Путеводитель по греческой мифологии
Шрифт:
По Павсанию, «Пирра, сына Ахилла, Пифия велела убить дельфийцам». Неоптолема (Пирра) убил жертвенным ножом дельфиец Махарей.
А вот по свидетельству Пиндара, Неоптолем
Сам же пришел к богу С первинами троянских добыч, Где в схватке над жертвенным мясом встретил его ножом Человек.Неоптолема похоронили наогороженной территории, примыкавшей к святилищу Аполлона, и Павсаний, путешествовавший по Греции во II веке, видел его могилу.
Предводитель греков Агамемнон, вернувшись с войны в Микены, был убит своей женой Клитемнестрой и Эгисфом, ее любовником. Этой теме посвящена трагедия Эсхила «Агамемнон», первая часть трилогии «Орестея», впервые поставленная в Афинах в 458 году до наше эры. В трагедии рассказывается о том, как осуществились в судьбе Агамемнона проклятия, призванные Фиестом, сыном Пелопа, на род Атрея. Эсхил вполне мог посчитать, что эти проклятия (послужившие фоном его трагедии) прекрасно известны публике, ибо о них рассказано в «Одиссее» Гомера. Правда, в этой поэме Клитемнестра лишь соучастница убийства Агамемнона, но Гесиод в «Каталоге женщин» называет ее непосредственной убийцей своего мужа.
Трагедия начинается со сцены, в которой раб Агамемнона увидал темной ночью яркий огонь на вершине далекой горы — условный сигнал, оповещающий о падении Трои и о возвращении домой Агамемнона. Тягостная ночная служба раба, продолжавшаяся в течение года, окончилась.
Перед тем как разбудить Клитемнестру раб восклицает:
Бегу поведать знаменье. Чрез миг она, Воспрянув с ложа, радостный подымет клик, Встречая ликованьем вожделенный луч, Заголосит: «Победа! Рухнул вражий кремль!»Раб удаляется в приподнятом настроении, и все же по его поведению можно понять, что он полон дурных предчувствий.
На сцене появляется хор старейшин, повествующий о бессмысленности Троянской войн:
Охраняет Кронион гостиный устав: Покарать Александра внушал он царям И поднять за жену многомужнюю спор. Много схваток и сеч, где колено скользит У воителей в прахе, как вдребезги щит Разлетелся, в щепы сокрушилось копье, — А врагов не разнять разъяренных, — И Данаям судил, и троянцам равно Промыслитель святых неотменных судеб; И что ныне вершится, свершиться должно.Представляется, что Эсхил хорошо понимал все превратности, ужасы и невзгоды войны, и хор далее рассказывает, что Агамемнон принес в жертву богам свою дочь Ифигению, чтобы обеспечить благополучное отплытие ахейского флота под Трою.
На сцене появляется Клитемнестра. Она тоже высказывает свое отношение к Троянской войне, но только с позиции побежденных:
Ахейцы ныне в Трое. Мнится, в ней стоит Разноголосых кликов неслияный гам. Елей и уксус вылиты в один сосуд, Смеяться ль? Нет! Дружить не станут. Так Взыванья побежденных и осиливших Звучат раздельно, — как различна их судьба. Одни, припав к раскиданным окрест телам Мужей и братьев, — дети — к старикам прильнув, Родимым дедам, все — рабы, и стар и млад, Вопят и воют, и сиротский плач творят.Напряженность ситуации очевидна: казалось бы, появилась причина для празднества (Агамемнон возвращается с победой домой), но действующие лица трагедии успели создать тревожную обстановку, и публика чувствует, что назревают трагические события.
После слов Клитемнестры предводитель хора с удовлетворением замечает:
Как мудрый муж, высокая жена, ты речь Отрадную держала.Во времена Эсхила женщина в семье занимала подчиненное положение: она беспрекословно слушалась мужа, брата, а, бывало, и сына. Поэтому сравнение Клитемнестры с «мудрым мужем» подразумевает, что случилось нечто противное сложившемуся порядку, и этот порядок нарушила Клитемнестра.
Далее хор заунывно рассказывает о горе, которое война принесла «каждому крову», оплакивает погибших:
Каждый кров осиротел, Покинутый. Плач творят По родным, по кормильцам семьи. Мужа за море слали: Мужа взамен приемлют Лишь доспехи, да пепла горсть В погребальном ковчеге. Меняла ты, сечи бог, Злой Арей! В бой несешь, Ростовщик скупой, весы: Даешь в обмен — персть за кровь, Золу за жизнь. Мужа взял — Отдал прах… Не золото — Прах; но весит с данью слез Пепел в урне тяжело! Ее приемля, мертвых славят: этот был Испытанный воитель; тот Дрался, как лев… «Да за жену чужую кровь, — Ропщет толпа, — мы щедро льем». Так на владык-зачинщиков Копит народ обиду.Установившаяся гнетущая атмосфера скрашивается появлением Вестника. Он оповещает об одержанной победе в войне и о возвращении Агамемнона.
Клитемнестра, казалось бы, радостно, восклицает:
…уготовить я спешу прием Торжественный супругу и властителю. Ах, есть ли в доле женской лучезарней день, Чем тот, когда пред мужем, что с войны пришел И цел и здрав, ворота распахнет жена?Но в речи Клитемнестры чувствуется притворство. Клитемнестра уходит, чтобы подготовиться к встрече Агамемнона, и тогда Вестник сообщает прискорбные новости, повествуя о гибели большого числа людей, возвратившихся на родину морем:
В ночи беда нагрянула. Фракийский ветр Громил и бил с налета о корабль корабль И, как быков, бодаться нудил. Вихрь, крутясь, Метал их, буйных, рвал и гнал. И спутников Мгла поглотила… Злобный пастырь стадо пас: Когда же встало солнце над пучиной вод Глядим, все море зацвело Эгейское Мужей телами, кузовов останками.Агамемнон избежал горькой участи этих греческих мореходов и вернулся домой со славой, но хор Язвительно повествует, что обретенная в боях слава и захваченная добыча — лишь «суетный блеск», если война велась с аморальными целями:
Дымит очаг, черен дом. Скуден дом: Если ты, Правда, в нем, — Он светел весь. Когда ж палаты в золоте, а с рук владык Не смыта скверна крови, — Ты, взоры отвращая, вон идешь, презрев Заемных слав Суетный блеск. Приводишь Все ты к пределу, Правда!Наконец на колеснице приезжает Агамемнон, которому приготовлена пышная встреча. У него нет и тени сомнения в справедливости Троянской войны.
Он восклицает:
Аргивские святыни, боги родины, К вам первым речь! Вы были мне пособники В пути возвратном и в отмщеньи праведном. Исполнен приговор ваш… … взыскано Сторицею возмездье: за одну жену Загрыз аргивский зверь и в прах зарыл народ.В трагедии дается понять, что боги ревниво оберегают свершения, которые персонифицируют великолепие Агамемнона, и в то же время известно, что его руки обагрены кровью собственной дочери Ифигении, принесенной в жертву богам. Клитемнестра выходит его встречать, но сначала обращается к хору и в первую очередь извиняется за отсутствие в столь торжественный час сына Ореста (чье присутствие могло воспрепятствовать трагичной развязке, которая назревает). Затем Клитемнестра приветствует Агамемнона, восхваляя его, как бога, но публика не может не ощутить скрытого зловещего смысла в ее последних словах: