Чтение онлайн

В этот день явился Назима в сопровождении Бангузы. Я потребовал у них объяснения, причем говорил с ними совсем иным тоном, выказав им свое негодование. Назима, мол, не выполнил своих обещаний, послал лишь маленький слоновый клык, хотя утверждал, что имеет много слоновой кости; он, бесспорно, хотел поставить выдачу кости в зависимость от готовности Земио выступить против абармбо, призывал нас к войне против абармбо, которые являются так же, как и мангбалле, нашими друзьями. На мой выговор Назима ничего не ответил. Я велел вернуть ему шкуру леопарда, принесенную им для меня, и удалился, оставив Земио продолжать переговоры. Позже Назима снова просил меня не оставлять мангбалле, так как иначе абармбо их уничтожат; обещанную слоновую кость он еще этой ночью доставит в лагерь. Это обещание также не было выполнено вождем мангбалле. В остальных продолжительных заседаниях я не принимал участия, но и Земио в последующие два дня не продвинулся вперед в своем деле.

У нас, впрочем, была другая уважительная причина проявлять терпение и затягивать свой отъезд отсюда. Область князя мангбатту, Мамбанги, лежала на южном берегу Уэле и граничила с восточными племенами абармбо. Уже будучи у Палембата, Земио отправил послов к Мамбанге с целью завязать дружеские отношения, которые должны были впоследствии облегчить сбор слоновой кости. Послы еще не вернулись, и он опасался, что Мамбанга задумал что-то совместно с мангбалле. Последним принадлежали лодки как на берегу реки Мбруоле, так и Уэле, в которых мы нуждались для переправы, по крайней мере через Мбруоле, чтобы достигнуть северного берега Уэле. Наши опасения, что они могут отказать в пользовании лодками, если мы будем противоречить желаниям мангбалле, были понятны, и поэтому было благоразумно подождать здесь возвращения послов.

Вождь Бани, сопровождавший меня от границы владений Ндорумы, перед своим возвращением запросил оракула о нашей дальнейшей судьбе и о том, получит ли Земио слоновую кость от мангбалле. Наиболее употребительный способ получения предсказания у азанде, как и у мангбатту и у других народностей, это бенге. Бенге — название куста. Смесью, получаемой путем растворения в воде красного порошка из размолотой древесины бенге, напаивают курицу. Это делается так: у курицы вырывают несколько перьев, погружают их в раствор бенге и выжимают эти перья над раскрытым клювом жертвенной птицы.

Смерть курицы означает несчастливый исход дела, ради которого испрашивается оракул. Назначенные для бенге куры должны быть молоды, а применяемое средство свежим, чтобы действие яда на птицу было быстрым. Наша подопытная курочка осталась, правда, жива, равным образом, как и вторая, мною взращенная, однако Бани хладнокровно заявил, что яд плохой, и предсказал нам жестокие удары судьбы.

В те дни терпеливого ожидания я снова страдал от приступов лихорадки. Почти ежедневные дожди и сырость приковали меня к хижине, аппетит уменьшился, хотя тыква и сладкие бататы оставались в это время моей излюбленной пищей. Однажды люди Земио убили африканского питона, огромную змею Python Sebae; она была 14 футов в длину, но встречаются еще большие экземпляры. Эта порода змей не ядовита и может быть опасной только из-за своей величины. Кожа, в очень красивых коричнево-желтых полосах и пятнах, употребляется арабами как чехол для длинного пояса, который носят вокруг тела в качестве патронташа (шеклик). Кожа змеи, как и кожа длинной ящерицы варана, является великолепным перевязочным материалом для сломанного у шейки приклада ружья. Очень рекомендуется даже несломанный приклад ружья перетянуть мокрой змеиной или вараньей кожей, зашить ее и дать высохнуть. Полученный таким образом защитный покров прочен, как тонкий железный обруч.

Наши послы явились, наконец, от Мамбанги с людьми последнего и принесли радостные вести. Слух о белом человеке в свите Земио проник и туда. Послы сообщили, что Мам-банга с нетерпением ожидает нас, боясь, однако, что мы придем с враждебными намерениями, потому что мы еще не послали ему никаких знаков дружбы, никакого подарка. Замечу здесь, что в восточной части области Мангбатту, ставшей известной благодаря путешествию д-ра Швейнфурта к могущественному в то время князю Мунзе, существовали правительственные станции, управлявшиеся арабами. Мам-банга до сих пор держался еще независимым от них, но опасался с их стороны нападения и поэтому испрашивал через послов нашей защиты против тамошних арабов. У туземцев стран, далеко отстоящих от центрального управления, совершенно отсутствовало представление об едином могущественном правительстве, которому должны были покоряться все известные неграм арабы.

Мамбанга ничего не знал о том, что Земио так же, как и нубийцы, должен был в селениях восточной страны выполнять распоряжения Бахр-эль-Газальского управления.

Большинство вождей и князей знало лишь прежнюю систему магометанских торговцев, между которыми тогда было соглашение в выборе определенных торговых дорог на юг, причем в отдельных случаях дело все же доходило до кровавой войны. К сожалению, магометанские чиновники в тех отдаленных поселениях и сейчас еще охотно разыгрывали роль важных лиц и не разъясняли туземцам лучших намерений нового правительства. Так и Мамбанга жил еще в заблуждении, полагая, что в нужном случае Земио может быть его союзником, и потому старался закрепить эту дружбу, — неожиданно благоприятный для нас оборот дела.

