Чтение онлайн

Обители принадлежит большой огород, где родится множество разных кореньев и зелени. В верхней части его находится кладбище, при осмотре которого мне было сказано, что тела здешних жрецов сжигаются, а пепел ссыпается в отверстие, обделанное камнем. Я сам видел место, в котором совершается такой обряд, и нашел там несколько полуобгоревших костей, почему и заключил, что недавно здесь был совершён обряд сожжения тела умершего жреца. При выходе из храма провожатый показал мне отделение, где стояло пять статуй в красной одежде, перед которыми горела свеча. При этом он объяснил, что такие памятники сооружаются монахам этой обители, которые своей благочестивой жизнью и примерным воздержанием вызвали к себе особенное уважение. Осмотрев все заслуживавшее внимания в этом храме и поблагодарив моего проводника небольшим подарком, я возвратился к вечеру в Кантон.

Мне очень хотелось видеть, как живут знатные обитатели Кантона. Наши знакомые доставили мне случай быть в доме у первого кантонского купца Панкиквы. Однажды поутру я отправился с несколькими приятелями на другую сторону реки Тигриса и по каналам доехал до самых ворот дома Панкиквы. Однако же они были отперты только посте доклада хозяину о нашем прибытии. Сперва мы шли по неширокому, устланному камнем переулку, а потом вышли на площадь, где показался фасад дома и круглое большое отверстие в каменной стене, через которое мы прибыли в сад. Едва мы приблизились к первой беседке, как явился сам хозяин в полукафтане и своей мандаринской шляпе с голубым шариком. После первых учтивостей, на которые китайцы слишком щедры, он повёл нас по саду, а между тем велел готовить чай. Новость предметов и совсем отличный от европейского вкус обратили на себя всё моё внимание. Я увидел себя в оранжерее (под этим названием я разумею весь сад), наполненной разными растениями, так как все аллеи, по которым мы проходили, устланы кирпичом до самых деревьев, между которыми на лавках и всякого рода подмостках стояли фарфоровые горшки с цветами и небольшими подрезанными деревьями. Напрасно мои глаза искали лугов. На этом обширном пространстве не было ни листочка травы, а лучшие места, которые у нас представляли бы газоны, были заняты стоячей водой, испускающей неприятный запах. Каменные сооружения в этом саду мне показались лучше всего. Они представляли искусственные утёсы и развалины в уменьшенном виде, которые чрезвычайно походили на природные. Мы заходили в разные беседки, которые были одноэтажными и в передней части открытыми. Все они одинаково убраны. Стулья и столики стоят по сторонам, а напротив входа имеется возвышение, наподобие дивана, которое обыкновенно покрывается тонкими цыновками или тканью. Посредине его стоит небольшой четырёхугольный столик на коротких ножках, на котором пьют чай. В каждом углу беседки висит по одному роговому или разрисованному по белой шелковой ткани фонарю. Первые заслуживают внимания своей величиной. В столовой Панкиквы я видел четыре таких фонаря. Каждый из них был более поларшина [35 см] в поперечнике и как бы вылит из одного куска. Китайцы обладают искусством распаривать и выбивать рог так тонко, как бумажный лист. Однако же это сопряжено с большими расходами. Панкикве так понравилось, наконец, показывать нам всё ему принадлежащее, что он ввёл нас даже в свою спальню по очень узкой лесенке. Его спальню составляет двухэтажная беседка, подобная вышеописанным, с той только разницей, что в ней, вместо дивана, стоит кровать с тонким тюфяком, на котором лежало довольно толстое синее сукно, а сверху цыновка. Заприметив, что на одной стороне кровати было сложено восемь разноцветных одеял, я пожелал узнать их назначение, и мне было сказано, что все они употребляются одно после другого, смотря по холоду. По словам Панкиквы, китайцы не имеют наволок или простынь и в тёплое время спят на цыновках, а в холодное на сукне, раздевшись до рубахи. Нанкинские жители её даже снимают. Обойдя сад вокруг, мы сели за очень хороший завтрак, приготовленный по европейскому обычаю, после которого хозяин повел нас в свой сераль. Пройдя высокие, украшенные гирляндами ворота, мы вступили в галлерею, ведущую к балкону, и из последнего в большую продолговатую залу, поддерживаемую с обеих сторон колоннами. Подле них стояли стулья, покрытые красным сукном, вышитым разными шелками. Стены увешаны китайскими картинами. У стен стояло несколько барабанов, приготовленных для театральных представлений. Китайцы страстные их любители, как и всякого рода игр (Страсть китайцев к так называемым азартным играм так велика, что многие из них проигрывают о карты или в кости не только все имение, но даже своих жён и детей, над которыми они имеют неограниченную власть. Вследствие этой беспредельной власти, каждый отец может умертвить или бросить на улицу своего новорождённого ребенка, если по своей бедности или по прихоти не сочтёт нужным его воспитывать. Таких невинных жертв в китайском государстве бывает каждый год до 20 тысяч. В одном Пекине, по словам Барроу, их хоронят до 9 000 в год. Пекинская полиция, говорит тот же самый путешественник, нарочно содержит таких людей, которые, объезжая ежедневно все улицы и собирая этих несчастных детей, отвозят их за город и зарывают живых и мертвых в приготовленную там яму. Этому варварскому обычаю следуют даже и те китайцы, которые обратились в христианскую веру.). Из зала мы вошли в отделение, где стоял шкаф, а пред ним на столе теплилась свеча. Отворив его, Панкиква показал нам пять дощечек на подставках с китайскими надписями, и сказал нам, что каждая из них означала время смерти его предка (Китайцы верят, что дух умершего человека, жившего добродетельно, может посещать прежнее свое жилище, или то место, в котором потомки совершают поклонение и его честь. Он имеет также власть делать своим потомкам разные благодеяния. Поэтому каждый китаец обязан совершать поминовение по своим покойным родителям и родственникам в посвященном для них месте. В противном случае, по уверению Конфуция, он сам будет лишён права посещать это священное место после своей кончины.). Между тем мне случилось невзначай повернуться назад и увидеть растворенную дверь, из которой на нас смотрели три прекрасно одетые женщины. Но лишь только я взглянул, как это явление вмиг исчезло. Однако же не трудно решить, кто из нас был любопытнее: мы или женщины, так как дверь и после того довольно часто отворялась, а по выходе нашем в галлерею две из них показались почти явно. Одна была уже пожилая, а другая ещё молодая, но лица у обеих от обильной краски и белил походили на картины. Выйдя из сераля, наш хозяин показал нам всё своё хозяйство, скотоводство и разные домашние постройки. Но так как всё это немногим отличается от нашего, то и не заслуживает особенного описания.

