Чтение онлайн

Ни Колумб, ни кастильская корона, которая стремилась создать на новообретенных землях выгодную для казны систему эксплуатации коренного населения, не учли и не могли учесть, что эти земли сразу же после того, как весть об их открытии дойдет до Европы, сама по себе определит черты испанской колониальной системы, не предусмотренные проектами короны. Эта система окончательно сложится лишь полстолетия спустя как система компромисса между короной, выражавшей интересы верхушки феодальной знати, с одной стороны, и военно-феодальной «конкистадорской вольницей» – с другой. Жертвами этой компромиссной системы окажутся, разумеется, коренные жители Американского континента – индейцы.

На Антильских же островах – первой американской земле, приобщенной к «благам» европейской и христианской «цивилизации», коренное население будет истреблено за эти полвека начисто.

Когда Колумб открыл Багамские и Антильские острова, он застал там многочисленное коренное население. Вероятно, не менее двух миллионов жителей насчитывалось в 1492 году только на Больших Антильских островах – Эспаньоле, Кубе, Пуэрто-Рико и Ямайке. Стоящие на более высоком уровне таинские или арауакские племена населяли Эспаньолу, Пуэрто-Рико и большую часть Кубы, мирно уживаясь с менее культурными индейцами сибонейской группы.

Татские племенанаходились на низшей ступени варварства. Это были оседлые индейцы, которые уже издавна умели возделывать землю и культивировать маис, батат, хлопчатник и некоторые другие растения. Земледелие в большей степени, охота и рыбная ловля в значительно меньшей были их основными занятиями. Они не знали железа, не имели домашнего скота. Земля обрабатывалась ими с помощью каменных и деревянных мотыг и заступов, порой превосходной выделки. У них были вместительные и быстроходные каноэ, на которых совершались относительно далекие путешествия. Хлопчатобумажные ткани жителей Гаити вызывали удивление европейцев. Наиболее распространенным типом жилища у таинских племен были так называемые бохио – круглые вместительные шатры с двускатной кровлей. Вторжение испанцев застало таинские племена на стадии разложения родового строя. В расселении, а также в пользовании землей особенности родового уклада сохранились достаточно отчетливо. Поля обрабатывались сообща группой индейцев одного рода. Родовой коллектив распределял среди своих членов урожай. Однако уже обособилась группа родовых старейшин – касиков, у которых, по-видимому, были особые земельные наделы, и родовая аристократия, окружавшая касиков, – «нитайно». Известно, что при полевых работах использовался труд военнопленных, которых, однако, ни один испанский летописец XVI столетия не решается назвать рабами в собственном смысле слова.

Лас Касас указывает, что на Эспаньоле в период завоевания было пять «королевств». По всей вероятности, то были области расселения отдельных племен, причем во главе каждого из них стоял свой касик, которому подчинялись касики низшего ранга – старейшины родов.

Сибонейские племена,археологические остатки которых чаще всего встречаются в западной части острова Куба, занимались главным образом рыболовством и охотой, и хотя земледелие им было известно, но в этой области они значительно отстали от индейцев таинской группы.

Сибонейские орудия труда были гораздо грубее таинских. Сибонеи жили в пещерах или в расселинах скал.

На Малых Антильских островах обитали карибы, или караибы, наиболее развитые индейские племена Вест-Индского архипелага. Только карибам – воинственному племени – были известны лук и стрелы. У всех прочих индейцев оружие было крайне примитивно, на что указывает и Колумб в своем письме Сантанхелю и Санчесу и в Дневнике первого путешествия.

Трагическая история первых пятидесяти лет колонизации новооткрытых земель – это история зарождения и формирования испанской колониальной системы, и с самым ранним этапом этой эпохи знакомят нас летописи открытий Колумба. Весь ход исторического развития Испании второй половины XV века обусловил необходимость поиска новых земель, в приобретении новых источников богатств были кровно заинтересованы и корона, и молодая буржуазия торговых городов, и феодальная знать, потерпевшая временное поражение в социальных битвах 70—80-х годов, и мелкопоместное дворянство, для которого завершение войн реконкисты сулило печальные перспективы оскудения, и католическая церковь с ее духовными орденами, для которой за океаном открывалось непочатое поле деятельности.

Церковь, выдвинув программу «христианизации коснеющих в язычестве» обитателей новых земель, была прежде всего заинтересована в приобретении многомиллионной паствы. Князья церкви и духовные ордена не в меньшей степени желали завладеть землями и золотом в заокеанских странах.

