Путеводитель по жизни Элис К.
Шрифт:
На этот вопрос у Элис К. есть простой ответ: «Нет, нельзя».
Иногда ее посещают жуткие и болезненные воспоминания о тех днях (когда это было? В конце восьмидесятых? В начале девяностых?), когда казалось, что черное совсем выходит из моды и отправляется в канализацию.
Элис К. хорошо это помнит. Она все больше замечала, что женщины появлялись на работе в странных и необычных цветах — бледно-персиковом, мятно-зеленом, в ярких, неоновых оттенках. Ее это встревожило. Потом как-то в начале девяностых Элис К. отправилась по магазинам — и у нее подскочило давление. Там, где раньше висели черные юбки, теперь красовались маленькие платья без рукавов с психоделическими [31] пятнами, а еще там были жакеты-болеро пастельных оттенков, укороченные брюки с набивным рисунком, ретробрюки клеш, полностью прозрачные блузки и подобные вещи.
31
Характерный для галлюцинаций.
Элис К. была потрясена. Она была в ужасе! И, конечно, очень опечалена. В конце концов, в течение почти десяти лет черный был ее любимым цветом. Совершенный цвет. Идеальное решение.
Главное, что черный всегда был к месту, а в восьмидесятые, когда легионы женщин, подобных Элис К., осваивали новые, незнакомые миры, было очень удобно иметь такой «совершенный» гардероб, потому что в черном женщины чувствовали себя шикарными и даже немного загадочными.
Кроме того, они выглядели тоньше, а это повышало их самооценку и снимало подозрение в приверженности к распространенному пороку — нежеланию посещать оздоровительный клуб.
А важнее всего было то, что черный цвет выполнял важную роль в поддержании имиджа. Имея в арсенале несколько основных предметов (черную юбку, черный свитер, модные черные туфли) и легко комбинируя их друг с другом, можно было скрыть то, что становилось очевидным, если капнуть поглубже: такие как Элис К. не имели ни малейшего представления о моде. Они в ней терялись. У них просто не было времени познакомиться с ней поближе, потому что они очень спешили ВСЕ УСПЕТЬ и ВСЕГО ДОСТИГНУТЬ — ведь именно к этому должна была стремиться деловая женщина восьмидесятых.
Короче говоря, благодаря черному цвету казалось, что Элис К. обладает чувством стиля, хотя на самом деле она ничего в этом не смыслила. Он помогал ей притворяться и маскироваться.
А теперь, когда все, похоже, разгуливают в земляных оттенках, а также в розовом и красном, черные одеяния Элис К. висят в шкафу, свидетельствуя о поражении в борьбе, и до сих пор она не может найти ответ на вопрос, что ей идет, а что нет. Она старается избегать разговоров о стиле. Вообще-то, любая черная одежда делает ее обладателя незаметным и непонятным, что трудно имитировать, если носишь прозрачную блузку или рубашку алого цвета.
Но не отчаивайся. Если ты, как и Элис К., страдаешь и чувствуешь вину, потому что любишь черное, можно принять некоторые меры.
Проколоть нос, перестать мыть голову и приобрести новых друзей.
Найти другой пример для подражания.
Или можно сделать то, что совершила Элис К.: отправиться в ближайший магазин женской одежды, купить ярко-желтую юбку или блузку пастельных тонов, вернуться домой с гордо поднятой головой, держа в руках обновку, а черное отложить до своих похорон.
ЕЩЕ ОДНО ПИСЬМО МИСТЕРУ НЬЮХАУЗУ
Дорогой мистер Ньюхауз!
Я еще не получила Вашего ответа на мои предыдущие предложения, но мне пришли в голову новые идеи, которыми я решила поделиться с Вами.
Журнал «Одежда для депрессии»
Я планирую, что такое издание станет основным путеводителем в мире моды для замученных депрессией женщин. Развлекательный журнал с прекрасными фотографиями будет показывать модные новинки: одежду темных тонов с вертикальными полосами, скрывающую лишние объемы (результат депрессивного переедания). Кроме того, там предполагается специальный раздел, посвященный модным темным очкам — они необходимы, чтобы прикрыть налитые кровью или выпученные глаза. Значительная часть каждого номера должна быть заполнена фотографиями людей в фантастически уродливой одежде, в которой они выглядят бледными, печальными, вымотанными — в общем, ужасно; замученные депрессией женщины будут сравнивать их с собой и чувствовать себя значительно лучше.
Не стану утомлять вас подробностями, только упомяну, что у меня есть ряд идей для сезонного приложения, а также для чудесной поваренной книги «Как с помощью еды победить депрессию». Если вы заинтересуетесь, я посвящу вас во все детали.
А если вас это не заинтересовало, у меня есть другой вариант издания.
«Журнал для лентяев»
Разве не здорово?
Это издание рассчитано на более широкий круг читателей, чем предыдущее, и должно состоять из привычных разделов, которые встречаются и в других журналах. А различие в том, что наши публикации будут помогать ленивым, медлительным растяпам чувствовать себя менее ущербными, ведя такую жизнь. Например:
— «Художественное оформление помещений для ленивых» — своего рода подсказка, как существовать при отвращении к стирке, как спрятать от чужих глаз пыльных плюшевых зайцев, гниющее содержимое холодильника и необъятные груды книг и журналов. Издание расскажет о жизни особенных и выдающихся ленивцев («Мужчина в штате Мичиган не убирает свою постель уже семнадцать лет, и ему нравится такая жизнь!»).