Февраль 1806 г. Получив паспорт от китайского правительства, оба корабля «Нева» и «Надежда» снялись с якоря. Так как в Вампу стояло множество судов, а ветер был свежий и противный, то я нанял 30 лодок для буксира.

10 февраля к полуночи стали мы на якорь у Бокка-Тигриса. Мне хотелось при вечернем отливе пройти далее, но этому воспрепятствовала проделка лоцманов. Войдя в самое узкое место у Бокка-Тигриса, они отпустили все лодки, буксировавшие мой корабль, не сказав мне о том раньше. А так как тогда была совершенная тишина, то корабль начал уклоняться к мели, почему я принуждён был бросить якорь на 5 саженях [около 9 м]. Впоследствии оказалось, что лоцманы сделали это для того, чтобы взять с меня больше денег. Однако кончилось тем, что я некоторых из них довольно порядочно наказал.

11 февраля вместе с рассветом при северо-западном ветре мы вступили под паруса, а к 8 часам прошли линейный английский корабль «Бленам», который дожидался своих купеческих судов и должен был провожать их в Китайском море. На нём находился добровольцем наш капитан-лейтенант Михайло Миницкий, который вместе с нами пробыл несколько дней в Кантоне. Около этого времени ветер начал свежеть и предвещал непостоянную погоду. Однако мы успели к вечеру достигнуть Макао.

12 февраля дул восточный ветер. В 6 часов утра вступили под паруса, а в девять, пройдя Макао, отпустили лоцмана и взяли восток-юго-восточный курс, к Макелесфильдской банке, как к самому лучшему месту для поверки своего счисления.

15 февраля во втором часу после полудня мы находились недалеко от Макелесфильдской банки и пошли к юго-западу, или к острову Пуло-Сапате.

Вчера мы поймали медузу, которая очень походила на голубой цветок с синим ободком вокруг беловатой и рассечённой немногими поперечниками пуговицы. Она была величиной около 6 дюймов [15 см], имела пуговицы не более полдюйма [немного более 1 см] и множество ножек, которые были усажены по обе стороны до самых концов маленькими, так сказать, запонками.

19 февраля. Полагая, что остров Пуло-Сапата находился уже к северу от нас, мы пошли к острову Пуло-Арое и поставили все возможные паруса, так что в 6 часов вечера достали дно на 35 саженях [64 м], грунт серый песок.

