Чтение онлайн

Отдохнув немного, Грета подхватила корзины и отнесла на кухню, вернулась за оставленной корзиной маленького слуги, затем стала помогать Лизель с ежедневной рутиной, и наконец, смогла появиться в зале. Ни одного из посетителей там не было, лишь Жак сидел без дела на высоком стуле, болтая ногами. И Грета даже немного расстроилась: год назад гостей было не счесть, а теперь в таверне пусто.

Оно и понятно – кому охота в такую мерзкую погоду по тавернам ходить? А заезжие гости предпочитали другие гостиницы, побогаче. Плохо будет, если до зимы посетители перестанут здесь появляться – зато потом точно вернется народ. На праздник Новозимья все из предместья спешат поехать в столицу и поучаствовать в общих гуляниях – это хозяйку и ободряло. Но пока лишь пятнадцатый день месяца Осенних Заморозок. Задумчиво оглядев пустой зал, покачала головой.

– Не сиди без дела, Жак, протри столы, а потом пол подмети.

Кивнув, мальчишка спрыгнул со стула и взялся за работу. Подошедший Матти сразу принялся ласкаться и пытаться залезть на руки, но ограничился лишь легким поглаживанием по пушистой спинке. Надо было работать – кроме пересчета денег принести чистые столовые приборы и сделать еще что-то, о чем Грета успела позабыть. Работа затянулась до полудня, и ей пришлось снова отослать мальчика помогать Лизель на кухню, потому что кропотливый пересчет монет выжимал из нее все силы.

В час дня из-за туч наконец-то выбрались осторожные лучи солнца и даже заглянули в окна таверны. Грета улыбнулась, раздвинула еще шире занавески и снова продолжила отделять серебряные сили и кватрины от золотых уров и демуров. Отличались они тем, что силь равнозначен двенадцати медным кватринам, а один серебряный кватрин – четырем силям. Арифметика несложна, если оставаться внимательной и откладывать медные кватрины и купы в другую сторону.

За спиной тихо скрипнула, открываясь, тяжелая входная дверь, повеяло уличным холодом. Хорошо, что Грета, хоть и сняла свой просторный плащ, оставила на плечах теплую шаль. Оглянувшись, она увидела двоих мужчин дворянской наружности; во всяком случае, оба были достаточно богато одеты и достаточно староваты, чтобы сбежать, не заплатив. Очередной охранник захворал, если что, ловить нехороших людей некому.

– Вина, хозяйка, - распорядился один из них, приземистый, толстоватый и полуседой, сдернув резким движением с головы шляпу. Очевидно, чем-нибудь раздражен. – Неано Силиван, не угодно ли вам будет присесть возле окна?

Второй, хмурый и подавленный, промычал невнятное согласие и быстрым шагом направился к тому самому столу. Грете пришлось тут же бросить счет денег, позвать Жака, а пока он идет, быстро принесла тканевые салфетки и столовые приборы.

– Чего изволите, господа? – спросила она, отступив на шаг и любуясь своей аккуратной работой.

– Бутылку южного вина и холодные закуски, - небрежно бросил второй, - а то мой спутник уверен, что я вознамерился его отравить, и наотрез отказывается от обеда.

– Верно, - согласился первый, - от вас, Силиванов, и не того можно ждать.

Спорить с гостями не хотелось, и Грета торопливо ушла нарезать сыр и доставать вино из погреба. Подслушивать чужие разговоры нельзя, и к тому же она уже получила ценный урок, попавшись во дворце самому западному герцогу и едва не угодив в тюрьму. Но Льюис Холт, неприятный и крикливый человек, запомнился Грете как нельзя лучше, и сейчас он явился сюда с виконтом Силиваном, о котором как-то раз упоминала Сюзанна. Вспомнив уехавшего на войну Шона Тейта, который защищал Жака и повздорил со сводным братцем, Генри Холтом.

Ну и семейка! О Шоне у женщины, без всякого сомнения, остались лишь хорошие воспоминания, однако Генри Холт и его отец, Льюис – ужасные люди! И лучше никаких дел с ними не иметь, но не выгонять же посетителей. Вздохнув, Грета уселась за стойку и сделала вид, будто клюет носом, между тем слушая тихие разговоры двух мужчин.

– Силиван, я не ожидал от вас такого, - зло сказал Холт. – Меня арестовали и несколько дней держали взаперти, во дворце.

– Славно, что не в Апимортен.

– Неано Деметрий, вам не стоит забываться!

– Ровно, как и вам. Я лишь хотел сказать, что под ударом мы все. Понимаете?

– Кто подбросил кинжал в мой бывший кабинет? – пропустив спокойный вопрос собеседника, Льюис прямо и пристально посмотрел ему в лицо. – У кого из вашего поганого семейства поднялась рука…

– Не устраивайте шумных сцен, как моя супруга, - сказал Деметрий с досадой. – Сейчас важно не это, а то, знает ли покусившийся на короля человек… - тут он склонился к уху Льюиса и тихо прошептал несколько слов, которые Грета не слышала. – Ясно?

– Час от часу не легче…

– Именно так. Нам не следует поднимать много шума, а вам нужно помнить, что Силиваны на вашей стороне, раз вы в свое время получили фавор от герцога Эртона.

– За ублюдка получил, - подтвердил Холт с прерывистым вздохом.

Грета вздрогнула. О ком это он?! Неужели про Шона? Нет, вряд ли годится делать поспешные выводы, они с Сюзанной и восточными мальчишками уже натворили и выводов, и опасных дел. Нужно вести себя осмотрительнее.

– Поэтому, - голос Силивана стал из обеспокоенного оживленным, - раз уж мой амбициозный папаша втянул меня в эту игру, никуда не деться. Если похищение девчонки с летнего праздника и нападение на короля совершено одним и тем же человеком, он точно один из нас. Но Силиваны просто не могут рискнуть своей осторожностью и свободой, слишком многое поставлено на кон. Когда уехал отец, я смог вздохнуть свободно, не слыша его фанатичных речей.

– Я бы хотел, - покачал головой Льюис, - чтобы повинны в этих двух преступлениях были разные люди. Но мне не дает покоя тот платок с вашим гербом…

– Правильно, - теперь Деметрий заговорил мрачно и обреченно, - а теперь кинжал в вашем старом столе. Кто-то либо умело действует за нашими спинами, желая поссорить нас и вывести на чистую воду, либо просто самовольничает. Отец едва ли не проклял меня в своих письмах, узнав про короля.

– Понимаю. Мне пришли послания чуть более мягкого содержания.

– Почему вас отпустили из дворца?

– Адис Бедиль напел о моей невиновности Анвару, отец Бенедикт – королю…

– Понятно. Мой младший брат умеет убеждать, - тихо сказал Деметрий Силиван с сожалением и легкой улыбкой. На лице проступила тоска. – Жаль, что отец так искусно сломал нас всех, будто своих личных кукол на веревочках. Матушку, нас с братом, Джан и Гая. Как славно, что родился только один ребенок…

– Не время предаваться ностальгии, - сурово сказал неано Холт и допил вино, а затем резко встал и напомнил отчего-то Грете нахохлившуюся птицу. – Никто не должен знать о нашем разговоре.