Чтение онлайн

Что касается участи тех англичан, которые были оставлены своими товарищами на о. Отагейти, то они не избегли строгости законов. Английское правительство, узнав о бунте экипажа «Баунти», отправило в 1791 г. для поимки бунтовщиков фрегат «Пандору» под начальством капитана Эдвартса. Он нашел на о. Отагейти оставшихся там преступников, привез их в Англию, где некоторые из них были повешены, а другие — прощены.

Окончив на берегу и на шлюпе все работы, утром 24 марта мы перевезли палатки и астрономические инструменты на судно, а в 3 часа пополудни вступили под паруса. К счастью, успели вовремя несколько удалиться от берега, иначе подверглись бы опасности, потому что вдруг нашел жестокий шквал с проливным дождем.

Намереваясь точно определить положение островов Навигаторов [Самоа] [154], я старался идти к ним новым путем, избегая тех курсов, которыми проходили до меня разные мореплаватели, 25-го числа с восходом солнца мы увидели на севере о. Гуагейн [Хуахине-Ити], а на северо-западе Улиету [Раиатеа] (принадлежащие к островам Общества). В 9 часов утра, когда западная оконечность Улиеты находилась на N от нас, хронометры показали долготу ее 151°26′30″ з. (принимая долготу мыса Венеры 149°27′22″). По наблюдениям капитанов Кука и Кинга, эта часть острова лежит в долготе 151°36′30″ з. Долгота о. Мауроа [Маупити], наблюденная упомянутыми мореплавателями, отличается от определенной нами также на 10', но в противоположную сторону; в 5 часов дня мы нашли, что середина этого острова (он тогда находился на N от нас) лежит в долготе 152°10′40″ з. К вечеру мы потеряли берега из вида и продолжали плавание прямо на W.

В полдень 26-го числа, держа на WtN, вскоре по окончании наблюдений, по которым мы находились в широте 15°57′12″ ю., долготе 154°9′39″ з., с салинга усмотрели на

WNW низменный берег. Подойдя к нему на 1½ мили, мы ясно рассмотрели, что он состоит из малых, низменных, соединенных рифами коралловых островов, которые в середине заключают лагуну и покрыты тучной зеленью; на этих островах мы заметили только две кокосовые пальмы, гордо возвышающиеся над мелким кустарником. Длина этой группы от N к S 3 мили, а ширина 2½мили. Широта середины по наблюдениям 15°48′1″ ю., долгота по хронометрам 154°30′00″ з. Эти острова я назвал по имени нашего почтенного командора Беллинсгаузена в память сделанных им близ этих мест открытий [155]. Около 5 часов вечера, окончив опись, мы при довольно свежем северном ветре направили путь к западу. Вскоре весь горизонт покрылся черными тучами, началась сильная гроза; опасаясь попасть на неизвестный берег, мы всю ночь лежали в дрейфе под малыми парусами.

Из-за непостоянства пассатного ветра, который вместо настоящего направления дул со стороны экватора, мы чувствовали необыкновенно сильную жару, которая при тяжелом влажном воздухе была чрезвычайно изнурительна. Впрочем, на шлюпе не было больных, исключая одного матроса (23-го флотского экипажа Ефим Зайцев); будучи слабого сложения, он умер в б часов утра 27-го числа от кровавого поноса. В полдень по наблюдениям определили широту 15°27′21″ ю., долготу 156°30′ з. Плавание там, где мы находились, требовало особенной бдительности.

С восходом солнца 2 апреля показалось около шлюпа множество морских птиц, что служило признаком близости какого-либо необитаемого острова. В надежде увидеть его мы продолжали при ясной погоде и свежем восточном ветре идти к западу навстречу полету птиц. В 11 часов с салинга был усмотрен на WSW берег, к которому тотчас и направили путь. Приближаясь к нему, мы увидели, что это маленький кругообразный остров, имеющий ¾ мили в окружности, огражденный со всех сторон коралловыми рифами и сухими банками, с лагуной в середине. Поросший высокими деревьями островок лежит на северо-восточной оконечности лагуны. В полдень мы нашли по наблюдению широту 14°29′49″ ю., долготу по хронометрам 168°1′4″ з. и пеленговали середину островка на SW 52°, находясь в 6 милях от нее. Широта острова (когда в час пополудни он был на S от нас в 3 милях) 14°32′39″ ю., долгота по хронометрам 168°6′00″ з.