23 февраля. Хотя при восходе солнца погода была пасмурная, но к 7 часам утра небо прояснилось, и мы увидели к юго-западу остров Пуло-Теоман. Сперва нам показалась его южная оконечность, а потом северная, середина же всё время находилась в облаках. В 9 часов открылся остров Пуло-Памбелан, а вскоре после того и Пуло-Арое [215] (как они названы на картах Арроусмита [216] ). Каждый из них сперва показался нам двумя буграми, которые потом, по мере нашего приближения, слились в одно тело.

В полдень я занимался астрономическими наблюдениями на 3°06 с. ш. и по всем своим хронометрам находился на западной долготе 225°10 . Поэтому я нашёл, что по хронометрам широта северной оконечности острова Теомана — 2°59 30", а долгота — западная 255°22 30". По расстоянию же луны от солнца, снятому мной в 4 часа пополудни, последняя оказалась 255°34 , так что средняя между ними должна быть довольно сходна с настоящей, т. е. долгота западная, 255°28 15". По нашим пеленгам вышло также, что Пуло-Памбелан лежит от северной оконечности Теомана в 11 милях [20 км] на юго-восток, а Пуло-Арое — в 19,5 милях [35 км] на юго-восток. Следовательно, северная оконечность последнего находится на 2°44 с. ш. и в 255°16 з. д.

Сегодня мы в первый раз после нашего отправления от Макао наблюдали прекрасный вид. Кроме берегов, мы любовались пятью кораблями, из которых четыре походили на принадлежащие Американским Соединённым Штатам. Глубина весь день у нас была около 36 сажен [67 м]; грунт — ил.

24 февраля. Дул тихий северо-восточный ветер. Погода стояла приятная. Увидев опять на юго-западе вчерашние суда, я спустился, чтобы лучше их рассмотреть, и в 2 часа подошёл довольно близко, чтобы увериться, что они действительно были американские. Около того же времени мы заприметили две большие вооружённые лодки, которые шли прямо к вышеупомянутым судам на гребле и под парусами. Последние, подняв свои флаги, начали собираться вместе и в большом беспорядке. Поэтому я и заключил, что это были малакские корсары, и счёл за лучшее приблизиться к кораблю «Надежда», который тогда находился от меня на расстоянии около 9 миль [16 км].

По сегодняшнему лунному наблюдению выходило, что средняя долгота северной оконечности острова Теомана будет — западная — 255°34 .

25 февраля погода продолжалась подобная вчерашней и ещё несколько теплее. Поутру мы перешли в третий раз экватор, и видели одно купеческое судно, которое, казалось, направлялось в Банкский пролив [217] [пролив Банка или Бангка], а в полдень были сделаны наблюдения на 3° ю. ш. и в 253°37 з. д. В это время остров Тоти был от нас в 15 милях [27 км] на юго-западе. Удостоверясь в этом и достав дно на глубине 19 сажен [35 м] (грунт — белый песок с ракушкой), я направил путь к Северному мысу острова Банка [218] . Повидимому, уже началось юго-восточное течение, которое, по описаниям, в Гаспарском [219] проливе бывает иногда весьма сильным. Мы так быстро продвигались вперёд, что в половине четвёртого увидели Северный мыс Банки, или мыс Песант. Он появился в то время, когда остров Тоти был на западе и казался небольшим холмом. Глубина тогда была 18 сажен [33 м], грунт — белый мелкий песок с ракушкой. За несколько минут перед этим меня встревожил желтоватый цвет воды под кораблём, но вскоре оказалось, что это происходило от рыбьей икры, плававшей в большом количестве по поверхности моря. К заходу солнца Северный мыс был на юге в 19 милях [35 км] и несколько к западу. Но так как ветер дул тогда тихо, а ночь была лунная, то я и решился держать курс до утра между югом и востоком, чтобы непременно удержаться на глубине 18 сажен [33 м].

26 февраля дул свежий, северный ветер. Но так как мы заприметили на рассвете, что корабль «Надежда» от нас отстал, то я был принуждён лежать в дрейфе до 7 часов. В семь часов, имея Северный мыс на северо-западе, а второй или мыс Брисе [220] на юге-западе, я взял курс на юго-восток. В полдень, находясь на южной широте 2°03 и западной долготе 253°07 30", мы пеленговали второй мыс на 77° к юго-западу, а остров Гаспар, который только что перед этим открылся, на 55° к юго-востоку. С этого пункта мы пошли на юго-юго-восток, и вскоре увидели прямо по линии курса Навир, или Каменный Корабль (Островок в Северной части Гаспарского пролива.). До появления острова Гаспара я шёл более по лоту, который беспрестанно показывал 16 сажен [29 м]. Грунт был — песок с ракушкой. Берега же, хотя и были видны на западе, но, вследствие отдалённости и несходства с картой, помогали мне очень мало.