Чтение онлайн

В 2 часа ночи 27 марта председатель ЦИК Александр Вешняков торжественно объявил: «Владимир Владимирович Путин – пятьдесят целых, одна сотая процента». В 10 часов утра 27 марта у Путина стало уже 52 %, а по окончательно подсчитанным к 7 апреля данным – 52,94 % (39 740 434 голоса).

Итоги выборов 26 марта 2000 года в основном совпали с последними предвыборными опросами и прогнозами наиболее авторитетных социологических служб и практически не выходили за пределы допустимой погрешности, которая для большинства опросов при существующей методике обычно составляет 3–3,5 %.

Но всего 2,94 % официального «перевеса» над 50 %, которые обеспечили победу Путина уже в первом туре, сами укладываются в эту допустимую для существующей социологической методики погрешность. Так что ссылаться на науку социологию в подтверждение победы Путина бессмысленно.

Победа Путина уже в первом туре вызывает обоснованные сомнения, поскольку в ряде регионов, в частности, в Дагестане, Башкирии, Саратовской области, Татарии и др., имели место фальсификации в пользу и. о. президента, которому были приписаны десятки тысяч голосов, поданных в действительности за других кандидатов. Официальные списки избирателей, составляемые Центризбиркомом, за три месяца между парламентскими и президентскими выборами выросли на 1 миллион 300 тысяч человек (108 072 000 избирателей на парламентских выборах и 109 372 000 на президентских) – несмотря на ежегодную убыль населения России на 800 тысяч человек. Наиболее правдоподобным реальным результатом, полученным Путиным 26 марта 2000 года, следует считать 48–49 %.

Способы фальсификаций на выборах в Государственную думу, равно как и на губернаторских и президентских выборах, более или менее одинаковы. Суммируя данные по выборам и референдумам всех уровней можно выделить две категории. Первая: «коррекция» результатов подсчета (без вброса дополнительных бюллетеней); вторая: вброс дополнительных бюллетеней.

Каждая из категорий, в свою очередь, имеет несколько модификаций. Так, при искажении протоколов в графу кандидата от «административного ресурса» вписывается любое нужное количество дополнительных голосов, взятых «из головы» (лишь бы оно превышало число голосов, поданных за кандидата оппозиции). Искаженные данные заносятся в протокол участковой избирательной комиссии (УИК). Чаще, однако, «корректировка» делается на уровне суммирования данных по УИК в территориальных избирательных комиссиях (ТИК). В тетрадях выдачи бюллетеней все остается как есть. «Исправление» протоколов (и в территориальных комиссиях, и в окружных) иногда производится под предлогом обнаруженных ошибок.

Основное достоинство этого метода (с точки зрения фальсификаторов) – простота, малая трудоемкость, а в случае «корректировки» на уровне ТИК еще и незначительное число вовлеченных и посвященных в операцию лиц. Основной минус: уже при элементарном сличении количества выданных бюллетеней (по записям в книгах выдачи) с суммой голосов по протоколам УИК выясняется, что сумма голосов по протоколу превышает число выданных бюллетеней. Если добавка голосов делалась в ТИК, это выявляется при сличении копий протоколов УИК с протоколами, сданными в ТИК, и (или) с официальными данными сводных таблиц ТИК.

Увеличение числа голосов за нужного кандидата можно получить также за счет приписывания ему дополнительных бюллетеней, реально не выданных, но отмеченных в тетрадях как выданные. В этом случае как взявшие бюллетени отмечаются избиратели, традиционно не участвующие в выборах (списки таких избирателей можно купить в имиджмейкерских фирмах, а зачастую они есть и у самих избиркомовских чиновников); умершие или переехавшие «мертвые души»; или «выдуманные люди» с выдуманными адресами (типа лишней сотни квартир в многоэтажном доме). Делается это на уровне УИК. Выявить такую фальсификацию можно либо сравнением количества бюллетеней в урнах с тетрадями выдачи (реальных бюллетеней будет меньше), либо путем опроса лиц, отмеченных в тетрадях как взявшие бюллетени, с целью выявления тех, кто на самом деле не голосовал или умер, или переехал, или вообще не существует в природе.

