Чтение онлайн

Замолчав, она привычно вздернула подбородок и приготовилась выслушать от босса какую-нибудь уничижающую фразу. Но Кармело не проронил ни слова. Он задумчиво посмотрел на нее и спросил:

— А куда же девался отец Алекса? Он знает что-нибудь о сыне?

Кивнув, Мэри пояснила:

— В то время мы с ним часто встречались, он был моим парнем, моей первой любовью. Я думала, что останусь с ним до конца жизни, что нас ничто не может разлучить, кроме смерти. Но как только я сказала ему, что забеременела, он отвернулся от меня и не захотел больше даже разговаривать со мной. Фактически он не верил, что это его ребенок.

Она замолчала и плотно сжала губы. Майкл полностью разрушил в ней веру в мужчин. Вскоре после их разговора он даже начал встречаться с ее лучшей подругой, тем самым утвердив ее в мысли, что в действительности никогда не любил ее. После их разрыва для нее наступили самые черные дни жизни. Друзья и подруги пытались утешить ее, она услышала от них десятки любовных историй с примерно такой же развязкой, и, в конце концов, возможно, под впечатлением этих историй Мэри пришла к выводу, что лучше больше никогда в жизни не иметь отношений с этими непостоянными мужчинами. Тем более что ребенок-то у нее уже был.

— Так что с тех пор ты его больше не видела?

— Нет. И не хочу видеть.

— А ты никогда не задумывалась над тем, что однажды наступит день, когда твой сын захочет точно узнать, кто его отец и где он находится?

Вопрос был вполне логичен, и она сама неоднократно задавала его себе. Однако ответа на него не находила до сих пор. Вернее, ответ был, но весьма расплывчатый. Вот и сейчас, когда об Алексе и его отце заговорил Кармело, она отделалась лишь общей фразой.

— Будет день, будет пища, — сказала она ему и тотчас перевела разговор на другую тему: — Я закончила перепечатку материалов конференции; они на твоем письменном столе.

Кармело с минуту молчал, уставившись куда-то в угол. Потом вдруг подался вперед и, подперев руками подбородок, произнес:

— Ты необыкновенная женщина, Мэри Коул.

Их взгляды встретились, и она почувствовала, как участился ее пульс, как побежали мурашки по коже и как ее тело тоже чуточку подалось вперед, на дюйм или два стало ближе к нему. Теперь он мог в любую секунду поцеловать ее. Ей подсказывал это утонченный женский инстинкт. И она была готова к этому. Кончик языка торопливо увлажнил пересохшие губы, участившееся дыхание потеряло глубину и целиком перешло в полость рта и тонкие, слегка раздувавшиеся ноздри.

Неожиданно выражение лица Кармело резко изменилось, он отпрянул назад и жестким, приглушенным голосом произнес:

— Я получил сегодня предупреждение о готовящемся похищении моего сына. Жизнь Робертино в опасности.

Записка пришла в офис по обычной почте. Когда он прочел ее, ему стало страшно, от неимоверного ужаса, казалось, покрылся инеем мозг и начались перебои в сердце. Никогда еще Кармело не осознавал так глубоко и так беспредельно, насколько дорог ему Робертино, как много он значил в его жизни. Сын для него был центром мироздания. Без него жизнь теряла всякий смысл.

«Предупреждаю вас, —послание бандита звучало зловеще и вызвало у Кармело безмерную ярость, — что я собираюсь похитить вашего сына. Вы никогда больше не увидите его, если не заплатите мне один миллион долларов США».

Уставившись в машинописный текст записки, он вдруг вспомнил, как когда-то был похищен его младший брат Адриано. Это случилось не в Америке, и с тех пор прошло уже немало лет. Его родители тогда чуть было не лишились рассудка. Когда на свет появился Робертино, в душе Кармело зародился страх за судьбу ребенка: он боялся, что, как и Адриано, его сын тоже станет жертвой злого рока. Но с годами этот страх развеялся. И вот...

Пока он говорил, Мэри напряженно слушала его и все больше и больше бледнела. В аметистовой глубине ее потемневших голубых глаз заметались крохотные огоньки тревоги. Дрогнувшим голосом она спросила:

— Ты был в полиции?