Отправленные снова послы, с которыми я передал для Мамбанги подарок в знак дружбы, должны были известить его о нашем скором отбытии, затянувшемся из-за мангбалле. Последних обнадежили насчет дальнейшего, и Земио расстался с ними в добром согласии; одновременно он выслал вперед сорок человек, чтобы приготовить для нас ночной лагерь. На следующий день снова явились послы Мамбанги, и смысл их речей был тот же. Они подтвердили, что наши прежние опасения были основательны. Мангбалле, как мы подозревали, действительно, убрали лодки с места переправы через Мбруоле; но люди Мамбанги прибыли в устье Мбру-оле со своими лодками и, таким образом, вывели нас из затруднения. Когда мангбалле узнали о бесполезности их мероприятий, они свои лодки привели обратно. Тем временем прибыл посланный от Багбаро, сына Малингде, находящегося на востоке земель мангбалле. На него, как и на всех этих посланцев, моя личность и окружающие меня вещи (по этой дороге ведь никогда не проходил европеец) произвели впечатление существа из другого мира. Я отпускал людей удовлетворенными с небольшими подарками и старался всегда устанавливать новые дружеские отношения.

Ночью у меня был сильный приступ лихорадки, но и тут моя фантазия блуждала вокруг географических проблем, которыми я в течение дня занимался, наводя справки и нанося данные на карту. Незнакомое течение больших рек, Мбому, Бахр-Абу-Динга, Шинко и, наконец, Уэле-Макуа, исследование которой я считал своей главной задачей, занимали мое воображение, и часто лишь ранние утренние часы приносили мне сон и покой. В такие дни я не раз приготовлял себе в качестве диетического питания рис с сушеными яблоками. На основании моего опыта могу горячо рекомендовать путешествующему сушеные фрукты.

Послы от многих властителей прибывали без конца. Большей частью они направлялись ко мне, я их принимал с удовольствием, потому что, если переговоры, «палавер» [9] , в нашей импровизированной мбанге и стоили много времени и терпения, то все-таки я знакомился в короткий срок с народом, обычаями и условиями жизни страны. Среди других прибыли ко мне пять посланцев вождя Япати, сына Джанго. Его область лежит на север от района Бадинде и реки Уэре, а он является вассалом Рафаи-аги. Эта страна была уже давно отдана под власть арабов Зибером и его сыном Солиман-беем, многие прежние чиновники еще и теперь были там начальниками поселений. Посланцы Япати явились с жалобами на одного управителя зерибы, Магомед-Гассана. Снова я должен был выслушивать старую историю о наглых самоуправствах, угоне в рабство и системе эксплуатации со стороны нубийцев, не имея возможности помочь. Я обещал Япати сообщить об этом паше в область Бахр-эль-Гаваль и позже лично явиться в его страну.

Что касается обещанной Назимой слоновой кости, то и в дальнейшем она не доставлялась; наоборот, этот вождь старался посредством подарка нескольких девушек снискать благосклонность Земио. Он и мне послал также маленькую рабыню с просьбой не отказываться от нее и не отсылать назад. Если бы я отказался принять ее, то это привело бы к новым объяснениям, и я оставил девушку под надзором моей служанки. Наличие небольшого имущества, личной собственности рабыни, повышает в глазах туземцев цену подаренной девушки. Они большей частью ничего больше не приносят с собою, как в буквальном смысле голое существование. Напротив, маленькая девочка мангбалле обладала прежде всего головными булавками из слоновой кости, затем несла в руках резную скамеечку, а с головной ленты свисала на спину изящно сплетенная корзинка, в которой находились всякого рода любимые негритянками вещи, и среди них футляр с красным порошком для окраски кожи. Две красиво сплетенные соломенные циновки дополняли снаряжение служанки.

Ложный слух, будто к Палембата прибыла для меня почта, напрасно затянул наш отъезд от Назимы еще на один день. Мы выступили 5 сентября и двинулись на юг. Справа от дороги показалась река Гурба. Она там течет в безлесной низменности, но место нашей переправы лежало в густой лесной чаще, в которой сказалось все великолепие пышной прибрежной растительности. Мощные деревья простерли свои ветви над поверхностью воды, иногда касаясь ее, так как берега здесь низкие, вода же стояла высоко. Ширина реки здесь около 40 м. Некоторые ветки, выступавшие над водой, были нами использованы в качестве примитивных мостов. По ним носильщики с грузом и люди Земио осторожно и по одному переправлялись на другой берег. Был здесь поблизости также длинный ствол дерева, выработанный в виде лодки, на котором я в первый раз попытался доставить на другой берег осла. Это стоило мне много труда и огорчений. Впоследствии я проделывал это гораздо легче. Бесчисленное количество раз я перевозил мое верное животное через реки, шесть раз оно переплывало только через Уэле-Макуа, причем не раз, конечно, я беспокоился за его жизнь. Вернее всего можно переправить осла через широкие и глубокие реки, заставив его плыть на канате вплотную к лодке, конечно, не со стороны течения, чтобы оно не прижимало его под лодку. Сильный слуга должен при этом держать высоко над водой на веревке голову плывущего животного, чтобы вода не попала ему в рот. При быстром течении и небольшой лодке нам приходилось, впрочем, много возиться с подобными переправами.