Подобные открытия сами по себе маловажны, но верные описания и точные определения положения их необходимы для мореплавателей. Весь островок окружен коралловыми банками, на которых разбивается ужасный бурун; всякое судно, если бы оно в ночное время по неведению набежало на него, неминуемо погибло бы. Я назвал этот островок в честь моего старшего лейтенанта Кордюкова, служившего в продолжение всей кампании с отличнейшим рвением [36] .

Отсюда я направил путь к самому восточному из островов Навигаторов; желая на другой день достичь его, мы продолжали плавание ночью при лунном свете. Пассат дул довольно свежий, мы быстро неслись вперед. В 12 часов ночи нашла туча с сильным дождем, но скоро опять прояснилось, и мы заметили впереди несколько севернее нашего направления берег, который казался небольшой возвышенностью. Я приказал убавить парусов, и с рассветом 3 апреля мы подошли к о. Опоуну [Тау]; имея его на N, мы в то же время видели острова Леоне и Фанфуе, лежащие на запад от Опоуна. Лаперуз [156] почти кругом обошел все три острова и составил верную карту. Поэтому я направил курс так, что в 9 часов утра западный мыс о. Фанфуе находился на N от нас. Определив его долготу, мы пошли на WtS к о. Мауна [Тутуила].

О-в Опоун довольно высок, покрыт густым лесом и с некоторого отделения показывается мореплавателю в виде круглой горы; берега круто вздымаются из моря и не имеют никаких углублений. О-в Леоне, первый к западу от Опоуна, представляет собой довольно высокую, похожую на сахарную голову гору, которая также покрыта густым лесом. Соседний о. Фанфуе [Офу] приметно ниже обоих и ровный, исключая восточную часть его, которая состоит из высоких остроконечных скал. По нашим наблюдениям эти три острова по параллели занимают меньше пространства, нежели показано на карте Лаперуза; жителей мы не заметили, но известно, что Лаперуз имел сношения с ними.

В полдень, когда по наблюдениям нашли широту 14°23′ ю. и долготу 169°57′ з., на W открылся о. Мауна. Подойдя к середине восточной его стороны, мы держали вдоль берега к северо-восточной оконечности, которая особенно заметна по лежащему около нее маленькому островку, покрытому кокосовыми пальмами. От выдавшегося к этому островку мыса берег принимает направление к западу и образует довольно глубоко вдавшуюся, но открытую бухту.

К 6 часам вечера мы достигли северной оконечности Мауны и провели ночь близ нее в дрейфе. У этого мыса весьма высокие утесистые берега, которые к югу постепенно понижаются, так что южный мыс Мауны, в сравнении с северным, можно назвать низменным. Островок повсюду покрыт густым лесом и тучной зеленью.

С рассветом 4 апреля мы обогнули северный мыс и в 3 милях от берега шли к юго-западу, к той бухте, в которой Лаперуз лишился капитана сопутствовавшего судна и части экипажа, убитых островитянами. Приблизясь к ней, мы легли в дрейф. Тотчас к нам в лодках наехало множество дикарей, которые смело и решительно приставали к шлюпу, а по нашему приглашению немедленно, без всякой боязни и опасения всходили на шканцы. В короткое время собралось до тридцати лодок, в каждой было 5–6 человек. Островитяне обходились с нами с детской беспечностью или дружеской доверчивостью, без предосторожностей; они были безоружны, но мы заметили, что во всех лодках скрывалось оружие. Они охотно меняли свои изделия на железо и бисер, а съестных припасов привезли очень мало.

Любопытство наших гостей было столь велико, что многие из них для рассмотрения шлюпа хотели влезть по борту, и мы с трудом могли удерживать их, не причиняя обиды. Нужно было, остерегаясь их непреодолимой страсти к разбою и неукротимого буйства, сохранить порядок и впускать на шканцы понемногу; надо было опасаться их раздражительного, недоверчивого, вероломного и свирепого нрава. Некоторые, чтобы скрытно влезть на судно, цеплялись за руслени и другие части судна и оставляли занятые ими места, только когда их сталкивали шестами. Один дикарь, увидев голую руку одного нашего спутника и пленясь полнотой и белизной ее, изъявил сильное желание попробовать белого человеческого мяса и всячески старался заманить его на свою лодку. Этот случай доказывает, что жители Мауны до сих пор не оставили зверского обычая людоедства. Когда наши гости заметили, что мы собираемся расстаться с ними, то просили несколько обождать, обещая привести с берега множество свиней, но я спешил воспользоваться прекрасной погодой, и после полуденного наблюдения мы пустились к о. Ойолаве [Уполу].