Чтение онлайн

Судьба самости — центральная клиническая проблема обеих психологических теорий, но буддизм и психоанализ подходят к этой проблеме диаметрально противоположным образом. Согласно психоаналитической теории объектных отношений, наиболее серьезной психопатологической проблемой является недостаток ощущения самости. Самые тяжелые клинические синдромы инфантильного аутизма, симбиотических и функциональных психозов, пограничных состояний заключают в себе расстройства, задержки или регрессии в установлении связанной интегрированной самости.

Психологическая проблема в буддизме, напротив, состоит в присутствии самости и ощущении самости. С буддийской точки зрения глубочайшим источником страдания является попытка сохранить самость, попытка совершенно тщетная и приводящая самость к поражению. Самая тяжелая форма психопатологии — аттавадупадана — связана с существованием личности.

Задача психотерапии и психоанализа состоит в том, чтобы «вырастить заново» базисное ощущение самости или дифференцировать и интегрировать устойчивое, согласованное и прочное представление о себе. Проблема буддийской терапии — как «видеть сквозь» иллюзию или конструкцию самости. Исключают ли друг друга эти задачи, или более широкий взгляд позволяет их совместить? В самом деле, может быть, одно является предварительным условием другого? Я придерживаюсь последней точки зрения. Попросту говоря, прежде чем вы сможете стать никем, необходимо стать кем-то.

Буддизм не имеет развитой в западном понимании психологии. Теорию детского развития в буддийской психологии заменяет предположение о более или менее нормальном ходе развития и неповрежденном или «нормальном эго». Практика буддизма предполагает уже завершенный уровень личностной организации с развитыми объектными отношениями, и в особенности со связной и интегрированной самостью. Непонимание этого может быть опасным. Учителя могут предлагать ученикам методы, предназначенные для другого уровня личностной организации, а это может вызвать неблагоприятные последствия.

Медитация прозрения, как и психоанализ, — это метод «раскрытия», хотя, разумеется, то, что при этом раскрывается, различно. Люди с плохо дифференцированными и слабо интегрированными, частичнообъектными отношениями не в состоянии выдержать «раскрытия»; раскрытие и интерпретация в этом случае не могут быть успешными, потому что недостаток дифференциации между собой и объектом не позволяет наблюдающему «эго» дистанцироваться от того, что наблюдается.

Для учеников, находящихся на этом уровне, медитация прозрения — реальный риск. Все интенсивные и/или неструктурированные терапии опасны для таких людей, поскольку они быстро увеличивают риск дальнейшего распада их и без того непрочной и уязвимой самости.

К счастью, в большинстве случаев строгие требования практики делают ее для таких учеников трудной, если не невозможной. До некоторой степени люди располагают встроенными механизмами избирательности и защиты.

Медитация не предназначена для этого уровня психопатологии и, вероятно, противопоказана, несмотря на то что отдельные методы могут оказать некоторым людям частичную помощь.

Существует несколько ошибочных представлений о ключевом буддийском понятии «анатта», или отсутствии индивидуального «я» (egolessness). Многие люди, начинающие заниматься медитацией, ошибочно принимают отсутствие индивидуального «я» за отказ от «эго» в фрейдовском смысле. Принято считать, что «эго» модулирует сексуальные и агрессивные стремления, и это представление привело многих американцев к ошибочному пониманию отсутствия индивидуального «я» как своего рода яновского «первичного крика», которым человек наконец освобождается ото всех ограничений. Отсутствие индивидуального «я» понимается здесь как эквивалент оргазмической потенции Вильгельма Райха, а «эго» отождествляется со всем, что ограничивает тело, препятствует способности к оргазмическому взрыву или не дает чувствовать себя «свободным». Эта точка зрения, получившая распространение в 60-е годы, прочно удерживается и сегодня. Такой подход рассматривает отсутствие индивидуального «я» как процесс сбрасывания оков цивилизации, отказа от того, что приобретено в ходе научения, возвращающий индивида к детской прямоте, романтизируя при этом регрессию, психоз и спонтанное выражение эмоций.

