Чтение онлайн

– Have you book a table? – строго спросил он у мужа.

– No, – отрезала вместо него я. Кроме «together» и «right now» муж в те годы по-английски не разумел ни буквы.

Я была полна уверенности, что двоих-то можно посадить без проблем в любое время. Ресторан по нашим меркам был огромен. Два зала с колоннами на первом этаже, внутренняя терраса для больших компаний (у нас это пафосно называется банкетом) и небольшое помещение upstairs с густо натыканными столиками, где едва умещалась пара тарелок и локтей. Туда нас в конечном итоге и проводил седовласый испанец с волнистой кочергой.

Не сразу. А значительно позже.

– Your name? – строго продолжал допрос распорядитель зала.

На его месте за тумбой у нас в стране и особенно на юге обычно красуется двадцатилетняя белокурая модель: капроновые ноги, отутюженные косы и кожаная папка. Хостес! А у них – вишь ты – бойкий пенсионер.

– Lana, – ответила я, не понимая, к чему все это. Клеится что ли? Так живой муж вот рядом стоит, ни слова не понимает.

Здесь нужно ненадолго перенестись во времени и пространстве и вспомнить студенческие годы. Волею судеб и программы обмена «Work & Travel», полгода я провела в тихом консервативном посёлке Бар-Харбор, штат Мэн. Том самом, что на границе с Канадой и что является родным королю ужасов Стивену Кингу. Местным лениво и несподручно (или несподзвучно) было называть меня неприлично длинным по их меркам именем. Когда в документах американцам видели Svetlana Bondarenko, глаза их выкатывались, как у мертвых героев соседа-писателя. Поэтому они окрестили меня на свой манер – sweet Lana Bond. Так и прилипло.

– Wait! – отрезал испанец и что-то быстро нацарапал в своей тетрадке. Он все делал быстро: писал, двигался, говорил. Не удивлюсь, если по выходным он гонял на мотоцикле или, на худой конец, на роликах. Он кивнул нам в сторону выхода и переключился на другого гостя.

Только теперь мы обратили внимание на разношёрстную публику у входа. Люди мялись, курили, смеялись, болтали и стойко ожидали своей очереди на право поужинать. Кто-то даже чокался игристым, прихваченным у бара, нагуливая аппетит.

Что за черт?! Я негодовала! Да что он себе возомнил, этот престарелый ЗОЖник? Поди, не единственная харчевня в Барселоне! В мои голодные усталые планы вовсе не входило неизвестно сколько подпирать фасад ресторана. Да и не май-месяц торчать ночью на улице. Ну, апрель. Но не май же!

Я уже собралась гордо удалиться в закат и навеки унести заготовленные для ресторана сто евро. Но решительно настроенный муж и вожделенная икряная барабулька с бокалом cava заставили меня примолкнуть и примкнуть к рядам страждущих.

Время от времени наш распорядитель ступал на тротуар и, подсматривая в тетрадку, с видом судьи, оглашающего оправдательный приговор, громогласно возвещал:

– Густаво Дедос!

Тут же очкастый чахлик хватал свою подругу за руку и тащил в недра ресторана, где их уже ждали два свободных стула и стол размером с тетрадку распорядителя.

Иногда «Густаво» не отзывался. Тогда испанец ухмылялся и безжалостно вычеркивал его имя из листа ожидания. Навсегда.

– Энрике Дедос!

– Карла Дедос!

«О, однофамильцы!» – улыбались мы с мужем, наблюдая, как четверо ребят протискиваются к входу.

– Рамон Дедос!..

«Они что, всем кланом явились? Или в этом ресторане по пятницам скидка Дедосам? А может это самая распространённая фамилия в Испании?» – от нечего делать мы продолжили накидывать версии.