— Там меня сразу попытались успокоить. — Он грустно ухмыльнулся. — Сказали, что это неудачная, грубая шутка. По мнению их главного начальника, если бы кто-то действительно собирался похитить Робертино, он или они ни за что не стали бы предупреждать меня; они просто украли бы его, а потом потребовали выкуп.

— Но ведь ты не поверил полицейским, не так ли?

— А разве ты поверила бы, окажись объектом подобных шуток твой Алекс?

— Я бы ни на секунду не выпускала его из поля зрения. — Мэри, казалось, была встревожена не на шутку. — Как ты думаешь, кто может угрожать тебе и почему?

В душе он был очень благодарен ей за искреннее сочувствие и поддержку. В такой трудный час ему было бы нелегко оставаться одному. Отвечая на ее вопрос, он с горечью сказал:

— Кто может мне угрожать, не знаю, даже не догадываюсь. — А после паузы добавил: — Я сообщил тебе о записке главным образом потому, что теперь ты должна будешь всегда и везде проявлять повышенную бдительность.

Беспокойство и страх по-прежнему омрачали лицо Мэри; тряхнув головой, она сказала:

— Я никогда не попадала в подобную ситуацию и не знаю, справлюсь ли с тем или с теми, кто...

— Понятно, что создавшаяся ситуация потребует от тебя максимальной сосредоточенности, — осторожно прервал ее Кармело, опасаясь, как бы она не испугалась и не вернулась в свой коттедж. — Я уверен, что это качество у тебя есть и ты сможешь присматривать за Робертино с такой же ответственностью, с какой ты заботишься о собственном сыне. Почему я решил, что ты идеально заменишь Бриджет? Потому что ты всегда остаешься преданной Алексу, всегда думаешь сначала о нем, а потом уже о себе. А сейчас эта решимость во мне окрепла еще более. К тому же мой сын уже обожает тебя, хотя вы знакомы всего несколько дней. Он готов беспрекословно слушаться тебя. Разумеется, я ничего не говорил ему о записке бандита и предпочитаю, чтобы и ты не посвящала его в это дело. Еще раньше я строго-настрого запретил ему вступать в какие-либо разговоры и тем более куда-то уходить или уезжать с чужими людьми. Тем не менее, Мэри, я прошу тебя быть постоянно начеку, когда рядом с тобой будут находиться наши мальчики.

По испуганному выражению ее лица он видел, что она боится не только за жизнь Алекса и Робертино, но и за свою тоже.

— Я верю в тебя, — сказал он ей спокойным и одновременно твердым голосом. — Не подведи меня.

— На меня ложится огромная ответственность, — прошептала она. — Я не уверена, что смогу справиться с этой ролью как следует. Да и найдутся ли во мне подобающие способности и умение?

Кармело вновь подался вперед и взял ее руки в свои.

— Будем надеяться, что эта записка с угрозой — действительно лишь грубая шутка, обыкновенный блеф, и все закончится благополучно, — мрачным тоном сказал он и, потянув Мэри за руки вверх, неожиданно обнял ее и нежно прижал к своей крепкой груди.

Она вздрогнула, а через секунду все ее тело уже трепетало и сладостно млело в объятиях мужчины. Все произошло в мгновение ока. И даже страшное известие о том, что жизни Робертино угрожает опасность, не смогло погасить или хотя бы сбить пламя чувственности, вспыхнувшее в ней от внезапного и тесного соприкосновения с телом Кармело. Мэри пришлось напрячь всю свою волю и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и усмирить разбуженные инстинкты.

Но вернувшееся к ней самообладание длилось недолго. Не прошло и минуты, как обе руки Кармело начали медленно сползать с ее плеч на спину, потом скользнули к талии, а когда коснулись ягодиц, осторожно обхватили их снизу и вдруг резко, властно прижали ее тело к твердому паху мужчины. В первую же секунду ее поразили размеры и жар его вздыбившегося мужского органа, а во вторую она была поражена его бесцеремонным поведением. Неужели он так сильно хочет меня даже в такую минуту, изумленно подумала про себя Мэри, а вслух с негодованием процедила сквозь зубы: