Чтение онлайн

Частое выпадение снега, вместе с быстрым его таянием и нередко облачной погодой (ясных дней в марте было 12, полуясных 8), обусловливало низкую температуру для всего описываемого месяца. Ночные морозы, правда, не были велики, только до -13,7 °C; зато и днем тепло в тени не превосходило +13,7 °C. Притом в течение марта термометр, при наблюдениях в 1 час пополудни, четыре раза показывал ниже нуля, а 25-го и 26-го числа упал в тот же час до -2,3 °C и -2,1 °C. Между тем, на соседнем, более сухом, хотя также весьма высоком, Куку-норе, при наших здесь наблюдениях в марте 1873 г. в 1 час пополудни, ни разу не было замечено ниже нуля. Вывод средней месячной температуры за март для Куку-нора (+0,2 °C) также выше, нежели для Гань-су (-0,3 °C) за тот же месяц.

Вообще погода в марте отличалась своим непостоянством. Обыкновенно после выпавшего ночью снега утро было ясное; затем поднимался ветер, приносивший большее или меньшее количество пыли. На следующий день пыль эта сгущалась в атмосфере, и опять падал ночью снег, ненадолго очищавший воздух. Ветры в марте дули почти поровну как с востока, так и с запада; с последнего обыкновенно приходили бури. Их случилось в течение всего месяца 5 (из которых две на Куку-норе), да дней с сильным ветром было также 5. Нередко выпадали и затишья, в особенности в первой половине этого месяца.

Несмотря на перемежающиеся холода и на значительный перевес их над теплом, весенняя жизнь начала пробуждаться со второй половины марта: на солнечном пригреве с этого времени стала пробиваться зелень; насекомые (пауки, мухи), когда выпадала хорошая погода, появлялись даже на альпийских лугах; 20-го числа, как выше говорено, встречена была первая дневная бабочка и найден первый цветок. Но вообще до самого конца марта весна в горах очень мало была заметна: северные горные склоны были тогда еще значительно покрыты снегом, часто подновляемым; новый снег нередко засыпал даже долины, хотя обыкновенно и на короткое время; речки, которые побольше, очистились к концу месяца от льда до 10 тыс. футов абсолютной высоты, но на маленьких речках и на ключах еще лежал толстый лед. Даже оз. Куку-нор, на берег которого мы вышли 31 марта, сплошь было покрыто зимним льдом, и только вдоль берегов тянулись узкие полосы талой воды.

В более низких частях той же Гань-су, как, например, в равнине Сининской или вниз по Хуан-хэ к г. Лань-чжоу, весна в марте, конечно, наступала энергичнее, но наши наблюдения не относятся к тем местностям и захватывают исключительно более высокую горную область.

Путь по северо-западному берегу Куку-нора. В тот самый день, когда мы пришли на устье р. Балемы, поднялась перед вечером сильная буря, продолжавшаяся с небольшими перерывами всю ночь и весь следующий день. Как обыкновенно, воздух наполнился тучами пыли и мелкого песка; вместе с тем сделалось холодно. Той же бурей много поломало лед на Куку-норе и очистило вдоль северного берега его полосу верст на 5–6 шириной. Через это сделалось невозможным ранее предполагавшееся нами измерение по льду глубины озера [662] на значительное расстояние от берега. Определена была опять лишь абсолютная высота Куку-нора, и в среднем выводе она дала 10 700 футов. [663] Помимо льда на самом озере, болота на берегу его также были еще замерзшими. Вообще нынешняя весна на Куку-норе наступала гораздо позднее, нежели та, которую мы наблюдали здесь в 1873 г. Тогда лед взломало 25 марта, и через неделю озеро было совершенно свободно. Между тем нынче тот же лед поломало лишь 1 апреля; очистилось же озеро, вероятно, не ближе половины этого месяца.

Простояв трое суток на устье р. Балемы, мы пошли далее, направляясь не самым берегом Куку-нора, но наискось от него к большой тибетской дороге, куда и вышли по речке Дунду-нарын. [664] По пути, как и ранее при следовании к устью р. Балемы, нам часто попадались стойбища тангутов, реже монголов. Первые сильно теснят последних и с каждым годом становятся все более и более хозяевами Куку-нора. По обширной степи, поросшей дырисуном и другими кормными травами, всюду паслись большие стада (яки, хайныки, коровы, бараны, лошади), принадлежавшие тем же тангутам. Завидя наш караван, они поспешно отгоняли эти стада в стороны, вероятно, вследствие разных нелепых слухов, впереди нас пущенных китайцами. Последние, как и прежде, всюду уверяли туземцев, что истинная цель нашего путешествия – отыскивание золота и драгоценных камней. Глупая толпа, конечно, верила этим басням и подозрительно на нас смотрела.

