всемирности в настоящем смысле этого слова, т. е, для того, чтобы соединить китайцев, африканские народы и пр., понадобится другой язык…»

А вот отзыв Бодуэна де Куртенэ: «Эсперанто… является нe более или менее обстоятельно выработанным проектом языка, а языком законченным и готовым для всестороннего употребления». Ученый, однако, не считал эсперанто языком идеальным и полагал, что направленный научный поиск предоставит в распоряжение человечества еще более совершенный искусственный язык.

В 1928 году великий пролетарский писатель А. М. Горький писал: «Стремление создать язык, единый для всех людей, — одно из тек дерзких до безумия стремлений, которые всегда служили, ныне служат и всегда будут служить делу организации мира по воле человека и для безграничного развития способностей человека. Неоспоримо, что, говоря одним языком, трудовое человечество значительно скорее поняло бы единство своих интересов…»

Но до такого идеального языка еще далеко. То — журавль в небе. А сегодня, благодаря усилиям энтузиастов, эсперанто собирает под свои знамена все новые группы людей. Где их сейчас только нет, эсперантистов.

Гиды, владеющие этим языком, навязывают свои услуги туристам у стен римского Колизея; сторожат иностранцев перед порталами афинского Парфенона; карабкаются с настырными иностранцами по крутым плитам Хеопсовой пирамиды в Гизе.

Спрос на гидов-эсперантистов вызывает все большую зависть переводчиков самых распространенных языков. В повышении этого спроса ничего удивительного нет. Лексика эсперанто состоит в основном из интернациональных слов латино-романского происхождения. В ней встречаются также корни английского, немецкого, русского, польского языков. И потому эсперанто легко усваивается образованными людьми не только в Евроне, двух Америках, Австралии, но и частично в Африке и Азии — в странах, где в свое время английские и французские колонизаторы насаждали свой язык.

Довольно существенной причиной живучести этого вспомогательного языка межнационального общения является его нейтральность. Он, как древнегреческий и латинский языки, и «ничейный» и «всейный», только значительно проще для усвоения и употребления.

Однако все преимущества подобного искусственного языка могут проявиться лишь в том случае, если государства, международные организации изберут его рабочим международным языком, если он будет повсеместно рекомендован для изучения в учебных заведениях, если в газетных киосках и книжных магазинах можно будет найти на эсперанто периодику и научно-техническую литературу.

Я умышленно не упомянул художественную прозу и тем более поэзию, ибо в области художественного слова в передаче оттенков мыслей и чувств, рифмотвор-честве эсперанто уступает развитым языкам. Тут уже прельщающая простота оборачивается «пресностью», бедностью словообразовательных форм, а потому и художественных возможностей.

Но ведь, в сущности, наш разговор не о поэзии, а о рациональном и легком способе обмена сведениями между людьми разных языковых семейств.

Так, пусть схематически и неполно, можно представить себе частичное решение интерлингвистической проблемы.

Пока же не преодолен языковой барьер, ученые зачастую пребывают в неведении относительно успехов своих зарубежных коллег, инженерная мысль тратит из-за неосведомленности усилия на «выдумывание велосипеда», а тысячи специалистов, ежедневно выезжающие в страны другого языка, возвращаются неудовлетворенными результатами маловразумительных словесных контактов.

С последствиями языковой разобщенности не могут справиться полки переводчиков даже в такой крупнейшей международной организации, как Организация Объединенных Наций. Несколько сотен штатных сотрудников ООН, имеющих дело с шестью официальными и десятками неофициальных языков, переводят ежегодно около 300 тысяч страниц. Однако этого явно недостаточно, и множество документов еще не дождались своей очереди.

Статистика утверждает, что в мире ежегодно проходит около 3500 международных конгрессов, в которых принимают участие до двух миллионов человек. Чаще всего такие встречи происходят в Париже, Женеве, Лондоне, Риме, Брюсселе, Нью-Йорке, Вашингтоне, Москве. Около 70 процентов международных конгрессов проходит в Европе. Следовательно, эсперанто, созданный на базе европейских языков, мог бы стать на таких форумах вполне универсальным средством общения.

Как он практически выглядит? Пожалуйста,

Все 28 букв алфавита всегда читаются, как произносятся, и произносятся, как пишутся. Ваше произношение будет безукоризненным, если вы запомните, что:

Ее — всегда э (teatro — «тэатро», stepo — «стэпо», akor-de — «акордэ»).

Gg произносится как единый слитный звук (он у вас получится, если кончик языка переместите к небу).

Hh следует произносить как мягкое украинское г.