Другая распространенная ошибка состоит в том, что отсутствие индивидуального «я» принимается за некий вид единства или объединения, за утрату «себя» одновременно с отождествлением с тем, что лежит вне «эго», за состояние транса или экстатическое единство. Фрейд трактовал «океаническое чувство» — чувство беспредельного, безграничного единства со Вселенной, — как стремление к «восстановлению безграничного нарциссизма», «воскрешающее детскую беспомощность». Таким образом, отсутствие индивидуального «я» приравнивается к инфантильному состоянию, предшествующему развитию «эго», когда ребенок, не делая различия между собой и своей матерью, объединяется с ней в симбиотический союз, предшествующий дифференциации.

Это представление осложняется тем, что медитация действительно открывает доступ к состояниям, вызывающим чувство гармонии, объединения и растворения границ «эго»; но это не те состояния, которые соответствуют буддийскому понятию отсутствия индивидуального «я».

Отсутствие индивидуального «я» — это не возвращение к детским чувствам, к опыту недифференцируемого блаженства или единства с матерью, хотя многие люди в процессе медитации ищут, а некоторые находят различные переживания подобного рода.

Третий и наиболее интерперсональный взгляд на отсутствие «я» подразумевает разновидность подчинения себя другому. В этом случае идеализированное переживание объединения проецируется на межличностные взаимоотношения. Гештальттерапевты называют это «слиянием», или утратой межличностных «эго»-границ. В действительности это разновидность тонко скрытого мазохизма.

Психоаналитик Анни Райх очень хорошо описывает это в классической статье о женском самоуважении. «Женственность», говорит она, часто «равнозначна полной аннигиляции». Единственная возможность восстановить необходимое самоуважение — это объединиться с превозносимым, или идеализируемым, другим и таким образом получить его величие и силу. Нечто подобное существует для представителей обоих полов в «духовных» кругах. Занимаясь медитацией, люди с таким ошибочным представлением могут проявлять эротизированную привязанность к учителю, гуру или к другим близким людям, направляя к ним свои желания, с тем чтобы «отказаться от них».

Четвертое ошибочное представление, популярное в так называемых трансперсональных кругах, основано на неверном прочтении важных статей К. Уилбера и Дж. Энглера. Оно состоит в предположении, что отсутствие индивидуального «я» — это стадия развития за пределами «эго», что «эго» сначала должно существовать, а потом от него следует отказаться. Это противоположный вариант убеждения, что отсутствие индивидуального «я» предшествует развитию «я»: здесь последовательность обратная.

Такой подход подразумевает, что, несмотря на важность развития «эго», его можно в определенном смысле трансцендировать или преодолеть. Здесь имеет место терминологическая путаница. Эти формулировки относятся к западной психодинамической теории развития «эго». Затем происходит «перескакивание» на духовные понятия Востока, и мы полагаем, что отказаться нужно от того самого «эго», которое формируется. Но послушаем, что говорит об этом Далай-лама: «Отсутствие самости не подразумевает, что нечто существовавшее в прошлом перестало существовать. Это скорее такого рода «самость», которая никогда не существовала. Здесь требуется обнаружить несуществование того, что всегда было несуществующим».

Действительной мишенью буддийского прозрения является не «эго» во фрейдовском смысле, а концепция себя, представление о себе как о компоненте «эго», актуальное внутреннее переживание человеческой самости.

Трансцендируется не «эго» в своей полноте; нужно лишь обнаружить, что представление о себе не обладает конкретным существованием. Это не элиминирование чего-то реально существующего, а понимание того, что по существу безосновательное именно таково, каково оно есть и каким всегда было. Говоря словами Далай-ламы, «это по своей видимости прочное, конкретное, независимое, самоопределяющееся и самовластное проявляющееся «я» в действительности вовсе не существует».