Путеводитель по Шекспиру. Английские пьесы
Шрифт:
Входит Гамлет с книгой в руках. В пьесе не сказано, что он подслушал предыдущий разговор, но, если предположить, что принц знает о плане Полония, это полностью объяснит последующие события. Может быть, Гамлет услышал, что король и Полоний о чем-то серьезно беседуют, неслышно подошел к арке, начал подслушивать и вошел лишь после того, как беседа закончилась.
Увидев Гамлета, Полоний предлагает разведать его планы; этот болван очень высокого мнения о своей проницательности.
Гамлет же терпеть не может Полония (о причинах острой неприязни принца к Полонию говорилось выше); если он подслушал план придворного использовать в качестве приманки собственную дочь, это вряд ли добавило ему уважения к старику.
Поэтому Гамлет вступает с ним в словесную дуэль. С виду речи принца кажутся бессвязными, и все же в них есть логика, которая сбивает Полония с толку.
Так, Гамлет туманно намекает на дочь Полония, отрывисто бросив:
Не давайте ей гулять на солнце.
Эту фразу можно считать как предупреждением (тем более что Гамлет делает его нарочито грубо), так и мольбой не использовать Офелию в качестве приманки. Если мы примем версию, что Гамлет подслушал план Полония, то вполне вероятно, что он жалеет девушку, которой будет вынужден причинить боль.
Естественно, Полоний этого не понимает; тогда Гамлет начинает рассказывать, что написано в книге, которую он читает:
…этот сатирический плут говорит здесь, что у старых людей седые бороды, что лица их сморщенны, глаза источают густую камедь и сливовую смолу и что у них полнейшее отсутствие ума…
Не приходится сомневаться, что это выпад в адрес самого Полония. Намек на глупость Полония («полнейшее отсутствие ума») — жест отчаяния; старик ничего не понял и по-прежнему собирается использовать свою дочь в качестве оружия.
Полоний, окончательно сбитый с толку словами, кажущимися бессвязными и все же имеющими смысл, который он не в силах уловить, произносит знаменитую фразу:
Хоть это и безумие, но в нем есть последовательность.
Полоний с позором ретируется, затем входят Розенкранц с Гильденстерном. Гамлет искренне рад видеть их, и они тут же начинают игру слов, понятную лишь однокашникам.
Затем Гамлет, который не в силах скрыть горечь, похоже, теряет бдительность в присутствии друзей-студентов и проговаривается, называя Данию тюрьмой. Когда Розенкранц возражает, Гамлет говорит:
Ну, так для вас это не так; ибо нет ничего ни хорошего, ни плохого; это размышление делает все таковым; для меня она — тюрьма.
Розенкранц тут же настораживается. До сих пор слова Гамлета были вполне разумны; его недовольство Данией может означать только одно. Нужно заставить принца подтвердить это. Он говорит:
Ну, так это ваше честолюбие делает ее тюрьмою: она слишком тесна для вашего духа.
Но управлять Гамлетом трудно; для этого он слишком умен. Можно поклясться, что слово «честолюбие» действует на него как красная тряпка на быка. Он тут же возвращается к имитации безумия и отвечает на фразу «…она [30] слишком тесна для вашего духа» слегка невпопад:
30
Дания
О боже, я мог бы замкнуться в ореховой скорлупе и считать себя царем бесконечного пространства, если бы мне не снились дурные сны.
Если бы ложные друзья пропустили эту реплику мимо ушей, Гамлет, возможно, успокоился бы. Но Гильденстерн решает, что нужно ковать железо, пока горячо, и продолжает гнуть свою линию:
А эти сны и суть честолюбие…
Достаточно было дважды повторить слово «честолюбие», чтобы Гамлет понял, чего добиваются Розенкранц с Гильденстерном и как они попали в Данию. Принц заставляет друзей признаться, что их вызвал король. Ясно одно: второй возможности что-то выведать у Гамлета им не представится.
Но у Розенкранца и Гильденстерна тоже есть новости. В Эльсинор прибыла бродячая труппа актеров, чтобы развлечь двор, и Гамлет тут же загорается. Это характеризует принца как человека эпохи Возрождения, интересующегося всем и вся и способного на все; кроме того, этот сюжетный поворот позволяет Шекспиру «прокомментировать» театральную жизнь своего времени. Гамлет спрашивает:
И власть забрали дети?
Здесь имеются в виду детские труппы (в основном певческие), которые приобрели популярность и успешно конкурировали с взрослыми актерами. Розенкранц отвечает:
Да, принц, забрали; Геркулеса вместе с его ношей.
Чтобы совершить одиннадцатый подвиг — добыть золотые яблоки гесперид, — Геркулес воспользовался помощью титана Атланта, который держал на плечах небо. Геркулес избавил гиганта от его ноши, пока Атлант ходил за яблоками. Позже Атланта стали изображать держащим на плече не небо, а землю, поэтому, вполне естественно, представляли, что Геркулес избавил титана именно от этой ноши.
Реплику Розенкранца можно считать метафорой, показывающей, как легко дети справились со своей задачей.
Кроме того, на вывеске театра «Глобус», ставившего пьесы Шекспира во время написания «Гамлета», был изображен Геркулес с глобусом (именно поэтому театр и назывался «Глобус»), таким образом, фраза Розенкранца может быть завуалированным намеком на то, что даже театр «Глобус» бессилен перед новой модой.
Снова входит Полоний и сообщает, что актеры действительно прибыли. Гамлет, который казался вполне нормальным, когда речь шла о драме, тут же снова начинает играть роль сумасшедшего. Он затевает бессвязный разговор об актерах:
Когда Росций был актером в Риме…
Квинт Росций был самым знаменитым римским комиком в I в. до н. э. У него не гнушался брать уроки красноречия сам Цицерон. Когда в 76 г. до н. э. против Росция затеяли судебный процесс, предъявив иск на огромную сумму, Цицерон защищал его и произнес на суде знаменитую речь. А Сулла, который был римским диктатором с 82 по 79 г. до н. э., даже возвел Росция в ранг, соответствующий приблизительно британскому рыцарю.