Путеводитель по миру Братства Черного Кинжала
Шрифт:
Дж.Р.: Какой отдел?
Зейдист: Там, слева. Подожди, я хочу взять тележку.
Он берет ее, и мы направляемся в… отдел детских товаров. Когда мы дошли до витрины с ползунками и крошечными носочками, Зи встает передо мной. Он держит вешалки с одеждой очень аккуратно, будто они уже надеты на крепенькое тело Наллы. Он наполняет тележку. Он не спрашивает моего мнения о том, что он покупает, но неуважение тут не причем. Он знает, что хочет. Он покупает маленькие кофточки и штанишки всех цветов. Крошечные туфельки. Пара рукавичек, словно сшитых для куколки. Потом мы переходим в отдел игрушек. Кубики. Книги. Мягкие плюшевые игрушки.
Зейдист: Потом авто товары, затем музыка и ДВД. И книги.
Он управляет тележкой. Я следую за ним. Он покупает «Полная защита» и замшевые тряпки. Потом новый диск от Флоу Райда. Поваренную книгу Айны Гартен. Мы проходим мимо продуктового, и он хватает пачку «Тутси Поп». Мы останавливаемся у отдела мужской одежды, и он выбирает две бейсболки «Майамские чернила». В отделе хозтоваров он берет прелестную пачку белой бумаги и цветные карандаши. Он также выбирает темно-красный вязаный шарф в отделе женских аксессуаров, а потом замирает у витрины серебряных подвесок, которые очаровательно покачиваются. Он выбирает подвеску с маленьким кварцевым сердцем на цепочке и осторожно кладет ее на аккуратную стопку памперсов.Я думала, что он осторожно обращается с детской одеждой из-за того, для кого она предназначалась, но нет, на самом деле, он проявлял такое уважение ко всем своим покупкам. Он выглядел как отъявленный убийца, выражение его лица было таким же мрачным, как и чернота в его взгляде, но его руки не делали грубых движений. Если он брал что-то с полки, вешалки или витрины, и решил, что не хочет покупать эту вещь, то Зи возвращает товар туда, где он лежал. И если он находит смятый свитер в стопке или книгу, поставленную на «чужую» полку другим покупателем, или футболку, криво висевшую на вешалке… он все поправляет.
У Зи добрая душа. В сердце он такой же как и Фьюри.
Мы доходим до кассы, и двадцатилетний парень за кассовым аппаратом смотрит на Зи так, словно он – Бог. Рассматривая, как сканируют каждый товар, я понимаю, что цель поездки не в покупке вещей, а в том, чтобы передать мне послание. Все эти предметы – его интервью. Он говорит мне, насколько сильно любит Наллу, Беллу, своих Братьев. Насколько он благодарен.
Дж.Р.: (мягко) Шарф предназначен Бэт, верно?
Зейдист: (пожимает плечами и достает черный кошелек) Да.
А… потому что подарок Бэт – это подарок и Рофу. И, готова поспорить, «Armor all» - для ребят, чтобы полировать Хаммер Куина. Но нет ничего для…
Зейдист: Ему ничего не нужно. Он ничего не хочет, и подарок заставит его чувствовать себя только хуже.
После того, как Зи расплачивается черной картой ЭмЭкс, мы проходим мимо охранника, который смотрит на красно-белые пакеты так, словно у него рентген-зрение, а в сумках могло лежать оружие… не важно, что магазин не продает ничего из разряда пиф-паф.На улице я помогаю Зи устроить покупки на крошечном заднем сидении Порше. Они вываливаются, поэтому в итоге несколько пакетов оказывается у меня в ногах и на коленях.
Дж.Р.: Спасибо, что взял с собой.
Последовала пауза, настолько длинная, я уже решила, что не дождусь ответа. Но потом он включает пониженную передачу, подъезжая к воротам особняка.
Зейдист: (смотрит на меня и кивает) Спасибо, что пошла со мной.
Дж.Р. Уорд о «Пробужденном любовнике»
Думаю, разговор о Зи стоит начать с «Темного любовника». В самом начале книги Роф созывает все Братство сразу после убийства Дариуса старшим лессером – мистером Икс. Вот так вот появляется Зейдист:
«Парадная дверь распахнулась, и Зейдист вошел в дом.
Роф посмотрел на него.
– Как мило с твоей стороны наконец-то появиться, Зейдист. Был занят с женщинами?
– Как насчет того, чтобы отвалить от меня?
Зейдист отправился в угол, держась в стороне от остальных».
