Чтение онлайн

Автомобиль летел по убегавшей вдаль дороге. Ричард ловил себя на мысли, что молчание нисколько его не тяготит. Энн обладала чудесным даром — с ней было легко молчать вдвоем. Она не отличалась склонностью к пустой болтовне и не претендовала на то, чтобы ее развлекали. Ричард чувствовал, что она не сомневается в его порядочности. Ей даже не приходит в голову, что во время совместного путешествия в автомобиле с его стороны возможны посягательства. Подобная невинность должна была бы отпугнуть его, но этого не происходило. Ее чистота влекла и дразнила сильнее, чем искушенность.

Приближалось время ланча. Ричард затормозил у мотеля, но оказалось, что туда не пускают с собаками. Не став спорить, они проехали дальше и остановились в ближайшей деревне у паба под названием «Заяц и пень». Энн, все еще возмущенная тем, что запрет распространяется даже на такого крошку, которого она не спускает с колен, села на деревянный стул.

— Мне какой-нибудь салат и чашку кофе, — попросила она. — Для Глостера я взяла собачьих галет.

— Может быть, еще сок? Или коктейль?

— Спасибо, лучше сок. Томатный.

Ему хотелось закурить, но он вдруг подумал, что она, наверное, не любит сигаретного дыма, и, уже сунув было руку в карман за пачкой сигарет, замялся. Энн, казалось, этого не заметила, но через несколько минут сказала, подняв на него светло-карие глаза:

— Странно, что вы не курите. Мне почему-то кажется, что вы должны курить.

— Я в самом деле курю. Вы не возражаете?

— Ну конечно нет. Курите, пожалуйста.

Она сняла леопардовый жакет и повесила его на спинку стула, и Ричард впервые обратил внимание, что она не так худа, как ему показалось вначале. До сих пор он видел ее в толстых свитерах, скрывавших фигуру. Сейчас шоколадно-коричневый джемпер плотно облегал ее тело, и он подумал, что грудь ее для такой миниатюрной девушки достаточно велика.

Он незаметно перевел дыхание и глубоко затянулся, любуясь тем, как изящно управляется она с ножом и вилкой.

— Я позвоню мисс Дженкинс, — сказал он. — Нет ли известий.

Но никаких известий у мисс Дженкинс не было, и, вернувшись, Ричард сообщил об этом Энн.

— А если мистера Пайка не окажется в Уэльсе, что мы станем делать? — задумчиво спросила Энн. — Тогда он может быть где угодно. Но как бы хотелось найти его. Мисс Дженкинс... я понимаю, как много для нее значит этот человек. Женщина всю жизнь ждала, и вот у нее появилась надежда на личное счастье. — Она прямо взглянула на Ричарда. — Я думаю, ей было неловко обращаться к посторонним людям. Во что бы то ни стало надо постараться оправдать ее доверие.

Ричард смотрел на нее и чувствовал, что готов рыть землю, чтобы добыть Уолтера Пайка из самых, если придется, ее глубин. Что с ним такое творится? Чем так смогла околдовать его эта маленькая скромница?

— Может быть, мистер Робин Боббин наведет нас на какую-нибудь мысль, — предположил он.

Сам Ричард склонялся к мысли, что Уолтер мог просто уехать в какой-нибудь пансионат, чтобы отдохнуть. И дать понять мисс Дженкинс, что их отношения его больше не волнуют. Кто знает, что он за человек? Возможно, права его дочь и он в самом деле эгоистичный, безответственный и никчемный человечек.

Когда они поели, Энн достала кошелек с твердым намерением заплатить за себя. Ричард решил с ней не спорить, уважая ее стремление к независимости. Они вышли и сели в автомобиль, и снова потянулась дорога, замелькали деревья. Насытившийся Глостер мирно дремал у Энн на коленях. Энн вдруг показалось, что происходившее с ней в прежней жизни было неважным и незначительным, и самое главное начиналось только теперь. Она стояла на пороге чего-то нового, захватывающего — главного, для чего родилась на свет. Даже любовь к отцу отступила на второй план, хотя по-прежнему окутывала душу Энн ласковым теплом. Но рядом с Ричардом она испытывала чувство совсем иного рода — сокрушительное, пугающее, тревожное и в то же время волнующее, волшебное, ничего общего не имеющее с повседневностью.

Небо между тем вдруг заволокло тучами, и на ветровое стекло полетел рой белых пчел. Ричард включил дворники.

— Снег! — воскликнула Энн.

— У нас есть шанс встретить белое Рождество. Как вы обычно его встречаете, Энн?

— В детстве я встречала его с папой, Джоном и Эдной — моей няней, дома, с елкой. Когда мы жили в Лорел-Лодже, то обязательно ходили в церковь, хотя она расположена в соседней деревне. Эдна жарила гуся с яблоками. И с папой мы встречали Рождество всегда в Англии и всегда с гусем. И в церковь утром ходили. Это стало у нас традицией. А вы, Ричард?

— Я обычно праздновал его в гостях. В семейном кругу мы давно уже не празднуем — моя мать последние годы на всю зиму уезжает на континент, а у сестры свой круг общения.

Ричард подумал, что праздники Рождества последних лет для него ничем не отличались от обычных вечеринок и начисто утратили дух сказки.

— А в детстве?

— У меня было другое детство, не похожее на ваше. Я учился в пансионе, а на каникулы ездил к бабушке. Сестра меня старше, она всегда была очень общительной, и на каникулы ее постоянно приглашали погостить ее школьные подруги. А наши родители праздники любили проводить то в Венеции, то в Париже. Они были очень преданы друг другу, и у них не хватало времени на детей — слишком заняты они были друг другом.

— И вы никогда не собирались все вместе? — удивилась Энн.

— Может быть, когда-то очень давно. Я уже плохо помню.

— Наверное, вам очень не хватало внимания родителей, — сказала Энн, сердце которой переполнила боль за него. Родители могут сколько угодно любить друг друга, но долг перед детьми, забота о них — разве это ничего не значит? Устроить раз в году настоящий праздник своим детям, чтобы на всю жизнь сохранились у них в душе нежные воспоминания, — неужели это так трудно? Ей просто сказочно повезло, отец никогда ничего не жалел, чтобы на Рождество порадовать ее как только возможно.

— Я не могу сказать, что мне их не хватало, — пожал плечами Ричард. — Мой отец был человеком властным и не допускал с детьми особой близости. Я в его присутствии чувствовал себя скованно. А у бабушки и дедушки все было по-другому. Они жили просто, у них были дружные соседи, они собирались все вместе и устраивали пир горой. И детей там было много, все веселились от души. Так что воспоминания о Рождестве у меня остались самые теплые.

— Мой папа был мне лучшим другом, — тихо сказала Энн.

— А мой был всегда недоволен мной, — вздохнул Ричард. — Я не испытывал никакой тяги к наследственному бизнесу. Он умер, когда я кончал школу. Если бы он был жив, я думаю, что нашел бы в себе силы высказать ему свои пожелания и отстоять их. Но он умер, спорить было не с кем, и я поступил на юридический факультет, как он того желал. Если бы я этого не сделал, это оскорбило бы мать. Она сочла бы это предательством его памяти. И я не решился тогда поступить по-своему.

— А кем вы хотели бы стать? — спросила Энн.