Планы «христианизации» корона поддерживала с энтузиазмом, ибо в монахах и священниках, овладевающих душами индейцев, король и королева видели своих верных помощников. Миссионер в рясе стоил солдата в латах. Кстати сказать, служители Бога нередко сменяли четки на шпагу и убеждали язычников в «превосходстве истинной веры» не только словом, но и мечом, а богатые церковники нередко выступали в роли банкиров, финансировавших некоторые экспедиции.

Города, особенно андалусские, стремились захватить в свои руки инициативу в заморских предприятиях. Используя покровительство короны, они пытались всемерно увеличить долю своего участия в прибылях.

Так как королевская власть в финансовом и материальном отношении зависела от своих богатых союзников – купцов и банкиров – и на свой счет не могла организовать ни экспедиции за океан, ни планомерной эксплуатации открываемых территорий, она, естественно, была вынуждена прибегать к услугам частных лиц.

Корабли снаряжались андалусскими судовладельцами и купцами. С ними же или с предприимчивыми рыцарями наживы король и королева заключали договоры на новые открытия. Поэтому волей-неволей корона должна была поступаться своими интересами, пытаясь лишь установить систему регламентации и контроля над деятельностью этих предпринимателей. Так возникла система договоров (капитуляций), особенно характерная для первой половины XVI столетия. Организаторы заморских предприятий – частные лица – заключали договоры и соглашения с короной и, получая титулы наместников (аделантадо) в открываемых ими землях, обязывались уделять короне определенную часть добычи.

Можно было если не ограничить, то хоть в известной степени подвергнуть контролю деятельность купцов, судовладельцев, банкиров и их агентов. Но никакими силами нельзя было ввести в русло буйную военно-феодальную вольницу, неудержимым потоком хлынувшую за океан.

После завершения испанской реконкисты многочисленное и воинственное кастильское рыцарство оказалось в крайне тяжелом положении.

Кастильские идальго не имели ни крупных земельных владений, ни доходных синекур. Их вплоть до конца XV века кормили войны реконкисты и междоусобные распри крупных феодалов.

События последней четверти века ни в какой мере не могли быть на пользу рыцарству. Прекращение феодальных раздоров, взятие Гранады – последнего оплота мавров на полуострове – повергли в уныние и смятение идальго. Перед короной стал вопрос, в какое русло направить их кипучую энергию.

Частично унять эту опасную энергию могли затяжные войны, которые вела кастильско-арагонская держава на итальянской территории. Новый предохранительный клапан был обретен с момента открытия Америки. Рыцари очертя голову бросились за океан, привлеченные слухами о золоте. Для них открылись перспективы дальних походов и грабежей. Спустя четверть века эстремадурский идальго Эрнандо Кортес с несколькими сотнями других искателей наживы завоюет Мексику, а еще через 15 лет другой эстремадурец, Франсиско Писарро, участник походов в Центральной Америке, покорит в Южной Америке государство инков. Разумеется, конкистадоры не желали и не могли быть покорными подданными кастильской короны. Их неистовые деяния описываются в хрониках современников Колумба – Бернальдеса, Лас Касаса, Петра Мартира. За шесть лет (с 1494-го по 1500 г.) был разорен и разграблен дотла весь остров, истреблена половина его населения. Индейцев жгли на кострах, травили собаками, загоняли в лесные чащи и в горы, возделанные поля превращались в пустыню. Предав огню и мечу Эспаньолу, кастильские конкистадоры перебрались на Ямайку, Кубу, Пуэрто-Рико, на открытые в 1498–1499 годах берега Южной Америки.

Глубокие противоречия, определявшие существенные черты системы, которая зарождалась в новооткрытых землях, отчетливо проявлялись в ходе подготовки и осуществления второй экспедиции Колумба.

Для снаряжения флотилии в 17 кораблей корона вынуждена была прибегнуть к помощи кастильских и иностранных купцов и банкиров.

23 мая 1493 года Изабелла и Фердинанд предписывают алькальдам, коррехидорам и прочим представителям власти в торговых городах Андалусии оказать посильную поддержку Колумбу и Хуану Фонсеке [45] . Своего агента в Севилье Франсиско Пинело король и королева обязывают бесперебойно финансировать снаряжавшуюся флотилию [46] . Необходимые денежные суммы Пинело брал в долг у севильских банкиров и купцов под залог текущих и ожидаемых налоговых поступлений.