Когда я впервые увидела Зейдиста, как он тогда вошел в дом, я сразу решила, что он – антагонист. Должен быть. Его натура, стопроцентно состоящая из этого «отвали от меня», просто не могла позволить ему стать героем. И это впечатление только усилилось в сцене, где Бэт просыпается и обнаруживает его у своей постели:
«У мужчины, возвышавшимся над ней, были черные, безжизненные глаза. Суровое лицо с рваным шрамом, сбегавшим ко рту. Волосы были подстрижены под машинку. А длинные белые клыки – обнажены…
– Ну, правда ведь красавчик?
Его взгляд был рожден самыми страшными кошмарами или местом, где не оставалось надежды – адом.
«Забудь про шрам», – подумала она. Больше всего ее пугали глаза.
Он смотрел так пристально, будто прикидывал, войдет ли она в мешок для трупа.
Или раздумывал, не заняться ли с ней сексом.
Она отодвинулась от него. Оглянулась в поисках чего-то, что можно было использовать в качестве оружия.
– Что? Я тебе не нравлюсь?
Бэт глянула на дверь. Он рассмеялся.
– Ты думаешь, что бегаешь достаточно быстро? – Спросил он, вытаскивая майку из кожаных штанов. Его руки двинулись к ширинке. – Чертовски уверен, что нет».
Да, ну ладно, не герой. Но дело в том, что голоса в моей голове вопили, что он все же получит собственную историю, которая, непременно закончится хэппи-эндом.
О, замечательно. Здорово. И не в последний раз за время написания серии меня посетило: «Да вы что, издеваетесь?» – я не смогу этого сделать!
Но к концу «Темного любовника» это превратилось в настоящее искушение… меня просто трясло от желания написать книгу про Зи. Решающими стали две сцены: первая – та, в которой Зи и Бэт встречаются в кладовой, куда идут за едой для брачной церемонии. Именно тогда читатель обнаруживает, что у Зи не было намерений причинить Бэт зло, и что он не любит, когда к нему прикасаются. Вторая – сцена после церемонии. Клятвы уже принесены, имя Бэт вырезано на спине Рофа, и Братство окружает пару:
«Но потом высоким сильным напевом один из голосов отделился от хора, поднимаясь над остальными все выше и выше. Звук был таким чистым, таким красивым, что по коже начинали бежать мурашки, а в груди – разливаться тепло. Прекрасный мотив вырвался за пределы комнаты, преодолевая стены своим великолепием, превращая обычное помещение в собор, а Братьев – в храм…
У самого страшного, у лишенного души был голос ангела».
По завершении «Темного любовника» я так хотела написать книгу о Зи, что пошла на крайность – поменяла порядок романов вопреки тому, как они располагались в моей голове изначально. Зи должен был быть последним в серии, его история должна была стать десятой (что означало наличие книг о Рофе, Рейдже, Бутче, Ви, Фьюри, Ривендже, Пэйн, Джоне Мэтью и Торе). Но дело в том, что, когда я писала «Темного любовника», контракт был заключен только на три книги. В те времена паранормальные романы были на пике популярности, но люди уже начали поговаривать о том, что верхняя планка взята, и скоро интерес пропадет. Я не была уверена, что напишу все задуманные книги.Такая вот я оптимистка.
Я реально смотрю в будущее, но, заканчивая «Темного любовника» и начиная работать над сюжетом «Вечного любовника», я поняла, что, если я не включу в роман Зи, он просто у меня не получится. Так что я бросила его на передовую.
Выписывать его было мучительно – иногда мне просто было необходимо встать и отойти от компьютера. Но он получился именно таким, каким я видела его в своей голове, и я люблю его больше всех когда-либо написанных персонажей.
Но с ним было нелегко. Зи был стопроцентным социопатом. Вся сложность состояла в том, чтобы написать его, одновременно и верным своим отклонениям, и симпатичным читателю, чтобы было понятно, что такого я увидела в нем, и почему Бэлла полюбила его.
Ключика было два. Первый – его реакция на похищение Бэллы. Второй – его прошлое как раба крови и связанный с ним секс. Завоевание читательской симпатии в данном случае было классическим «показывай, а не рассказывай». Книга начинается с его идеи-фикс вернуть Бэллу. Весьма героическое намерение, и альтруизм здесь вполне обоснован, несмотря на то, что противоречит его натуре – очевидно, что он видит ситуацию через призму собственного прошлого: он ничего не может поделать со своими чувствами, но совершенно уверен, что сможет помочь ей. И, освободив ее, он обращается с ней с огромной нежностью. Бэлла становится катализатором его стремления к теплу и желания защищать. Взаимоотношения с ней уравновешивают самые садистские и мазохистские стороны его натуры.