Кроме этого, в графу поддерживаемого начальством кандидата можно просто переписать голоса, поданные за других кандидатов или кандидата «против всех». Искаженные данные могут заноситься в протоколы УИК во время подсчета бюллетеней, а могут переписываться в ТИКах. Этот способ тоже трудоемкий, так как требует значительного количества арифметических операций по вычитанию и сложению. Преимущество этого способа, однако, в том, что выявить фальсификации на уровне УИК с помощью тетрадей невозможно: для выявления нужно пересчитывать реальные бюллетени из урн, причем с разбивкой по всем кандидатам, а не общее их количество. Но такая же фальсификация, сделанная на уровне ТИК, выявляется еще и при сличении протоколов УИК (или их копий) с данными сводных таблиц ТИК.

Наконец, можно просто уменьшить количество бюллетеней, поданных за «нежелательного» кандидата. Их можно: не засчитать и выбросить (так было, например, с бюллетенями, поданными за Конгресс русских общин [КРО] Скокова-Лебедя в г. Махачкале в 1995 году, когда мешки с «лишними» бюллетенями за КРО оказались на городской помойке); испортить бюллетени, поданные за «нежелательных», во время их подсчета путем проставления дополнительной галочки (крестика), когда получается, что избиратель проголосовал сразу за двоих, что делает его бюллетень недействительным.

Преимущество этого способа, в обеих его разновидностях, – простота. Недостаток: простоте зачастую сопутствует легкость разоблачения. Если «ненужные» бюллетени выбросить, уменьшится общее число бюллетеней. Если же бюллетени «портить», это бросается в глаза: на соседних избирательных участках испорченных бюллетеней 1,5–2 %, а тут, предположим, 10 %, что, конечно, сразу же вызывает обоснованные подозрения. Но так как вскоре после выборов все бюллетени уничтожаются, доказать, что они были испорчены умышленно, невозможно.

При вбросе дополнительных бюллетеней увеличение голосов за нужного кандидата достигается приписыванием ему дополнительных бюллетеней, подброшенных в урны на участке до голосования, в ходе него или после, без отметки в книгах выдачи. А голосование посредством выносных урн и досрочное голосование – это почти легальный резерв голосов для «нужных» кандидатов. Иногда бюллетени для вброса даже специально допечатывают. Бюллетени подбрасывают как на участках в урны, так и в ТИК уже в мешки – для этого мешки с бюллетенями, вопреки закону, не опечатывают или же печати просто срывают.

Недостаток этого вида фальсификации – возможность сличения суммы всех голосов по протоколу с количеством выданных бюллетеней (по записям в тетрадях выдачи), а также возможность сличения количества бюллетеней, найденных в урнах, с количеством выданных бюллетеней.

Чтобы этого не произошло, вброс бюллетеней можно производить с дописыванием в книгу выдачи. В этом случае в качестве взявших бюллетени отмечаются избиратели, традиционно не участвующие в выборах, и всякого рода «мертвые души». За умерших чаще делается «предварительная закладка», за живых «голосуют» в конце дня или уже после завершения голосования. Широко используются также выносные урны и досрочное голосование.

Этот самый трудоемкий и «качественный» способ фальсификации выявляется только путем опроса большого количества избирателей или чисто случайно, если человек, никогда не ходивший на выборы, пришел и обнаружил, что за него уже проголосовали; или если родственник умершего избирателя обнаруживает, что умерший расписался в получении бюллетеня. Понятно, что неявка избирателей на выборы облегчает работу фальсификаторов, а активное участие в голосовании (включая голосование «против всех» или унос бюллетеня с собой) делает работу фальсификаторов более трудоемкой.