Иногда среди многочисленных Дедосов проскакивали Фамильи или Кампаньи. «Ну и имена», – ухмылялись мы, втянутые в игру. Когда в очередной раз из уст испанца прогремело «Лана Дедос», я не сразу поняла, что это меня. Седая кочерга выцепил меня взглядом в толпе и призывно махнул тетрадкой. За моей деревянной спиной согнулся в хохоте муж. До него раньше меня дошло, что «Дедос» – это не фамилия, а количество персон. Вдвоем, стало быть.

Остаток вечера мы проверили на тесных антресолях, уписывая вкуснейшее вино и рыдая от смеха. Чудным апрельским вечером я неожиданно сменила домашний псевдоним с Ланы Бонд – на Лану Дедос.

ГЛАВА 4

Венеция. Как продать идею

В технике продаж есть несложное упражнение. Когда не работают рациональные методы убеждения клиента, смело подключайте эмоции. «Только представьте!» – говорит продавец и рисует всю красоту жизни, которая начнется с момента покупки.

Я пробовала – работает! Всего-то и нужно, что найти правильные слова и дернуть за правильные ниточки.

Впервые оказаться в Венеции, по моим ощущениям, было примерно, как сгонять на Альфу Центавру.

Только представьте! Прямо с космолета, то есть с перрона вокзала Санта Лючия, вы ныряете в шумную толпу инопланетян. И вас моментально оглушает этой разноязычной волной. Непривычные уху звуки, непривычные глазу картинки, непривычные носу запахи вырывают из реальности и помещают в фантастический киношный мир. Конечно, вы вооружены ошметками школьных знаний и предупреждены интернетными фотографиями, вы точно знаете, что попали не в самый типичный город. Как минимум, он на воде. И вы даже совсем готовы к непривычному пейзажу и туристскому многоголосью. Однако стоите, водите зрачками, не в силах поверить, что люди, птицы, дворцы и лодки – все это взаправду, здесь и сейчас. С вами!

Надолго замирать в эмоциональном столбняке опасно для жизни – если не снесут парные туристы в модных солнечных очках, то беспринципные активно работающие локтями группы с юркими гидами наверняка втопчут в булыжную мостовую.

Собираешь себя, тряпку, в кулак и пристраиваешься в хвост процессии, громыхающей ободранными чемоданными колесами. Это вновь прибывшие тянутся к центру в поисках своих загодя забронированных апартаментов. Бывалые автомобилисты говорят, что лучшая скорость – это скорость потока. Ловишь ритм толпы и вместе с «единомышленниками» плывешь в сторону центра. За первым же из четырехсот венецианских мостов навьюченный тюками караван растекается по паутине закоулков и смешивается с почти уже местными, то есть, вчера-позавчера понаехавшими.

Туристический век здесь недолог – цены за ночь выше материковых раза в три. Большинство визитеров прибывают на поездах и круизных лайнерах утром, чтобы уже в сумерках сбежать, радостно подсчитывая сэкономленные на ночлеге евро. Скупердяи! Они так никогда и не узнают, что именно с наступлением темноты раскрывается самый настоящий венецианский космос! Зажигаются фонари, пустеют площади, появляется возможность расслышать монотонный плеск воды о тротуар и вдохнуть полной грудью мутную канализационную вонь, смешанную со свежим солоноватым ароматом морских водорослей.

Но до вечера еще далеко. Сейчас мы с мужем летим, подгоняемые голодом и собратьями-туристами, в сторону отеля – забросить вещи.

Не смотря на дефицит и дороговизну твердой городской поверхности, гостиничный номер нам достается класса «конем ходи». А антураж! Веселенькие фрески с тугими розовыми херувимами по стенам, высоченные пятиметровые потолки с потрескавшейся побелкой, узенькие окошки с деревянными облупившимися от постоянной сырости ставенками и видом на уютную тенистую площадь с фонтаном. Чаша фонтана щедро украшена голубиным пометом. В Венеции все украшено птичьими автографами. Ну или в крайнем случае – зеленым мохнатым мхом.