Встретив большую тибетскую дорогу, мы пошли по ней прежним знакомым путем, пересекая речки Улан-хошун, [665] Дэль, Бага-улан, и вышли на р. Бухайн-гол – самый большой из всех притоков Куку-нора. Эта река в своем низовье лишь срединою русла (да и то не везде) очистилась от зимнего льда, хотя вверх по тому же Бухайн-голу льда почти уже не было. Несмотря на первую треть апреля, пять дней сряду падал снег, сильно замерзавший по ночам. Ранним утром являлась зима настоящая: сплошная белая пелена, мороз и холодный ветер, свинцового цвета, низко нависшие облака. Мерзли мы хуже, чем зимой, несмотря на то что ехали в теплом одеянии, которое вновь было вынуто из вьюков. Однако на холмах степи начали уже пробиваться зеленые ростки лапчатки (Potentilla sp.); другого пробуждения растительной жизни на Куку-норе в эту пору года еще не было. Среди пернатых также царствовало затишье, и лишь в короткие сроки сносной погоды можно было услышать в степях плохое пение рогатых жаворонков и земляных вьюрков или плаксивый писк Podoces humilis [саксаульной сойки]; на болотах же изредка раздавалось пение большого тибетского жаворонка, звонкий свист красноногих куликов и хриплый крик горных гусей.

На Бухайн-голе мы провели трое суток по случаю светлого праздника [Пасхи]. Христосуясь с казаками, я дал каждому, вместо красного яйца, по полуимпериалу. Из запасов еще московских, до сих пор почти не расходовавшихся, мы полакомились теперь коньяком [666] и кое-какими презервами; поделились, конечно, и с казаками. Словом, праздник встречен был и проведен с некоторым комфортом. После полудня ловили рыбу в очистившихся от льда заливах Бухайн-гола и поймали более сотни довольно крупных (от 1 до 2 футов) рыб, между которыми, кроме ранее открытого мною Schizopygopsis przewalskii, оказались еще два новых вида – Sch. leptocephalus n. sp., Sch. gracilis n. sp. Помимо экземпляров, положенных в спирт для коллекции, мы сварили вечером отличную уху. Названная рыба весьма вкусная; только икра ее, как и у некоторых других рыб, обитающих в водах высоких нагорий Центральной Азии, не годится для еды, ибо очень вредно действует на желудок. Мне приходило на мысль – не служит ли такое свойство способом сохранить икру от истребления после нереста?

Бедный пролет птиц. Следующий после праздника день нашей стоянки на Бухайн-голе посвящен был охоте. Но как теперь, так и до сих пор наши охоты на Куку-норе были не особенно добычливы по причине сравнительно малого количества пролетных птиц, хотя бы водяных. То же самое было замечено нами в марте 1873 г. и в феврале 1880 г. Даже столь обыденных в весеннюю пору больших утиных стай мы не видали на Куку-норе ни разу. Притом для гнездения утки не остаются здесь вовсе. Горные же гуси (Anser indicus), турпаны (Casarca rutila) и чайки (Larus ichthyaetus, L. brunneicephalus) плодятся в достаточном числе, равно как и красноногие кулики (Totanus calidris) по болотам. Кроме этих птиц, из других пролетных чаще встречаются на самом озере бакланы (Phalacrocorax carbo), а по степям орлы (Aquila bifasciata, A. clanga?) и сарычи (Archibuteo aquilinus, Buteo sp.); летом для ловли рыбы являются сюда орланы (Haliaetus macei).

К 1 апреля, т. е. ко дню нынешнего нашего прихода на Куку-нор, в прилете здесь замечено было лишь 18 видов пернатых. [667] Проходя в марте по гористой области Гань-су, мы также очень мало встречали здесь пролетных птиц. [668] Словом, нынешняя весна относительно орнитологических наблюдений дала лишь отрицательные результаты. В Гань-су, во время нашего там пребывания, прилет мелких лесных пташек еще не начинался; водяные же породы, вероятно, держались на своих временных остановках, более открытых и низких речных долинах, куда мы не заходили.

Что же касается до Куку-нора, то причина крайней бедности здешнего весеннего (да, вероятно, и осеннего) пролета обусловливается, во-первых, долгим замерзанием как самого озера, так и его притоков; во-вторых, отсутствием удобных мест для отдыха и покормки; наконец, быть может, и неудобным положением этого озера к стороне высокого нагорья Северного Тибета и как раз на меридиане наиболее широкого места бесплодной Гоби. Все это заставляет пролетные стаи держать свой путь восточнее по собственно Китаю вплоть до северного изгиба Желтой реки в Ордосе и уже отсюда перелетать пустыню в кратчайшем направлении.

Между тем другой торный путь пролетных, преимущественно водяных, птиц лежит гораздо западнее через Лоб-нор, опять-таки по возможности облетая высокое и холодное нагорье Северного Тибета. Однако это последнее не безусловно избегается пролетными птицами, в особенности осенью. Некоторые виды (Crus cinerea, Grus virgo, Aquila, Buteo, Motacilla etc.) [серый журавль, журавль-красавка, подорлик, канюк, трясогузка] летят тогда здесь в довольно большом количестве; да и весной, в особенности поздней, быть может, часть пернатых пролетает из-за Гималаев прямиком на север.