— «Здоровый образ жизни и фитнес для ленивых» будет помогать ленивцам увильнуть от упражнений и полезного питания. Примеры заголовков: «Почему вы решили, что сырные палочки вредны?» и «Я бы делала зарядку, но в 1962 году, катаясь на лыжах, повредила колено, и доктор запретил мне напрягаться».
— «Стиль для ленивых» продемонстрирует все преимущества, которые получает ленивый, одеваясь небрежно; мы назовем это «Простые ответы на поставленные модой вопросы».
Что скажете, мистер Ньюхауз? Вам понравилось? Надеюсь, что скоро прочту Ваши отзывы!
С уважением Элис К.
Джинсы-враги
Элис К. сидит на своем диване и мучается, потому что ей неудобно.
Это один из неудачных дней. На Элис К. надеты джинсы-враги.
У тебя тоже бывают такие дни? Знаешь, как чувствует себя Элис К.?
Она чувствует себя несчастной. И презирает себя. Ей стыдно. Ее поймали в ловушку ее собственные джинсы-враги.
«Это невыносимо, — думает Элис К. — Не могу отделаться от постоянного самоконтроля. Мне все время кажется, что ценность моей личности неразрывно связана с размером и формой моих бедер. Почему я веду себя как дура, когда дело касается еды, веса и контуров тела?»
А, вопрос на 64 000 долларов. Конечно, Элис К. уже знает ответ. Она ведет себя как дура, потому что она женщина, а все представительницы женского племени генетически, культурно и социально запрограммированы глупеть, когда речь заходит о еде, весе и контурах тела.
Правда? Правда.
Элис К. это знает. В глубине души она в этом уверена. Она прочла все книги о нарушении питания, о диетах, о взаимосвязи жира и страха ожирения, о феминизме. Она провела бесчисленное количество бесед на эту тему с другими женщинами, бесконечно обсуждая (часто за обедом) принципы питания, абсолютную бесполезность диет и тяжелую необходимость жить в обществе, которое поклоняется недостижимому идеалу красоты и придает столь большое значение худобе. Элис К. упорно боролась, убеждая себя, что фигура, которая ей досталась, — вполне приемлема. Она сражалась за то, чтобы достичь необходимого уровня самодостаточности и любви к себе, надеясь, что это уменьшит ее волнения из-за еды и веса.
Однако... ничего не получается. Когда собственные джинсы становятся врагом, вся феминистская логика и благие намерения рассыпаются в прах. И в результате Элис К. сидит на диване и не знает, что ей делать: сесть на диету или отправиться на кухню и съесть семнадцать фунтов сладостей?
«Должна ли я сдаться на милость тирании моды и уморить себя голодом или мне следует выразить протест и устроить себе пир? Что лучше — совсем распуститься или подвергнуть себя добровольной пытке?»
Когда джинсы становятся твоими врагами — у тебя нет шансов на победу. Еда становится ужасным, мощным символом всех твоих проблем (ты неудачница, нелепая развалина, жалкое подобие взрослой женщины); еда перестает быть питательной массой, топливом, источником удовольствия и вместо этого превращается в инструмент самоистязания.
Вот как рассуждает Элис К., когда ее джинсы восстают против нее:
«Я сижу в ресторане. Я чувствую, как джинсы обтягивают мои бедра. Слишком туго. Я ощущаю, как пояс врезается мне в живот. И к... Я считаю себя опухшей и противной, но мне нужно что-то съесть, иначе погибну. Ладно, посмотрим. Больше всего я хочу гамбургер. Жирный, сочный гамбургер с сыром и беконом, и побольше жареного картофеля... Но я не могу его съесть, иначе буду противна сама себе, поэтому лучше я закажу греческий салат. Обычный, скучный салат, где будет очень мало сыра и всего две жалкие оливки. Но из-за этого у меня может начаться депрессия, и, чтобы компенсировать салат, на десерт я закажу одиннадцать порций торта. Поэтому все же лучше заказать гамбургер. Или выбрать что-нибудь промежуточное, например бутерброд с индейкой. А еще лучше пропустить основное блюдо и сразу заняться одиннадцатью порциями торта, а потом отправиться в спортзал и три часа подряд, как одержимая, заниматься на тренажерах. А может...»
Понятно? В вопросах еды она не способна принимать разумные решения. Любая пища становится предметом безнадежного торга: «Если я сейчас съем это печенье, то не возьму кусок того пирога. Если пропущу ланч, то смогу побольше съесть на обед. Отказывайся — и ты будешь вознаграждена! Подсчитывай, планируй, мысли рационально!»
Элис К. не знает ни одной женщины — ни одной! — которая хотя бы изредка не играла в такую игру и могла бы утверждать, что никогда себя не обманывает.
«Мы ведь сумасшедшие! Разве нормально так с собой обращаться?» — очень часто спрашивает она Рут Е., а та торжественно кивает и отвечает: «Да».